EMPTY

      — Тачка в идеальном состоянии, — говорит Сынмин, отрываясь от капота. — Ты здорово ее натаскал, даже сразу после покупки показатели были хуже.       — Этого все равно мало для победы. Что толку от показателей тачки, если ей управляет бездарный пилот, — фыркает Минхо, выбрасывая окурок.       — Ты сомневаешься в Сыну? — вскидывает бровь Ким и парень поджимает губы. — Что происходит, Лино? Между вами будто кошка пробежала.       Ли задумчиво отводит взгляд. Он не знает, как ответить на этот вопрос. Потому что сам не понимает, что именно не так. Просто в последнее время они никак не могут прийти хоть к какому-то компромиссу. И на самом деле вины Сыну в этом нет. Минхо знает, что проблема только в нем. Он стал слишком часто придираться и раздражаться без причины. И как бы Хан не пытался, смягчить ситуацию, у него не получается.        Ли знает, к чему все идет, но не хочет думать, что их отношения закончатся вот так. Минхо не разлюбил. Ему просто нужно немного времени, чтобы разобраться в себе и отдохнуть. Он так чертовски устал от того, что происходит вокруг. Приближение нервного срыва с каждым днем становится все ощутимее. Чан говорил взять перерыв хотя бы на неделю, но парень не мог пропустить этот заезд. Как только Сыну откатает сегодняшний кросс, Лино сразу же уедет к тетке и останется там минимум до конца месяца. Один. Ему просто необходимо остаться наедине со своими мыслями, чтобы понять наконец, что делать с этим хаосом в голове. Иначе через пару недель он окончательно со всеми перегрызется.       — Не бери в голову. Перебесимся. Не в первый и не в последний раз, — все же отвечает Ли, поднимая глаза на Сынмина.       — Я знаю, что у вас не всегда все идеально. Но вы впервые так долго не можете помириться.       — Мы не ссорились.       — Сегодня. Пока что. Но еще весь день впереди.       — Не драматизируй, — закатывает глаза Ли, отворачиваясь. — У нас сейчас непростой период. Но мы не ругаемся каждую минуту.       — Только потому что Сыну-хен любит тебя и большинство выпадов игнорирует, — говорит Ким и Минхо поджимает губы.       Сынмин пару минут наблюдает за парнем, а затем вздыхает.       — Я знаю, что ты любишь его, хен. И никто тебя ни в чем не обвиняет. Мы просто не хотим конфликтов.       — Все будет хорошо. Вам не о чем волноваться. Мы с Сыну взрослые люди, и я не думаю, что эти ссоры приведут к чему-то серьезному. Нам просто нужен отдых.       — Друг от друга? — осторожно интересуется Ким и Минхо отводит взгляд в сторону, цепляясь им за Хана.       Парень, привалившись к стене, стоит в компании спорящих Юты и Чана, молчаливо наблюдая. Такой же, как и всегда, расслабленный, может немного уставший, в нем совершенно ничего за этот месяц не изменилось, но почему-то Минхо больше не чувствует того трепета, который появлялся, стоило им оказаться рядом. Сыну на секунду отвлекается от друзей, сразу же сталкиваясь с чужими глазами, и слабо ему улыбается. Ли едва заметно приподнимает уголки губ в ответ. Внутри тихо. Он ощущает только легкие отголоски прежнего тепла, глубокую привязанность и уважение. Впрочем, это абсолютно ничем не отличается от того, что Минхо испытывает к любому другому человеку из гаража. Они все его семья. И Лино упустил момент, когда Хан перестал казаться кем-то особенным. Он не хочет думать о том, что их отношения изжили себя и превратились в, своего рода, привычку (план действий на утро: первое - выпить кофе, второе - поцеловать Сыну. Повторить на следующий день!!!)       — Может быть и так, — со вздохом отвечает Ли, разрывая зрительный контакт с парнем.       