EMPTY

      Когда Джисон открывает глаза, ещё мгновение не может понять, где находится. Он несколько минут бездумно разглядывает потолок, а затем приподнимается на локтях и, прищурившись, осматривается. Воспоминания о прошлом вечере проносятся в голове внезапной вспышкой и парень с тихим стоном откидывается обратно на подушку, закрыв лицо руками. Черт. К такому жизнь его не готовила. Как люди вообще ведут себя после того, как с кем-то переспят? Уже можно собирать вещи для побега на другую планету?       Хан сквозь пальцы косится на вторую половину кровати и, заметив фигуру всё ещё спящего парня, стискивает зубы, стараясь не издавать никаких лишних звуков. Полный провал. Как ему в глаза-то теперь смотреть? Вчера, происходящее между ними не казалось постыдным. Сейчас Джисон почему-то чувствует себя грязным и использованным. Хотя, очевидно, что никто и ни к чему его не принуждал. К этому на самом делу всё и шло. Они заигрались. Нужно было думать о последствиях, прежде чем затаскивать Лино в постель.       Джисон бросает на парня ещё один вороватый взгляд и беззвучно выскальзывает из кровати, закрываясь в ванной. И вот теперь, оставшись наедине с собой и осознанием происходящего, он начинает паниковать. Хан меряет комнату мелкими шагами, нервно обкусывая кутикулу на ногтях. Что делать? Он же не может просто вернуться и ждать, пока Лино проснётся? Или может? Интересно, как быстро Феликс заберёт его, если написать ему сейчас? Есть ли у них в штабе что-нибудь побыстрее тачек? Ну, например, вертолёт? Так Ëнбок точно успеет вытащить Хана прежде, чем тот успеет опозориться и окончательно похерить всё между ним и Лино.       — Что за херня происходит в твоей голове, господи, — шипит Джисон и подходит к зеркалу.       Парень умывается холодной водой и тяжело вздыхает, опираясь руками о раковину. Так. Ладно. Ничего ужасного не произошло. Они не трахались. Просто зашли немного дальше, чем обычно. Да и что в этом такого, в конце концов? Люди постоянно занимаются сексом. Это естественно. Это природа.       Убедить себя всё равно не получается.       Джисон чувствует клеймо на своём бедре. Он знает, что всё это смоется водой. Но по ощущениям оно проникло под кожу. Проросло в кости. Вдобавок к каждому поцелую-укусу, оставившему след на теле. Даже не нужно смотреть в отражение, чтобы понять, что он пестрит почти всеми цветами радуги.       Засосы, как и воспоминания, водой, к сожалению, не смываются.       Лино не был груб. Не делал больно. Не бил, не унижал. Не смеялся. Джисон не знает, почему чувствует себя таким разбитым. Его не брали силой. Всё произошло по обоюдному согласию. Хан, можно сказать, сам себя предложил. Более того, он даже хотел большего. Откуда взялся этот панический страх? Его на самом деле и пугает-то не столько сама ситуация, сколько реакция Лино. Что, если он скажет, что всё это было ошибкой? Или опять ударится в бега? И не слишком ли рано Джисон открылся? Вдруг, Лино начнёт презирать его за легкодоступность? Или они просто сделают вид, что ничего не было? Об этом вообще нужно поговорить? Что дальше-то? Очередной тупик?       Голова разрывается от мыслей, но ни одна из них не предлагает решения проблемы. Хан наскоро принимает душ, смывая с себя события прошедшей ночи, но выходить из ванной не спешит. Он снова возвращается к зеркалу и долго буравит взглядом собственное отражение, пытаясь понять, отразилась ли их близость на нём хоть как-то, кроме следов на коже. Но никаких серьёзных изменений так и не находит. Джисон всё ещё Джисон. И он по-прежнему влюблён в парня, находящегося по ту сторону двери. Может быть даже чуточку больше, чем вчера. И намного сильнее, чем хотелось бы.       И тревожит больше всего то, что несмотря на всё, что между ними происходит, Хан не чувствует ни единого намёка на взаимность. Лино, разумеется, заинтересован. Но эта увлечённость вызвана скорее вожделением, чем любовью. Тупое желание на уровне инстинктов. Сложно признать, но это задевает что-то за грудиной. Джисон не робкая барышня, мечтающая о принце на белом коне, который придёт и вызволит её из бренности несчастливых дней. Он никогда ничего не требовал. Спокойно отпускал каждую влюблённость, не пытаясь никого удерживать. Но сейчас ему этой взаимности хочется. Чтобы быть уверенным в близком человеке и твёрдо ощущать землю под ногами, а не пребывать в вечно подвешенном состоянии. И Лино не выглядит подходящим кандидатом на роль верного партнёра. Как бы сильно Джисону этого не хотелось. Он пытается убедить себя не питать ложных надежд, но чертово сердце не перестаёт трепетать.       Хан вспоминает каждый миг, проведённый вместе. Тягучие поцелуи. Изучающие прикосновения. Жар чужого тела. Смешавшийся запах, забивающий лёгкие. Он тяжело вздыхает, трет лицо руками, и обречённо думает, что сейчас даже не знает чего хочет больше - вернуться к Лино и снова раствориться в этих ощущениях или сбежать и больше никогда не попадаться ему на глаза. Джисон запутался. И с каждым днём он всё глубже вязнет в болоте из собственных чувств и желаний. А Сыну, который раньше всегда выступал в роли спасательной шлюпки, рядом нет. Хану даже обсудить весь этот пиздец не с кем. С парнями из гаража у них еще явно не тот уровень доверия. С Феликсом, который с распростёртыми объятиями принимает всех и вся, стыдно поднимать подобные темы. А Ренджун даже не в курсе в каком дерьме Джисон крутится последний год. Втягивать его в свои проблемы не хочется. Они без надобности не лезут друг другу в душу, но Хан догадывается, что тот и собственными любовными драмами сыт по горло. Так что ему придется справляться с этим в одиночку.       Вечно прятаться в ванной всё равно не получится, поэтому Хан, в очередной (сотый) раз умывается, пытаясь отогнать угнетающие мысли, криво ухмыляется отражению и, шумно выдохнув, возвращается в комнату. Лино по-прежнему спит. Джисон крадучись подходит к кровати и берёт мобильник с тумбочки, но тот почему-то оказывается выключенным. Черт. Это плохо. Он зажимает кнопку и бросает нервный взгляд на настенные часы. Шесть утра. Однако рано его снесло. Дома при всём желании раньше девяти глаза не открываются.       