Я в Пусане

      Последняя неделя в издательстве выдалась, мягко говоря, адовой. Горели не только дедлайны, но и мозги, что воспламенялись по щелчку пальцев от каждого входящего в офис звонка. Один из топовых писателей просто взял и пропал с радаров, не выходя на связь ни с редактором, ни даже с директором. Самый топовый и самый капризный, как всегда и бывает. Никто никогда этого писателя даже не видел, все совещания и подписания договоров проходили в общей переписке с его личным менеджером и редактором издательства, изредка выходил на связь с Господином Сынхуном, директором фирмы, и то лишь по тем вопросам, которые не входили в перечень обязанностей любимого редактора.       Да-да, именно. Ким Тэхен — был тем самым любимым редактором таинственного и капризного автора серии комиксов. В начале карьеры Ким работал со многими писателями различных жанров, популярными и не очень, но когда работы Бибоя взлетели на верхушку рейтинговой таблицы, его освободили практически от всех мелких авторов при условии полной вовлеченности в дела перспективного, приносящего «ох какие» ахуенные деньги издательству, автора.       Теперь когда у деятеля искусства творческий кризис, паничка или, вполне возможно, просто запой, у редактора Кима наконец-то выдалась парочка дней на отдых. Он уже давно планировал поездку в Пусан, вот только времени в плотном графике никак не находилось. К сожалению, ни друзей, ни семьи у него там не имелось и даже знакомого, у которого можно было бы переночевать — тоже, но там есть глубокое и освежающее, приносящее чувство полного умиротворения и капельку вдохновения морюшко. Тэхену правда не помешала бы перезагрузка, и эти три дня на песчаном берегу были бы как раз к месту.       Видимо, в прошлой жизни Ким сделал что-то действительно хорошее (собачку спас или почку свою кому подарил) потому, как этим летом его мечтам таки суждено было сбыться. Друзей в Пусане он себе, конечно, не завел, но до морюшка все же добрался. Днем на берегу, к великому сожалению Тэ, было полно народу, но ничто еще не мешало Тэхену наслаждаться книгой (издержки профессии) под шум прибоя и возгласы невоспитанных детишек. Он удобно разложился под тенью пляжного зонта с новеньким томиком и небольшим блокнотом для заметок, но это не работа. Это другое, когда босс над ухом не орет, и сроки не торопят, когда вдыхаешь прохладу соленого воздуха, а перед глазами бескрайний горизонт, и еще бы тишину… и тогда вообще кайф.       В момент что-то ударяет погруженного в чтение парня по голове и, чуть потупив от испуга взгляд, Тэ вдруг плюхается в обморок. От шока или боли, сам не понял.       — Простите, вы в порядке? — чужие руки обхватывают парня за плечи, чуть потряхивая, пытаясь привести того в сознание. И кажется у него получается.       — Я-я… Я в Пусане.       — Парень, да тебе знатно прилетело, — виноватый взгляд направлен на покрасневшую от удара кожу лба. — Я правда не хотел, случайно вышло.       — Я в Пусане, но… — проморгавшись Тэ уставился на полуобнаженного парня, невольно засмотревшись на подкаченную грудь с торчащими на ней темными сосками и рельефные, совершенно точно проработанные мышцы пресса, — не в порядке.       — А, понял. Юмор оценил, — усмехается, — ну раз ты уже шутишь, я тогда пойду.       — Шутишь? Да я на полном серьезе, — Тэ взмахивает руками, краснея от возмущения. — Ты если играть не умеешь, так и не бери мяч в руки! Только людей калечить.       — В футбол ногами играют вообще-то, — задумчиво тянет незнакомец, ожидая ответной реакции со стороны.       — Да пофиг, — отмахивается, прикладывая руку ко лбу, обводит место удара круговыми движениями, — у меня теперь шишка будет. Кажется, даже забыл, о чем читал вообще, — опустив взгляд на выпавшую из рук книгу, бурчит себе под нос.       — Ну ладно, хочешь, я тебя ужином угощу? — похлопывает по плечу, пытаясь поймать чужой взгляд, — в знак моего искреннего сожаления.       — От кривоногих подачки не принимаю, спасибо, — снова ерничает, — я достаточно зарабатываю, чтобы обеспечить свои биологические потребности.       — Да ладно тебе, не ершись! — как-то по обыденному взлохмачивает светлые волосы незнакомца. — Я готовлю превосходный стейк и живу совсем близко, — парень протягивает руку, указывая пальцем в сторону частного сектора вдоль морского побережья, — прямо у моря, — щурит левый глаз, пытаясь прицелиться для более точного указания местоположения, — соглашайся.       — Ты что, маньяк?       — Да почему сразу…       — Зовешь к морю в безлюдное место после того, как я твои навыки в футболе омрачил, — прищурив взгляд смотрит недоверчиво исподлобья, теребя руками край футболки, будто и впрямь стыдно стало за брошенные ранее слова.       — Да пофиг, я ж не футболист, — смеется снова так легко. Как же у него все легко, ей богу. — Чон Чонгук, — протягивает руку, — больше не незнакомец.       — Ладно, давай попробуем твой стейк, Чон-не-футболист-Чонгук, — не решаясь, пробегается глазами по увесистым кольцам на чужих пальцах, — Ким Тэхен, приятно познакомиться, — продолжая бороться с внутренними сомнениями, пожимает протянутую новым знакомым руку, мысленно причитая «Надеюсь я не пожалею об этом, надеюсь меня не убьют…»       Чонгук ловко выдергивает телефон из чужих рук, на что Тэхен уже даже не удивляется, будто привыкнув к само собой разумеющейся наглости первого встречного. «Точно пусановец», — проносится в голове Тэ легкая усмешка. С минуту парень что-то резво строчит в его телефоне.       — Вбил тебе свой номер и адрес. Очень буду ждать к восьми вечера сегодня, Ким Тэ, — и подобрав брошенный ранее мяч убегает обратно к своей команде, которая, прошу заметить, почему-то все то время, что их нападающий точил лясы с незнакомцем, даже не вернув предварительно мяч на поле, просто ждали… Это правда настораживает. Но признаться, в той же мере и интригует. Душа читателя, жаждущего приключений на пятую точку, шепчет, что пойти нужно обязательно, иначе всю жизнь потом будешь жалеть. В то время, как инстинкт самосохранения на заднем плане слезно вопит удирать что есть мочи.       Порой шепот громче самого звенящего крика.

*

      — Ты пришел, — а хозяин дома чертовски привлекателен в кухонном фартуке на обнаженный торс. — Добро пожаловать, в мою скромную обитель, — пропуская гостя внутрь, Чонгук оставляет его одного, уходя на кухню.       Домик парня небольшой, но уж точно не скромный. Большие панорамные окна, минималистичный интерьер в черно-белых тонах, украшенный «вкраплениями искусства», если можно так сказать. На стенах картины, а на полочках милые, точно дизайнерские, вещицы типа статуэток, фоторамок и подставок под канцелярию. Обстановка — измазанный масляными мазками холст с маленькими золотистыми и серебристыми брызгами кисти в завершение, не хватает только подписи автора в правом нижнем углу.       Тэхен наклоняется ближе к одной из картин, разглядывая детали в виде жирных мазков масла по холсту.       — Нравится? — чужое дыхание неожиданно обжигает ухо. — Тебе и ужин понравится, пойдем, — парень снова позволяет себе вольность, оплетая крепкими пальцами тонкое запястье гостя, волоча за собой будто слепого котенка.       Чонгук устроил настоящий романтик. Накрытый ароматными вкусностями столик на летней террасе, множество сверкающих огоньков, еле слышно играющая музыка — что-то инструментальное с тонким женским голоском в качестве вокала, и, кажется, даже пара пахучек со вкусом чего-то свежего и сладкого одновременно. Тэхен, нервно хихикнув, переводит взгляд на хозяина дома, — будь вместо меня сейчас какая-то девушка, решила бы, что после ужина ты явно рассчитываешь на продолжение.       — Девушка? А это что, обязательное условие? — от услышанного глаза Тэхена расширяются, а щеки ощутимо печет, благо в теплом свете фонарей Чонгук мог этого и не заметить, — прошу к столу.       — Так кем ты работаешь? Твой дом такой чудесный и выглядит очень дорого, — сев за стол, Тэхен решает, что было бы логичным побольше узнать о человеке, в чьем доме он сейчас собирается отужинать. Чонгук молчит будто не слыша вопроса, разливает красное сухое по наполненным льдом бокалам, улыбается.       — Ничего особенного. Это все родители, — слышится запоздалый ответ, — а ты?       — Книжный редактор в сеульской компании, — вздыхает, опустошая бокал одним глотком. Чонгук молча, не отводя взгляда от красивого лица вновь наполняет чужой бокал.       — Сам не пишешь? — вопрос крайне неожиданный. Никто никогда не спрашивал его о таком, заведомо полагая, что редакторы — обделенные фантазией люди, что-то вроде живого Т9.       — Есть парочка работ.       — Покажешь? — в ответ широкая квадратная улыбка и по-детски радостные сияющие глаза. Ким заторможенно, будто не веря своим ушам, кивает.       — Стэйк и правда отменный, кусочки такие нежные, что прямо тают во рту, — в подтверждение своих слов вилкой поддевает мясо, обхватывает пухлыми губами и, причмокивая, всасывает кусочек в рот. Очень неаккуратно и беззаботно, так что сок стекает по подбородку, но он будто не замечает усердно пережевывая еду, выдавая наполненным ртом звучное «ах».       — Рад что угодил, — Чонгук засмотрелся. Тэхен такой простой и ведет себя по-ребячески, будто младше Чонгука минимум лет на пять. Будто с таким Тэхеном можно каждый день быть счастливым, просто ужиная, вот так, под ночным небом у синего моря.       Тэхен осушает второй бокал, прося взглядом еще. Его губы окрашены темным напитком, выражение лица смягчилось, как и тело довольно расслабилось, принимая менее сдержанную позу. Румянец на мягких щеках также выдает степень чужого опьянения. Он дует губы, когда ветер трогает раскрасневшееся лицо, задевая укладку мягких волос, и будто борясь с природой, парень пытается уложить устроенный на голове беспорядок. Выпивший и сытый Тэхен выглядит еще более очаровательным, без своей напускной сосредоточенности и серьезности в действиях. Чонгук просто любуется.       — Это что, море так близко? — произносит восхищенно слегка заплетающимся языком, — искупаемся?       — Только если это последний бокал, Ким Тэ.       — Как скажешь, — выходит из-за стола, смеясь, — папочка, — тянет игриво, выпутываясь из летних шорт, на пол летит и полупрозрачная белая блуза. Чонгук подрывается следом, ловко скидывая с себя одежду, ловит смущенный взгляд обернувшегося Тэхена.       — Ты что, все таки маньяк? — отворачивается, сильно жмуря глаза, — ты зачем белье снял?       Чонгук усмехается, подходя вплотную со спины, кладет руки на узкую талию. Тэхен под ним дергается, испуганно касаясь пальцами ладоней, нагло спускающихся к кромке нижнего белья, — давай голышом? — шепот опаляет покрасневшее ушко, заставляя вымученно вздохнув, провернуться в обруче чужих рук. Взгляд Тэхена направлен ровно в глаза напротив, кажется он даже не моргает, боясь опуститься ниже и увидеть то, что вообще-то взрослые мужчины друг перед другом вот так просто не обнажают.       — Да ладно тебе стесняться, тут никого нет, — успокаивающе поглаживает все так же покоящимися на чужих бедрах пальцами кожу, — будет хороший опыт. Разве спонтанные глупости жизни не вдохновляют писателей?       Тэхен, задумавшись, слабо кивает, касаясь мимолетным взглядом подкаченной груди и узкой талии, с явно выраженными кубиками пресса, невольно задевая заинтересованным взглядом и головку прижатого к животу толстого члена. Чонгук возбужден?       