Сынмин понимающе хмыкает и захлопывает капот. Со своей стороны они сделали все, что могли, теперь дело за Сыну. Никто не говорит о важности этого заезда, но каждый понимает, что сегодня, возможно, решится дальнейшая судьба гаража. Последнее время все чаще приходится защищаться. Как будто противник твердо намерен, если не истребить их всех, то хотя бы покалечить или оставить совсем без ресурсов. Чану на переговорах с другим лидером с трудом удалось заключить сделку. Но для того, чтобы это мирное соглашение вступило в силу, Хану сегодня нужно проехать автокросс быстрее всех.       В идеале было бы, чтобы участвовал Минхо. Он лучший из действующих пилотов, хоть и предпочитает работу механика и инженера. Но Чан запретил ему садиться за руль, обосновав это его нестабильным состоянием. А уровень сложности трассы смогли бы потянуть немногие. Сыну вызвался сам. Крис, посовещавшись с Намджуном, одобрил. Второго шанса у них не будет. Все или ничего.       Парни, кивнув друг другу, отошли от тачки, возвращаясь к команде. Чан, заметив, что механики закончили осмотр, с немым вопросом уставился на Лино, и только дождавшись одобряющего жеста, удовлетворенно вернулся к спору с Накамото. Феликс, Марк, ЯнЯн и Хенджин окружили сидящего за ноутбуком Хэчана, который пытался взломать сервер телевидения. Большая часть парней была на автодроме, тренируясь весь день. Сынмин, сделав кофе, уселся на диван рядом с Ченлэ и Джемином, просматривающими социальные сети организаторов заезда. Гараж кишел жизнью.       До гонки два часа. ***       Время пролетает слишком быстро. Казалось, только десять минут назад народ стал подтягиваться в гараж и вот они уже на территории предстоящего заезда. Чан нервничал сильнее всех, тщетно пытаясь сохранять внешнюю невозмутимость. Минхо до последней минуты пытался избежать общества Хана, но понимал, что разговор с ним неизбежен. Сейчас или после гонки, им все равно придется все обсудить. Как бы болезненно это для них обоих не было. Поэтому, когда до заезда остается едва ли десять минут, набравшись смелости, Ли идет к окруженному командой Сыну.       — Привет, — тихо говорит Лино, когда замечает на себе взгляд парня.       Хан мягко улыбается и делает шаг к нему.       — Привет, — так же тихо отвечает и неловко останавливается, не зная, можно ли обнять его.       Минхо берет инициативу на себя и тянется к старшему, мягко окольцовывая чужую талию руками. Сыну облегченно выдыхает и укладывает голову на его плечо, прижимаясь ближе. Парни, поняв, что они тут явно лишние, поспешили тактично ретироваться, оставляя пару наедине.       — Я боялся, что ты так и не подойдёшь ко мне, — шепчет Сыну, спустя несколько минут крепких объятий.       Ли целует его в висок и зарывается пальцами в непослушные волосы, мягко поглаживая.       — Разве я мог?       — Нет, просто..., — Хан вздыхает и отстраняется от парня, не выпутываясь из кольца его рук. — Ты знаешь, наш вчерашний вечер закончился не на лучшей ноте.       Минхо поджимает губы и отводит взгляд. Они и вправду сильно повздорили. Ли весь день был слишком раздражён, поэтому вечером окончательно сорвался. А Сыну в самый неподходящий момент решил разобраться в том, что между ними происходит. Всё закончилось криками и громким хлопком двери, после предложения расстаться и попробовать остаться хотя бы друзьями.       — Знаю. Я вспылил. Прости. Мне не следовало так себя вести, — Лино виновато опускает голову, возвращая взгляд на парня.       — Ничего. Это не только твоя вина...       — Я говорю не конкретно о вчерашнем дне, — перебивает его Минхо. — В последнее время мне стоило лучше следить за своим поведением, и не позволять лишнего.       Сыну грустно улыбается и тянется ладонью к его лицу, укладывая её на щеку.       — Я не сержусь.       — А должен, — морщится Ли, прикрывая глаза.       — Слишком многое в жизни не зависит от нас. В том числе чувства, — Хан мягким движением убирает чёлку с его лба и Минхо наконец находит в себе силы посмотреть в чужие глаза.       Взгляд у парня грустный и понимающий. Но смиренный. От этого становится ещё хуже. Лино чувствует себя последним ублюдком, потому что чужая боль не пробуждает в нём ничего, кроме жалости и вины. Ещё месяц назад он бы сделал всё, чтобы Сыну не выглядел так отчаянно, но сейчас, хочется только сбежать, чтобы ситуация сама собой решилась. Минхо не трус. Он просто не хочет брать ответственность за боль своего единственного любимого человека.       — Мы вчера оба были на эмоциях. Но ты должен подумать о моих словах, Минхо, — тихо говорит Хан и парень качает головой. — Я люблю тебя и приму любое твоё решение. Пожалуйста, только не мучай себя. Можем взять паузу, если ты не уверен или...       Ли затыкает его поцелуем. Просто касание губ, не более. Сыну жмётся ближе, но прежде чем успевает сделать что-то ещё, Минхо отстраняется. Он мягко гладит старшего по щеке и доверительно смотрит в глаза.       — Хочу, чтобы ты знал. Что бы я не говорил и как бы себя не вёл, я люблю тебя, и всегда буду любить. Мы обсудим всё после заезда. Не думай об этом, ладно? Мы со всем справимся. Хорошо?       Сыну смаргивает слезы и несколько раз кивает, накрывая чужую ладонь на щеке своей. Ли ободряюще улыбается и нежно бодает его лбом.       — Не плачь. Ну же, ты ведь не хочешь, чтобы все говорили о том, что победитель важнейшей гонки года был опухшим, как пельмень.       Хан фыркает и наконец улыбается. Минхо чувствует, как облегчение разливается по телу. Нет ничего, с чем бы они не справились. Нужно просто немного времени и всё вернётся на свои места. Это ведь его Сыну. Они принадлежат друг другу, иначе и быть не может.       — Я люблю тебя, солнце. Пожалуйста, всегда помни об этом, — шепчет Минхо и оставляет невесомый поцелуй на кончике его носа.       Сыну окончательно расслабляется и чувствует себя явно счастливее, чем пару часов назад. Парни полностью растворяются в моменте, поэтому не сразу осознают, что Чан что-то кричит с противоположного конца арены.        До заезда три минуты.       — Я тоже люблю тебя, — отвечает Хан и, вздыхая, отрывается от Ли.       Он берёт шлем со стола, поправляет экипировку и снова смотрит на парня.       — Пожелай мне удачи.       — Она тебе не нужна, — нежно улыбается Минхо, наблюдая за тем, как Сыну нехотя отступает к тачке и полностью погружается в суету команды.       Гонка начинается ровно в пять. Курировать её Крис решил самостоятельно, поэтому большинство команды, включая Лино, расположилось на трибунах. В парк-сервисе с лидером остались только Чанбин, Сынмин, Рейвен и несколько ребят из резерва, чтобы в случае чего быть на побегушках.       Минхо садится рядом с Хенджином, который сразу же вешается на него, приобнимая за плечи. Не то чтобы Ли это устраивало, но и ничего против он не высказывает. Пока вся команда была сосредоточена на Сыну, готовящемуся к гонке, Минхо мониторил ситуацию в общем. В их деле главное никогда не терять бдительности. Даже если на первый взгляд кажется, что опасность миновала.       Парень быстро пробегает глазами по толпе и заостряет внимание на боксе их главных противников. Пилота, участвующего в заезде, он видит впервые. Новичка вряд ли бы выпустили сегодня на трассу. Значит, козырь. Преимущество другой команды в том, что Сыну давно ими изучен. Он не первый раз соревнуется, в отличие от этого гонщика. У Минхо не было возможности понаблюдать за его поведением и стратегией, что является огромным минусом в данной ситуации. Остается надеяться, что удача все-таки не повернется к ним задом.       