Хан садится на свою половину кровати в позу лотоса и как только мобильный включается проверяет соцсети. Уведомления о пропущенных вызовах парень смахивает не глядя. Родители, очевидно, звонили тысячу раз. А вот два непрочитанных сообщения от Ренджуна сразу же привлекают внимание.       Женьшень🌵:       Какого чёрта твоя мать снова считает, что ты у меня в рабстве?       Сказать ей, что ты заперт в подвале за плохое поведение и не вернёшься во внешний мир в ближайшую неделю?       Нах🦫:       Буду премного благодарен, если ты скажешь ей, что убил меня и выбросил в реку.       Чтобы наверняка и тело не искали.       Сообщения в то же мгновение оказываются прочитанными. Мда, походу что-то серьёзное. Ренджун не стал бы мониторить их диалог с утра пораньше от нечего делать.       Женьшень🌵:       Ого       Оно живое       Где тебя носит?       Твои церберы вчера весь вечер пытались вырваться из преисподней, мне пришлось подговаривать отца, чтобы он позвонил твоему и сказал, что мы вырубились за учебниками       Джисон поджимает губы и бросает настороженный взгляд на ворочающегося Лино. Он несколько минут наблюдает за ним, но парень так и не открывает глаз. Хан возвращает внимание к телефону.       Нах🦫:       Черт, я же отзвонился матери       Женьшень🌵:       Ну, видимо, лимит доверия к тебе исчерпался       Сделаем вид, что удивлены?       Нах🦫:       Прости за это дерьмо       С меня новый том манги       И спасибо, что отмазал       Женьшень🌵:       No problem       Но предупреди, когда в следующий раз решишь дёрнуть к своему хахалю, чтобы я успел придумать оправдание понадежнее.       Джисон чувствует, как заливает краской щеки, цокает языком, и яростно клацает по клавиатуре, набирая ответ.       Нах🦫:       Нет никакого хахаля       Женьшень🌵:       Думаешь никто в универе не видел, как тебя забирал, цитирую, какой-то красавчик на спорткаре?       У нас такие тачки без внимания не остаются       Мне-то мог хотя бы не пиздеть       Нах🦫:       Всё не так       Блин       Я потом объясню, ладно?       Это очень долгая история.       Женьшень🌵:       Окей.       Сегодня тебя тоже нужно отмазать?       Нах🦫:       Не       Дальше я сам       Спасибо тебе       Женьшень🌵:       Жду захватывающую историю о чуваке на спорткаре👋       Нах🦫:       👋       Джисон со вздохом откладывает мобильный и зарывается руками в волосы. Да уж. Бойся своих желаний. Хотел с кем-то обсудить свою жизнь, пожалуйста. Похоже, Ренджуна придётся все-таки немного ввести в курс дела.       Он снова смотрит на Лино, который спокойно спит, не подозревая, что Хан за последние полтора часа пережил несколько кризисов личности.       Как нас угораздило-то?       Кто бы мог подумать, что их противостояние и нежелание уступать друг другу, в конце концов, приведут к этому. Джисона от Лино воротило. Он мечтал о смене наставника. А сейчас, изучая взглядом его взъерошенные волосы, трепещущие ресницы, слегка надутые губы и припухшее лицо, Хан своими чувствами давится. Хочется коснуться. Разгладить поцелуем складку между бровей. Потереться носом о чужой нос. Прижаться к губам. Его эта грёбанная нежность затапливает. Джисон никогда и ни к кому столько не чувствовал. Чертово сердце с великим удовольствием прыгнет в мясорубку, если это значит быть раздавленным его руками.       Интересно, какого это знать, что этот человек от и до принадлежит тебе? Чувствовать себя желанным и ценным? Лино заботлив со всеми. Хороший друг, верный товарищ, внимательный любовник. Но какой он, когда влюблён? Не заинтересован. Не увлечен. А именно влюблён. Когда крышу рвёт от чувств. Когда весь мир сужается до одного человека. Когда твоё счастье зависит от чужого благополучия.       Джисон хотел бы взглянуть на его любовь. Хотя бы со стороны. Но он почему-то уверен, что Лино никогда не откроется настолько. Не перед ним. Глубокие чувства это не их случай. Хан вообще ощущает себя одноразовой интрижкой. Они никогда не обсуждали, как будут развиваться их отношения в дальнейшем. Эта тема даже не поднималась. Поэтому Джисон настойчиво убеждает себя ни на что не надеяться. Лино, судя по всему, не ищет серьёзных отношений. И рано или поздно то, что происходит между ними, ему надоест. Хану не стоит привыкать к их близости. Потом будет больнее отпускать.       Парень настолько погружается в свои мысли, что не замечает, как непроизвольно тянутся руки к лежащему рядом человеку. Он зарывается в чужие волосы, пропуская спутанные пряди сквозь пальцы, а когда решается погладить Лино по щеке, тот неожиданно распахивает глаза. Джисон вздрагивает и собирается одернуть ладонь, но крепкая хватка на запястье удерживает ее на месте.       — Что ты делаешь? — хрипит Ли, быстро моргая несколько раз.       — Ничего, — поспешно выпаливает Хан, пытаясь освободиться.       Однако Лино размыкать пальцы не спешит. Наоборот, сжимает их сильнее и тянет ближе к себе, заставляя парня потерять равновесие. Джисон шипит сквозь зубы и выставляет вторую руку по правую сторону от чужой головы, чтобы не свалиться.       — Лино, — с укором говорит Хан. — Что ты делаешь?       — Ничего. А мог бы досыпать положенное время, если бы ты не сверлил меня взглядом последние сорок минут, — ухмыляется парень и Джисон возмущённо открывает рот.       — Ты... Как давно ты не спишь?       — С тех пор, как ты сбежал в ванную переживать экзистенциальный кризис.       — Я... Я не... Я не сбегал, — бурчит Хан и, напоровшись на скептический взгляд, отводит глаза. — Просто хотел принять душ.       Лино, заметив явное смятение парня, решает не развивать эту тему. Пальцы, соскользнув с запястья, переплетаются с чужими. Вторая рука ложится на лоб Джисона.       — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Лино.       