Встрепенувшись, одергивает чужие руки, хватаясь за свои несчастные боксеры и стянув их к лодыжкам, ловко выпутывается, прикрывая руками пах. Оборачивается спиной, тут же передвигая руки на попу, неловко прикрываясь, бежит к воде.       «С ума меня сводишь, Ким Тэ», — шепчет Чонгук, закусывая стремящиеся образовать улыбку губы, мчится вслед за мнущимся на берегу парнем.       — Ну же, не стой! — Чонгук пробегает мимо, широкими шагами рассекая морскую гладь, оказывается в воде по пояс. Вода теплая, но чуть прохладно контрастирует с душным воздухом на суше. Возбуждение Чона понемногу ослабевает, вырывая облегченный вздох из приоткрывшихся губ. Набирая побольше воздуха в легкие и устремляя улыбающийся взгляд на берег, кричит — Давай, Ким Тэ, — смеясь, бьет ладонями по обе стороны от себя, образуя шумные соленые брызги, отчего его темные локоны тут же мокнут, завиваясь к концам, — пиши свою жизнь, автор!       Тэхен опускает вновь уложенные на пах руки и, сжимая, опускает кулаки вдоль округлых бедер. Вдыхает свежесть свободы полной грудью, позволяя себе принимать смелые взгляды от недавнего незнакомца и, отпуская свое покрытое розовыми от стыда пятнами тело, бежит прямо в поглощающую морскую бездну. Чонгук оказывается рядом, когда мокрый и дрожащий, все еще немного опьяненный алкоголем, Тэхен судорожно пытается глотать воздух, зажмурив при этом глаза. Ощутив поддерживающие за талию руки, расслабляется, упираясь лбом в чужое плечо.       — Ты что же это, боишься воды? — утвердительной кивок и неразборчивое *хмык* в плечо, — зачем же тогда купаться предложил? — вплетает пальцы в намокшие волосы, чуть оттягивая назад, вынуждая заглянуть в свое лицо. Смотрит с нежной полуулыбкой, вопрошая ответ.       — Захотелось, — пожимает плечами и опускает взгляд на манящие губы парня. Ловит себя на мысли, что попробовать эти губы хочется очень, что всего Чонгука хочется очень. И в жизни, и в себе. Этот парень творит с ним что-то невероятное, пробуждая все желания, что Тэхен упорно скрывал внутри себя уже долгие годы, все чувственные, идущие из самого сердца, позывы, что он подавляет ежедневно. Ежеминутно.       Додумать и предпринять дальнейшие действия не дают мягкие губы на своих. В принятии решений Чонгук явно быстрее. Он не дает себе времени для раздумий, не копошится внутри, выстраивая колонки «за» и «против», он просто берет и делает. Делает то, чего желает в данный момент, берет от жизни все. И в данный момент он возжелал его губы, звучно причмокивая и нежно сминая, придвигает ближе за узкую талию, не позволяя пока рукам опустится ниже к подтянутым мышцам ягодиц. Проходится мягким языком по верхней губе осторожно, чтобы не спугнуть, проникая между застывших лепестков, оглаживает ровный ряд белых зубов, просит настойчиво ответа. Тэхен в его руках расслабляется, отпуская себя и несмело шевелит приоткрытыми устами, выдыхая теплый воздух в губы напротив. Кажется, винный эффект еще не до конца отпустил разум Тэ, побуждая обвить крепкую шею руками, поглаживая с нажимом чужие позвонки, разминая сильные мышцы плеч.       Чонгуку это служит зеленым сигналом, он подхватывает парня на руки, длинные ноги Тэ тут же обвивают талию, скрещивая лодыжки на пояснице. От принятой позы, тела становятся ближе, и Тэхен чувствует чужое возбуждение, скользящее вдоль своего собственного. Увитые венами руки Чонгука перемещаются на ягодицы, бесцеремонно проскальзывая между раскрытых половинок, касаются сжавшегося входа. Тэхен вздрагивает, продолжая бешено тереться, не зная сам о чем просит. Чонгук массирует колечко, то и дело проникая подушечкой среднего пальца внутрь, пытаясь протолкнуть тот хотя бы на фалангу, чтобы облегчить движение в чужом теле. Тэхен жмурится, приятного пока мало, но Чонгук усердно сцеловывает скопившиеся в уголках глаз слезы, покрывает мокрыми касаниями кожу щек. Тэхен хнычет, и Чонгук не понимает от боли или нетерпения, когда уже два пальца свободно двигаются в чужом проходе.       