Лино на секунду цепляется взглядом за лидера команды противника и понимает, что тот наблюдает за ним. Он вопросительно выгибает бровь, и мужчина растягивает губы в хищном оскале, отрицательно качая головой. Что-то в этой гримасе заставляет Минхо поежиться и на мгновение потерять маску невозмутимости, но Ли быстро берет себя в руки, отводя глаза в сторону. Нечего вестись на эти провокации. Лино как никому другому известно, насколько хорошо этот дьявол умеет блефовать.       На квалификации становится понятно, что гонщик, которого Минхо принял за профи, совершенно неопытен. Он не вписывается в повороты, не может придерживаться определенной траектории движения и почти все время тянется где-то в хвосте. Ли с разгорающейся в груди тревогой наблюдает за соперником. Что-то не так.       — Серьезно? Дио что не видел, кого назначает на заезд? Он же профан, Сыну-хëн сделает его на раз-два. Считай, победа уже наша, — фыркает Хенджин, укладывая голову на плечо парня.       Но Ли не спешил делать выводы, все пытаясь понять, в чем подвох. Не может быть так просто. Минхо возвращает свой взор на мужчину, но его, кажется, совершенно не волнует непрофессионализм собственного пилота. Дио расположился на противоположной стороне трибуны, расслабленно разговаривая с командой.       Шестое чувство начинает бить тревогу. В то, что противник решил слить заезд, верилось с огромным трудом. Он никогда в жизни не допустил бы этого, предпочитая смерть, проигрышу Кристоферу. Лино знает, как больно бьют по нему их победы. После них Дио, как с катушек слетает, и начинает всячески портить жизнь всех обитателей гаража. Чтобы он так просто сдался, особенно, когда на кону такой «приз»? Невозможно.       Минхо поднимается одновременно со взмахом флага, оповещающего о начале гонки. Машины срываются со стартовой решетки.       — Ты чего? — бурчит, лишившийся опоры, Хенджин.       — Нужно срочно поговорить с Чаном, — отвечает Ли, начиная пробираться к выходу.       Хван, неудовлетворенный ответом, следует за ним.       — Это не может подождать? В чем собственно дело? — спрашивает и, не получая ответа, останавливается, хватаясь за рукав чужой толстовки. — Минхо?       — Пусть остановит заезд. Сыну нужно снять с гонки, — коротко отвечает парень и Хенджин фыркает.       — Ты с ума сошел? Победа у нас в кармане...       — Серьезно думаешь, что Дио допустил бы? Это подстава, Хенджин. Нам нужно убираться отсюда, и как можно быстр..., — окончание фразы тонет во внезапном взрыве.       Минхо ловит шокированный взгляд друга и ему не нужно оборачиваться, чтобы понять, чья тачка только что вышла из строя.       — Лино..., — зовет Хван, но тот оглушенный собственным сердцебиением, едва ли улавливает какие-то звуки извне.       Все замерло. Трибуны погрузились в гробовое молчание. На трассе пилоты, оставив свои автомобили на безопасном расстоянии, пытались потушить груду горящего металла, в надежде на спасение жизни соперника. И только один стоял в стороне, молчаливо наблюдая.       Минхо знал, что у них нет шансов. Взрыв подбросил тачку на несколько метров вверх, от водителя там, в лучшем случае, остались только кости. Следовало раньше понять, что это была гонка со смертью. Которую они проиграли. Сейфти-кар, наконец, появился на горизонте, но было очевидно, что это уже работа катафалка.       Ли переводит отрешенный взгляд на Дио и тот, почувствовав, что за ним наблюдают, несколько секунд удерживает зрительный контакт, а затем, мерзко ухмыльнувшись, отвешивает поклон.       Шоу окончено. Можно опускать занавес.