Хан отворачивается и поджимает губы. Ну и как это расценивать? Что он хочет услышать? Как хорошо Джисону было вчера или как отвратительно сегодня? В этой викторине есть варианты ответов? Такие вопросы не входили в школьную программу, может Лино лучше спросит у него какую-нибудь теорему? Геометрию Хан никогда не понимал, но даже она сейчас кажется пустяком.       — Я о здоровье, если что, — добавляет парень после минутной заминки. — Температуры вроде нет.       Джисон выдыхает. А, ну да. Промокшие ноги. Он же так и не выпил вчера противовирусные. Это, на самом деле, было последней вещью, которая его волновала. Сейчас, собственно, тоже. Они серьёзно говорят о его температуре? После всего? Неужели это самая актуальная тема на сегодняшнее утро?       Видимо озадаченный взгляд Хана наводит Лино на какие-то мысли, потому что тот хмурится и скользит ладонью к его шее. Парень вздрагивает и отмахивается от прикосновений.       — Да всё со мной нормально, не растаял, — бурчит Джисон. — Это единственное, что тебя волнует?       — Ну да? — вскидывает бровь Лино. — А ты хотел в шесть утра поболтать о погоде?       — Нам больше нечего обсудить?       — Считаешь, что есть что-то важнее твоего здоровья?       Джисон раздражённо цокает языком и пытается выпутаться из чужой хватки, но Лино всё ещё не отпускает. Парень ерзает, подтягиваясь выше и садится, облокотившись на подушку.       — Джисон. Что не так? Я не пойму, если мы будем играть в молчанку, — тихо говорит Ли, поглаживая его ладонь.       — Между нами что-то изменилось? — вздохнув, спрашивает Хан.       Лино поджимает губы. Он знал, что этот вопрос рано или поздно повиснет над ним, как дамоклов меч. Лгать не хочется. Но они максимум друзья с привилегиями, большего Лино при всём желании предложить не может. Даже это для него перебор. Их тандема априори не должно было существовать. Но что-то пошло не по плану. Своеобразный сбой в матрице. И теперь Лино вынужден разгребать последствия собственной глупости. Он готов взять ответственность за происходящее. Но продолжать эти отношения не собирается. Им действительно пора закругляться и возвращаться к нормальной жизни. Без друг друга.       Теперь бы донести это максимально доходчиво и безболезненно до Джисона. У него явные проблемы с тактичностью, которая сейчас была бы очень кстати.       — Я... Блин, не знаю, как объяснить, чтобы ты правильно понял, — осторожно начинает Лино. — Просто... Если ждёшь от меня каких-то любовных подвигов...       — Я ничего от тебя не жду, — фыркает Хан и парень озадаченно хмурится.       — Окей. Тогда, что, конкретно, по-твоему между нами должно было измениться? Если никаких ожиданий не было?       — Ты не чувствуешь себя грязным? Не презираешь меня? Не хочешь сбежать на другой конец планеты, оборвав всё связи?       — Что за херня?       — Ответь, — настойчиво говорит Джисон.       Он выглядит таким потерянным и уязвимым в этот момент, что Лино невольно смягчается.       — Конечно, нет. Почему должен?       — Ты ведь не хотел... Ну... Меня...       — Интересно. А как я тогда оказался с твоим чл..., — хмыкает Лино, но Хан не даёт ему договорить, прижав ладонь ко рту.       Лицо снова заливает краской. Сердце испуганно пропускает удар, чтобы спустя мгновение забиться с удвоенной силой.       — Я понял, не продолжай.       Лино пользуясь замешательством парня, отводит его руку, но почти сразу прижимается губами к тыльной стороне ладони и трётся о неё щекой. Хан вздрагивает, ещё больше краснея.       — Ты реально ничего не понимаешь, — тихо говорит Ли. — Тебя я хотел. А вот этого разговора не очень. Беседы о чувствах, знаешь ли, возглавляют мой личный топ вещей, которым место в аду. Поэтому, не знаю, что ты успел там надумать, но лучше прекращай изводить себя. Относись к этому проще. Никто никого не насиловал, Джисон. Всё случилось, только потому что мы оба позволили. Ты серьёзно переживаешь, что я стал твоей жертвой?       Хан неловко пожимает плечами.       — Это глупо, Джисон. В нашем случае, я мог склонить тебя, никак не наоборот. Не накручивай.       — Я не накручиваю. Просто пытаюсь понять, как действовать дальше. Чувствую себя ужасно, — признается парень.       — Из-за меня? — уточняет Лино.       — Не знаю. Сам себя не понимаю. Как будто всё внутри переломало.       — Ты с кем-нибудь уже это чувствовал? Я имею в виду прошлых партнёров. У тебя бывали раньше такие разлады?       Джисон поджимает губы и трет лоб. В том то и дело, что сравнить ему не с чем. Но он в жизни не признает, что соврал. Не хочется выглядеть жалким девственником (кем, собственно, и является). Не то чтобы по нему не понятно. Но раз уж начал сказочничать, надо придерживаться легенды до конца. Поэтому парень просто неопределённо ведет плечами, оставляя вопрос открытым. Пусть Лино сам решит, что это может означать.       — Нам, наверное, не стоило заходить так далеко, — выносит он вердикт и Джисон тяжело вздыхает, сдерживая обречённый стон.       Ну, вот опять. То, чего Хан и ждал, и боялся. Странно, что Лино не произнес этих слов, едва открыв глаза. Когда они уже перестанут делать вид, что эта дружба не выходит за рамки привычного, и хоть как-то обозначат свои отношения? Но как можно найти ответ, даже не приступая к решению уравнения? Почему за всё время существования человечество всё ещё не придумало шпаргалки для жизни? Особенно в сердечных делах. Джисон в этом предмете явно отстающий, решебник не помешал бы. И он, к сожалению, не родился со знанием, что делать, когда влюбляешься в парня, которому не нужен не ты, не твои чувства.       Хан понимает позицию Лино. Ему не нужны сложности. А с Джисоном по-другому не получится. Он сам по себе замороченный. В его голове иногда такое творится, что в пору вызывать экзорциста, потому что другими способами эта дьявольщина в покое не оставляет. С таким не каждый решит связаться. Родители Джисона, например, сразу поняли, что лучше отослать его куда подальше. Ради собственного спокойствия. Ну и чтобы "любимое" чадо жило в комфорте. Они ведь не могут уделять одинаковое количество внимания двум детям, а Сыну всегда тогда был в приоритете. Ну, не об этом сейчас.        К чему мы начали разглагольствовать? А, точно. Джисон Лино очень даже понимает. Он бы и сам с собой ни в какие близкие отношения не вступил. Но легче от данного факта не становится. Джисон хотел, чтобы его любили. Хоть и прекрасно знал, почему этого не происходит. Ведь даже принять себя парень был не в силах. Его самооценка многие годы находилась где-то в районе ядра земной коры, и Хан правда пытается как-то из этого состояния выйти. Но убедится, что ты чего-то стоишь, порой бывает нелегко. Особенно, если окружающие считают иначе. Джисону слишком долго вбивали в голову собственную никчемность. Естественно, в какой-то момент он в эту идею поверил. Теперь, чтобы избавиться от прошлых убеждений, ему придется сломаться. Примерить маску того человека, которым всегда хотел быть, и поверить, что это лицо действительно твое. Поверить, что ты достоин. Уважения, семьи, друзей, любви. Что ты не хуже остальных. Что твое существование это не ошибка, не лаг вселенной. Что кто-то может в тебе нуждаться, сильнее, чем в ком-то другом.       Джисон старается быть нормальным. Иногда даже через чур. И, возможно, действительно не стоило так быстро бросаться в этот омут. Вот главный минус в нелюбви к себе. Внутри остается слишком много свободных чувств, которые рано или поздно осядут на одном человеке. Которым будешь не ты. И мир захлопнется. А испытывать весь спектр эмоций к кому-то бывает невыносимо. Нельзя любить другого человека сильнее, чем себя. Хан рискует на собственной шкуре прочувствовать все последствия подобной привязанности. Потому что Лино уже слишком плотно обосновался в его голове. И эти чувства раздирают внутренности в клочья. Джисон в тупике. Он не может ни избавиться от ощущений, ни разделить их. Потому что тот, к кому рвется сердце, в нем не нуждается. И остается только одно – давиться этой любовью. Нельзя показывать, что твой интерес превышает допустимые границы, ведь тогда ты рискуешь лишиться той крупицы близости, которую получаешь сейчас. Лино при малейшем намеке на что-то серьезное оборвет все концы. Хан это прекрасно понимает, но почему-то не может потушить ту глупую искру надежды, засевшую где-то за грудной клеткой.       Когда-то и отношения подобного рода между ними казались невозможными. Если бы пару месяцев назад кто-нибудь сказал Джисону, что он будет зависим от поцелуев Лино, парень покрутил бы пальцем у виска. Ну, серьезно. Лино? Его наставник? Язвительный самодовольный придурок, не видящий дальше своего задранного носа? Тогда Хана никто не предупредил, что сближаться с этой личностью опасно. Что чем больше времени ты с ним проводишь, тем лучше за всей этой напускной бравадой различаешь обычного человека. Со своими демонами и принципами, упрямством и характером, но все же человека. Джисон больше не видит в нем бесчувственного мудака. У Лино есть история, которая его сломала. Может поэтому их так заклинило друг на друге. Подобное притягивает подобное. А разбитый Джисон идеально подходит осколкам Лино. Как бы абсурдно это не звучало. Поэтому все между ними так и сложно. Эти отношения – свалка чувств. Разруха не создает живописных пейзажей. Она гниет. Так стоит ли бороться за то, что, в конце концов, все равно будет стерто с лица Земли?       Джисон думает, что нужно хотя бы попробовать.       — Возможно, — пожимает плечами Хан. — Но, если бы был шанс что-то изменить, я не стал бы этого делать. То, что между нами происходит, не ошибка.       — Тогда почему ты чувствуешь себя неправильно? — поджимает губы Лино.       — Это...просто выбивает из колеи. И дело не в тебе. Я никогда раньше не позволял себе настолько поддаваться эмоциям. А с тобой...Не знаю. Возможно, я слишком сильно тебе доверяю. И это меня пугает.       — Что я не оправдаю твоих надежд?       — Или что я не оправдаю твоих. Это сложно. Знаю, что сам накручиваю, но если так посудить, где ты, а где я.       Лино закатывает глаза и раздраженно фыркает.       — Джисон...       — Нет, послушай, — Хан качает головой и Лино укладывает ладони на чужие щеки, фиксируя его лицо на месте.       — Нет, это ты послушай. Я не тот человек, на которого нужно равняться. Радуйся, что мы не похожи. Ты чувствуешь себя грязным и использованным, потому что я так действую на людей, а не потому, что с тобой что-то не так.       — У нас что конкурс, кто сильнее себя ненавидит? — невесело прыскает Джисон, не прерывая зрительный контакт.       — Я серьезно. Ты не должен принижать себя или делать что-то, что доставляет тебе дискомфорт только для того, чтобы кому-то угодить. Есть разница между смущением и неготовностью. Если я когда-нибудь перейду черту, останови меня. Не жертвуй собой. Правда. Это того не стоит.       — Ты меня никогда не принуждал. Я взрослый человек, Лино, и понимаю, что делаю, — вздыхает Хан и парень вскидывает бровь.       — Тогда почему ты считаешь, что я не понимаю? Просто, давай договоримся, обсуждать это дерьмо. Чтобы потом не было недопонимания и лишних ссор. Меня в тебе ничего не отталкивает. Разве что думаешь иногда слишком много, но все мы не без греха. Сойдёмся на том, что по поводу прошлой ночи у нас нет друг к другу претензий, и отпустим ситуацию. Ладно?       — Ладно, — бурчит Джисон.       — Супер, — говорит Лино, отстраняясь. — А теперь, если ты не против, я хотел бы поспать еще пару часов.       — Пожалуйста, — пожимает плечами парень. — Я найду, чем себя занять.       Лино вскидывает бровь и смеряет его насмешливым взглядом. Джисон подозрительно прищуривается.       — Чего ты так смотришь?       — Ничего.       Они минуту не сводят друг с друга глаз, а затем Лино съезжает по простыне. И Хан не понимает, в какой момент тоже оказывается в лежачем положении. Его просто тащит следом. Ли ядовитым плющом обвивается вокруг чужого тела и утыкается носом в место между шеей и плечом. Джисон раздражённо шипит, накрывая ладони парня своими.       — Кто бы мог подумать, что гроза уличных гонок любитель пообниматься перед сном, — язвит Хан, но Лино на провокацию не ведётся.       Он только устраивается удобнее, усиливает хватку и трётся носом об его шею.       — Ты приятно пахнешь, — шепчет Ли, задевая губами тёплую кожу.       Джисон трется щекой о плечо, пытаясь согнать табун мурашек, пустившихся вдоль позвоночника. Черт возьми, когда он перестанет так реагировать на него?       — Спроси номерок поставщика шампуня у хозяйки, — фыркает Хан.       — Обязательно напомни мне сделать это, когда будем уезжать, — соглашается Лино.       Возможно, Джисон собирался что-то ответить, но чужое тепло и непривычно ранний подъем сделали своё дело. Глаза закрылись и уже спустя мгновение парень провалился в сон.       ***        — Поднимайся, спящая красавица. Иначе мы отсюда и сегодня не уедем! — громко говорит Минхо, толкая плечом дверь номера.       В этот раз он проснулся раньше. И даже успел принять душ и сходить в ближайшую забегаловку за едой. Но Джисон так и не соизволил открыть глаза.       — Хан Джисон, подъем! Или я оставлю твою задницу в этом замечательном месте! — нараспев тянет Ли и парень хмурится, наконец вырываясь из объятий сна.       — Который час? — хрипит Джисон, приподнимаясь.       — Почти двенадцать, — отвечает Лино, оставляя пакет с едой и подставку с кофе на столе.       Он оборачивается, складывает руки на груди, и наблюдает за безуспешными попытками парня прийти в себя. Джисон зевает и трет лицо руками. На его щеке след от подушки, брови нахмурены, а волосы больше напоминают воронье гнездо, нежели нормальную прическу. Парень сейчас синоним беспорядка. Минхо не первый раз сталкивается с таким Ханом. Каждую совместную ночевку в гараже он изучал его с новой стороны. Но почему-то именно в этот момент Лино переживает внутренний кризис. В штабе всегда были границы. Не запрет, но знание, что это место принадлежит не только им. Что в любую секунду ощущение идиллии будет разрушено всеобщим хаосом. Сейчас же внешнему миру до них не добраться. Они принадлежат только друг другу. Минхо изо всех сил сдерживает порыв завернуть парня в кокон из одеяла и провести весь остаток дня в кровати. Возможно, в одной из вселенной он так и поступает. Где-то, где чувствительность Лино не стерта в порошок, и с Джисоном их связывает искренняя симпатия, а не общее горе и боль от потери.       — Я серьезно, — говорит Хан, потягиваясь.       Его футболка задирается, оголяя живот, и Минхо приходится приложить немало усилий, чтобы перестать пялиться.       — А зачем мне лгать?       Джисон сверлит его напряжённым взглядом, а, когда, наконец, понимает, что тот не шутит, резко подрывается с кровати, бросаясь к телефону.       — Ты сказал, что собираешься поспать пару часов! — обвиняюще восклицает Хан.       — Я так и сделал, — насмешливо говорит Минхо, пожимая плечами.       — Почему не разбудил меня раньше?       — Твоему измученному мозгу явно нужна была передышка. Вместо обвинений, лучше бы сказал спасибо.       — Если сегодня не появлюсь дома, я уже ничего, никогда и никому не скажу, — бурчит Джисон, глупо уставившись в пустой мессенджер.       — Да не паникуй ты так. Там вроде распогодилось. До темноты точно вернемся.       — Мать меня сожрет, — стонет Хан.       — Хочешь, я сожру тебя первым? — заигрывающе говорит Лино.       Джисон резко оборачивается и с недоумением вскидывает бровь, одаривая парня красноречивым взглядом.       — Ты что напился?       — Согласен, звучит ужасно, — прыскает Минхо и берет один стакан с кофе. — Кого-то реально такое возбуждает?       — Не знаю. Но если бы ты сказал что-то подобное вчера, у меня бы все упало мгновенно, — фыркает Хан и отбрасывает телефон в сторону, убедившись, что никаких вестей из дома до сих пор нет.       Лино тихо смеется, отмечая, что Джисон уже более непринужденно говорит о том, что между ними произошло. Похоже, терапия с долгим сном все-таки работает.       — Я купил кофе и круассаны. Тебе лучше поесть, прежде чем мы выдвинемся, — переводит тему Минхо, кивком указывая на бумажный пакет на столе.       — Оу, завтрак в постель? Как это мило, — тянет Хан, подходя ближе, и пихает парня бедром. — Ты такой заботливый, я сейчас расплачусь.       Ли закатывает глаза и отодвигается, предоставляя Джисону больше места. Он с удовлетворением наблюдает, как Хан достает выпечку из упаковки, а затем с аппетитом вгрызается в слоенное тесто. Парень сосредоточенно жуёт и, прикрыв глаза, довольно стонет. Минхо кусает губы, пытаясь сдержать глупую неуместную улыбку. С чего он вообще такой счастливый? Ничего особенного не произошло. Просто Лино, наконец, осознал, что Джисон чувствует себя достаточно комфортно, чтобы не только есть при нем, но и открыто выражать эмоции. Почему-то данный факт поднимает внутри волну трепета.       — Это восхитительно, — с набитым ртом бормочет Хан. — Ты должен попробовать.       Парень протягивает круассан Минхо, но тот отмахивается.       — Я поел в кафе.       — Я должен поверить на слово? — вскидывает бровь Джисон. — Складывается ощущение, что это у тебя проблемы с едой, хен. Не волнуйся, от одного укуса твои мышцы жиром не заплывут.       Хан снова подносит выпечку к чужим губам и Лино отшатывается, закатывая глаза.       — Джисон, прекрати.       — Да что ты шарахаешься, как будто я тебя мышьяком накормить пытаюсь, — цокает парень. — Мой кулинарный шедевр точно было куда опаснее употреблять в пищу, но тебя тогда это не остановило.       — Нашел, что сравнить, — хмыкает Минхо.       — А что не так?       То, что Джисон тогда заморочился и пол вечера проторчал на кухне. А для Лино никто и никогда ничего подобного не делал. Даже Сыну. Во-первых, потому что отсутствие кулинарных навыков у них явно семейная черта. Во-вторых, потому что Минхо крайне тяжело принимать заботу в свою сторону и все попытки как-то проявить излишнее внимание пресекались моментально. Но это не значит, что он не знает, что такое благодарность. Лино временами ужасно ведет себя по отношению к окружающим, а потом изводится муками совести. Он не бесчеловечный. Его просто не научили, как отвечать на любовь.       — Чего ты от меня хочешь? — устало вздыхает Минхо, предпочитая оставить вопрос без ответа.       — Убедиться, что в середине пути ты не упадешь в голодный обморок, — пожимает плечами Хан.       — Как будто нам пешком это расстояние идти.       — Господи, это всего лишь круассан, Лино. Кусай уже и я отвалю, — закатывает глаза Джисон и Минхо, наконец, сдается.       Он обхватывает чужое запястье пальцами, удерживая на месте, и, склонившись, откусывает небольшой кусок. Не прерывая зрительного контакта. Джисон, внимательно за ним наблюдавший, внезапно тушуется и отводит глаза.       — Вкусно? — прочистив горло, интересуется парень.       — Вкусно. Но оно не стоило десятиминутного спора. Пей кофе и доедай, я пока соберу вещи. Нам пора выдвигаться.       ***        Они въезжают в город на закате. Телефон Джисона разрядился несколько часов назад, поэтому парень чувствует себя, как на пороховой бочке. Если за это время хоть кто-то из родителей решил поинтересоваться, когда сын соизволит явиться домой и снова наткнулся на автоответчик, ему крышка. Нужно было предупредить Ренджуна, что Хан в очередной раз не укладывается в заданные сроки. Он бы смог еще ненадолго отвлечь внимание. Теперь же ожидание неминуемой расправы сжимает грудную клетку, словно тиски.       — Отвезти тебя домой или поедешь в гараж? — спрашивает Лино, вырывая Джисона из невеселых мыслей.       — Сейчас дом – это последнее место, в котором я хочу оказаться. Но выбора нет. Если пропаду еще на сутки, возвращаться будет некуда. Мать меня четвертует, — вздыхает парень.       — Позвони и скажи, что задержишься.              — Мобильный сдох.       — Позвони с моего. В чем проблема?       — Я не знаю их номеров, — бурчит Хан и Лино, вскинув бровь, косится на него. — Что?       — У тебя должен быть человек, чей номер ты знаешь. На всякий случай.       — У меня есть такой человек. Но это не родители, — фыркает Джисон.       — Кто тогда?       Сыну.       Да. Это всегда был он. Но больше нет.        На самом деле довольно печально не доверять свою жизнь собственным родителям. Ведь семья – это самое важное. Это те люди, которые любят и принимают тебя, каким бы ты ни был. Ну, обычно. У Ханов все нежные чувства истратились на первого ребенка, и Джисон под программу «заботливые родители» уже не попал. Не то чтобы они его вообще не любили. Просто, если он влипнет в серьезные неприятности, мать и отец будут последними людьми, которым Хан об этом сообщит и попросит помощи. Себе дороже. Джисон с большей охотой позвонит тому же Хенджину, нежели кому-то из родственников. Грустно. Но это так. Со смертью Сыну парень лишился своей подушки безопасности в виде семьи.       — Ренджун, — поколебавшись, все же отвечает Хан.       — А, плод твоей фантазии, — понятливо тянет Ли и парень закатывает глаза.       — Ты задрал, он существует!       — Разумеется. А значит, ты можешь позвонить ему и попросить тебя прикрыть.       — Ты что не слышишь, что я говорю? Телефон..., — закончить предложение Джисону не дает мобильник, внезапно образовавшийся прямо перед глазами.       — Проблема решена?       Хан недовольно бурчит, но телефон принимает. Он сосредоточено набирает знакомые цифры, кусая губу, и мысленно молится, чтобы Хуан не свалил на очередную свиданку. Там им его точно не достать. Однако, к великому облегчению Джисона, друг поднимает трубку чуть ли не после первого гудка.       — Алло?       — Женьшень, — выпаливает Хан, выдерживая насмешливый взгляд Лино, — у меня проблемы...       ***       — Ты понимаешь в какую жопу встрял? — это первое, что говорит ему Ренджун при личной встрече.       Джисон поджимает губы и с иронией думает, что реальные масштабы происходящего Хуан даже в самых смелых фантазиях не смог бы вообразить.       — Она тебя на цепь посадит, — хмыкает Ренджун, передавая другу телефон.       — Женьшень. Заткнись. Без тебя тошно, — говорит Хан, начиная искать номер матери в чужой телефонной книге.       Лино выходит из машины, опирается бедрами на капот, и подкуривает, смеряя парней изучающим взглядом. Ренджун, наконец, осознав, что они не одни, прищурившись, пялится в ответ. Джисон, замечая заминку, вскидывает голову.       — Лино – Ренджун. Ренджун – Лино, — быстро представляет их Хан, прикладывая мобильный к уху.       — Красавчик на спорткаре, — констатирует факт Хуан.       — Воображаемый друг, — кивает в ответ Ли.       Джисон закатывает глаза и отходит в сторону, чтобы не отвлекаться на чужой обмен милостями. Первый звонок остается без ответа. Как и последующие пять. Хан начинает нервничать. Мама из тех людей, кто всегда держит телефон при себе. Нет ни единого шанса, что она не услышала. Что если дома что-то произошло? Или...       — Хуан Жэньцзюнь, у тебя должна быть очень веская причина, почему ты срываешь меня с совещания, — раздается раздраженный голос матери и парень выдыхает.       Конечно. Твоего сына не было дома полтора суток и звонок его лучшего друга тебя совершенно не тревожит. Все еще нужен серьезный повод, чтобы отвлечься от работы. Джисона никто не искал, потому что родители даже не в курсе, что он все еще не был дома.       — Прости, это я, — зажмурившись, говорит Хан.       — Джисон? Почему у тебя телефон Жэньцзюня?       Второе место в топе вопросов, которые нужно задавать, когда больше суток не видишь своего ребенка.       — Мой разрядился. У Ренджуна... У него нет подходящей зарядки...       — Ближе к делу, Джисон. У меня нет времени, — со вздохом говорит женщина и Хан представляет, как она нетерпеливо топает ногой, бросая раздраженный взгляд на наручные часы.       — Я... Мы... Наше задание, мы..., — волнение сжимает горло и парень на секунду заминается.       — Джисон. Прекрати мямлить. Что произошло?       Джисон чувствует, как сильно трясутся руки и жмурится. Он делает несколько глубоких вдохов и выдыхает через рот. Как часто вы переживаете приступы тревоги, разговаривая с родителями о бытовых вещах? Ни разу? Хан посоветовал бы такие аттракционы хотя бы пару раз в неделю. Ну, чтобы держать психику в тонусе.       — Я поздно вернусь. Мы все еще не закончили. Придется идти в библиотеку и...       — Хорошо. Я тебя услышала. В следующий раз звони отцу. Ты же знаешь, он освобождается раньше, — говорит женщина и, не дождавшись ответа, отключается.       Джисон отводит телефон в сторону и еще минуту тупо пялится в погасший экран. Вау. Все было проще простого, а они так тщательно придумывали легенду. Парень грустно ухмыляется и трет лицо руками. Он явно переоценил свою значимость в семье. Интересно, почему вчера никто не проявлял такого безразличия? Наверное, потому что был выходной. Без работы стало скучно, и они решили примерить роль волнующихся родителей. Получилось неплохо. Джисон поверил. Хан тяжело вздыхает и возвращается к парням, которые все это время молча сверлили друг друга взглядами.       — Ну как прошло? Что она сказала? — спрашивает Ренджун, принимая протянутый мобильник.       — Что мне следовало позвонить отцу и не отрывать ее от важной работы по таким пустякам, — с напускной беспечностью пожимает плечами парень.       Лино обменивается с Хуаном понимающим взглядом. Джисон в защитном жесте обхватывает себя руками и отводит взгляд, пытаясь скрыть смятение. Почему эта ситуация вообще так его расстраивает? Никаких ожиданий быть и не должно. Хан прекрасно знает отношение родных к себе. И все равно каждый раз надеется. Вдруг, однажды они изменятся. Поймут, что Джисон хоть чего-то стоит. Ну, правда, чем он хуже Сыну? Что не так? Почему старшего сына возносили до небес, а от младшего бежали, как от проказы? Джисон не делал ничего плохого. Он не был капризным, злым или избалованным. Не грубил (до поры до времени). Старался всегда всем угодить. Пока не понял, что любые его действия или вообще не удостаивались внимания, или неизбежно подвергались критике. Тогда начался период бунта. Но желаемых результатов и это не дало. Так что Джисон, скрепя сердце, смирился со своей участью. Ну, ему хотелось так думать. Но правда в том, что это все еще причиняет боль.       — Ну и черт с ней. Если бы ты вообще не позвонил, было бы хуже. Не принимай слишком близко к сердцу, она всегда недовольна, — фыркает Ренджун.       — Да, особенно, когда дело касается меня, — поджимает губы Хан.       — Забей. Ты сделал то, что должен был. Можешь со спокойной совестью слинять еще на пару тройку дней.       — Было бы куда.       — В гараже много места, — пожимает плечами Лино. — Может Ликс тебя приютит.       — Шутки шутками, но если не вернешь его к следующему утру, жди привет от полиции. Я запомнил номера твоей тачки, — с угрозой говорит Ренджун.       — Он со мной ночь провел, и как видишь, еще жив.       Хуан хмурится и косится на Джисона, который, осознав двусмысленность чужих слов, вспыхивает, ярче новогодней гирлянды. Хан пихает Лино локтем и тот самодовольно ухмыляется. Он точно знал, что говорил.       — Думаю, я спокойно бы жил и без этой информации.       — Блин, это не то, что ты думаешь, — вздыхает Джисон.       — Ну, вообще-то...       Ну да. Учитывая обстоятельства, этот как раз таки оно.       — Лино. Заткнись, — шипит Хан и парень вскидывает руки в примирительном жесте. — Нам уже пора. Встретимся в универе.       — В который ты не ходишь? — язвительно уточняет Хуан и Лино прыскает.       — На следующей неделе приду, — закатывает глаза Джисон и садится в машину.       Лино качает головой и отталкивается от капота, направляясь к водительской двери.       — Эй, красавчик, — окликает его Ренджун, — мы друг друга поняли. Ему можешь морочить голову сколько угодно, но я не доверяю гонщикам. Особенно смазливым. Причинишь Джисону вред, и последствий не избежишь.       — Ты что в народные мстители заделаться решил? — вскидывает бровь Ли.       — У него никого кроме старшего брата никогда не было. Сейчас нет и его. Подумай несколько раз, прежде чем играть чужими чувствами.       — Ого. А ты, оказывается, все про всех знаешь?       — Я много слышал о тебе, Лино. Можешь притворяться невинной овечкой, но истинное лицо все равно не скроешь. Такие люди, как ты ничего, кроме руин после себя не оставляют.       Лино поджимает губы, одаривает парня тяжёлым взглядом и садится в машину, игнорируя последнее высказывание в свою сторону. Интересно, откуда этот выскочка мог его знать? Ренджун не похож на человека, который крутится в их кругах. Впрочем, он мог и блефовать. Однако зерно сомнения уже посеяно. Как много Хуану известно? И не навредит ли эта информация команде?       — Мы едем? — вскидывает бровь Джисон, замечая замешательство парня.       — Твой друг тоже увлекается тачками? — спрашивает Ли, поворачивая ключ в зажигании.       — Да нет. Он больше по компьютерам.       — И друзей гонщиков у него нет?       — Кроме меня? Не знаю. Вряд ли.       — Ты ему что-нибудь обо мне рассказывал?       Пока нет. Но планировал. Джисон поджимает губы и отводит глаза.       — Что за допрос?       — Рассказывал или нет? — настаивает Лино.       — Да, господи, нет. Мы последнее время редко общались. Я почти всегда с вами. Да и с чего мне ему что-то о тебе говорить?       Парень не отвечает. Они оба знают, что у Джисона есть темы для обсуждения, которые его касаются. Хан задается вопросом, что такого сказал Ренджун, что Лино встревожился? И при чем здесь тачки и гонки? Хуан никогда не выказывал к этому особого интереса. Что изменилось?       — Ты уверен, что ему можно доверять?       — Думаешь, Ренджун может быть каким-то тайным шпионом или что? — фыркает парень и Ли закатывает глаза.       — Думаю, что ты не все о своих друзьях можешь знать. Просто... Не доверяй всем так безгранично. Люди могут удивлять. И не всегда в положительном ключе.       — Я знаю это. Но Ренджун не предаст. Он не такой.       Лино хмыкает, но никак это не комментирует. Может Джисон и прав. Тем более Хуан не угрожал ничему масштабно. Это скорее был разговор старшего брата с новым парнем младшенького. Кажется, у Лино уже со всеми этими тайнами развивается паранойя.       ***       В гараже, на удивление, тихо. Двор пустой. Как и амбар. И не то чтобы было уже так поздно. Обычно в это время здесь все кишит жизнью. Однако сегодня парни находят в общей комнате только Ян Яна в компании какой-то девушки, красящей ему ногти. Хан на минуту замирает, сомневаясь в собственной адекватности, но Лино, как ни в чем не бывало, садится напротив увлеченной беседой парочки. Джисон совершенно точно эту девушку не знает. Но почему-то при первом же столкновении взглядов переживает дежавю.       — Этот придурок сказал, что я слишком властная, представляешь?! — возмущенно восклицает она и взмахивает рукой с кисточкой.       — Боже, ты же просто попросила не разговаривать с тобой в таком тоне. В чем проблема? Это же даже не требование, — закатывает глаза Лю, приветственно кивая парням.       — Он считает, что я его подавляю. « Не собираюсь ни ради кого меняться, или принимай меня таким, или будем прощаться». Ну пока, епт. Я не буду терпеть это свинское отношение.       — У вас опять сердечная терапия? — спрашивает Лино. — Как этот неудачник обложался на этот раз? Не кажется, что пора его бросить?       — Я это и сделала, — фыркает девушка, вскинув голову. — Мое терпение исчерпано. Неуважение я терпеть не буду. Его поведение последнее время итак переходило все границы. Он мне нравится, но не настолько.       — Блестяще. Научи так же избавляться от ненужного груза Хэчана. Жизнь, может, заиграет новыми красками.       — О, нет. Здесь я бессильна.       — Жаль. Чан у себя?       — А где же ему еще быть, — хмыкает Ян Ян, рассматривая разноцветные ногти на своей левой руке.       Лино хлопает себя по коленям и поднимается. Джисон провожает его обреченным взглядом. Девушка докрашивает ноготь на мизинце Ян Яна и поднимает глаза.       — Я, кстати, Люси. Информатор. А ты, Джей Ван, верно?       — Ну, или просто Хан Джисон, — неловко улыбается парень, наблюдая, как Люси закручивает лак.       — Ну, тогда Хван Йеджи.       Джисон склоняет голову набок и изучает девушку взглядом. Теперь понятно, откуда чувство дежавю. Он уже видел это же лицо у двух разных людей.       — Хенджин решил сюда всю свою семью притащить? — спрашивает Хан у Ян Яна, и Йеджи фыркает.       — О, нет, мы не близнецы. И даже не родственники. Необъяснимо, но факт.       — Сбой в матрице, — подтверждает Лю. — Они когда в первый раз встретились, тоже не сразу поверили, что их не разлучили в роддоме.       — Просто однофамильцы? — с сомнением спрашивает Джисон.       — Ага, — пожимает плечами девушка и переводит внимание на Ян Яна. — С моей драмой разобрались. Ну, а у тебя как с той третьекурсницей?       Парень обреченно вздыхает и возводит глаза к потолку.       — Лучше не спрашивай. Это был полнейший провал. Я больше никогда в жизни не пойду на свидание.       — Мда. Похоже долго и счастливо это не про нас, — заключает Йеджи. — Все нормальные мужики или заняты, или геи.       — Может, мне тогда лучше с мужиками попробовать? — хмыкает Лю.       — Ага. А мне с девушками. Ну, вдруг это в обе стороны работает.       — Почему вы не попробуете друг с другом? — задает логичный вопрос Джисон.       Ян Ян и Йеджи переглядываются, а затем начинают смеяться. Хан поджимает губы и складывает руки на груди. Ну, конечно. Очень смешно. Он вообще-то хорошую идею сгенерировал.       — Не обижайся, но это правда звучит абсурдно. Он мне, как сестра, — вытирая невидимые слезы, говорит Хван.       — Ты хотел сказать, как брат, — бурчит Джисон.       — Нет. Я сказала, что хотела. А вот с тобой он мог бы попробовать. Ну, в рамках эксперимента. Что скажешь? — пихая локтем Ян Яна, тянет девушка.       — Я не собираюсь быть чьим-то экспериментом. Но спасибо за предложение.       — Жаль. Могла бы получиться хорошая пара, — вздыхает Йеджи.       — С человеком, который не знает, чего хочет, никогда ничего хорошего не получится, — возражает Хан.       — Я знаю, чего хочу, — закатывает глаза Ян Ян. — И мне не то чтобы принципиален пол, просто пока что это всегда были девушки. Но можно рискнуть.       Они с Йеджи снова переглядываются и смотрят на Джисона. Хан вскидывает бровь.       — Вы что серьёзно? Без обид, Ян Ян, ты классный парень, но я не заинтересован. Тем более, у меня уже, вроде как, кое-кто есть, — неуверенно говорит Джисон.       Он боится выдать лишнего. Не то чтобы они с Лино скрывались, но и открыто обсуждать это с командой не планировалось. Статус их отношений всё ещё открытый вопрос. И чем меньше людей осведомлены о происходящем, тем лучше для всех.       — Оооо, — воодушевленно тянет Хван. — С этого и нужно было начинать. Кто этот счастливчик? Кто-то из команды?       — Я... Не уверен, что хочу это обсуждать.       — Окей, — девушка пожимает плечами. — Но если передумаешь, мы всегда готовы выслушать.       — Да. И поможем, чем сможем, — кивает Лю. — Ну, только если ты не положил глаз на Сынмина. Этот случай, боюсь, ещё безнадежнее, чем Лино.       — Хм, а что насчёт Рейвена? — задумчиво тянет Йеджи. — Мне кажется, ему тоже довольно сложно кому-то довериться. Ну, после всего.       — Ну, он хотя бы пытается...       Они слишком воодушевленно начинают составлять топ самых обречённых объектов для влюблённости из команды. Джисон устало трет переносицу и пытается хоть немного отслеживать ход чужих мыслей. Мда. Кажется, он создал монстра.       И, практически полностью сосредоточившись на споре, никто из них не замечает Лино, замершего на ступеньках.       А Джисону, наверное, стоило бы.