Не прекращая своих манипуляций, двигается на тяжелых ногах, борясь с течением, к берегу. Ноша на его руках начинает разочарованно канючить, прося опустить на землю.       — Прости, я перегнул, — виновато целует в уголок раскрытых губ, — не стоило делать этого здесь. Пойдем в дом.       Уверенное «нет» слетает с чужих губ. Тэхен кладет руки на плечи Чона, побуждая того лечь в воду так, чтобы таз оказался полностью в воде.       — Утопить меня вздумал? — смеется Чонгук, поддаваясь чужой манипуляции.       — Хочу, что бы ты сделал это в воде, — закусывая губу, седлает чужие бедра, подхватив лежащие под водой руки Чона, возвращает на нежные половинки, требовательно потираясь членом о внушительных размеров возбуждение.       — Решил писать свою жизнь?       — Решил. И объездить тебя решил, незнакомец Чон Чонгук. Но правда, так много болтаешь, — наклоняется к лицу Чона, завлекая в новый поцелуй. Они кусаются и лижутся страстно, словно борясь за первенство. Поцелуй уже не такой нежный, каким был в начале, скорее несдержанный и резкий, будто время ограничено, и страх не успеть насытиться охватывает обоих.       Руки Чонгука возвращаются к начатому, продолжая растягивать мягкие стенки. Полное погружение в воду облегчает проникновение. Секс в воде, вот так, это что-то неземное. Море сегодня практически не бушует, лишь иногда мелкие волны подступают к берегу, накрывая волнами лица парней, перекрывая доступ к и так проигнорированному в поцелуе кислороду. Они задыхаются, жадно хватая воздух редкими глотками. Тэхен нетерпеливо насаживается уже на три пальца, жалобно прося большего. Чонгук настойчиво проталкивает четвертый, массируя и раздвигая узкие стенки изнутри, задевая при этом что-то, что фейерверками вырисовывает яркие звезды перед глазами Тэ.       Чонгуку нравится вот так его мучить, вырывая скулящие просьбы и уговоры с истерзанных им же губ, нравится, как юное тело плавится в его руках, как ломаются плавные изгибы в желании получить удовольствие. Чонгук и сам уже плохо справляется. Колом стоящий член упирается в мягкий животик, красная головка опухла и вязкие капли упрямо вытекают из раскрывшейся уретры. Тэхен не выдерживает первый, оплетая длинными пальцами толстый член, направляет его в себя. Чонгук раздвигает ягодицы в стороны, направляя, помогая нетерпеливому партнеру насадится на багровую головку.       Тэхен сдавленно стонет в губы напротив, погружая член наполовину. Глаза непроизвольно закатываются к небу, тело пронзает сладостной дрожью, вызывая мурашки на не тронутой солнцем коже. Чонгук решает взять бразды правления в свои руки, подмечая, что для первого раза парень неплохо справляется. Насаживает Тэхена до упора, касаясь яйцами упругой задницы и начинает медленно двигаться. Дрожь окутывает тело, Тэ судорожно сжимается, принимая Чонгука на всю длину.       Толчки чувственные и жадные, касания быстрые и точные, стоны громкие и сладкие.       Чонгук в восторге от этого парня — от того каким отзывчивым и открытом тот может быть, уже откровенно подмахивая движениям внутри, опускается лицом к чужой шее, покусывая, оставляя алые отметины на соленой от воды и пота коже. Зарывается пальцами в спутанные темные волосы и подбирается губами к уху, пока снизу Чонгук остервенело берет его всего и без остатка, вгоняя член по самые яйца, ударяясь о чужую промежность и выходя почти до конца, водит дразняще скользкой от предсемени головкой по опухшему анусу, вновь толкается до упора.       Тэхен шепчет, опуская одну руку на чужую шею, давя ощутимо на выпирающий кадык, — будь, пожалуйста, понежнее, — и в противовес своей просьбе сжимает хрупкое горло, устроив настоящие скачки на чужих бедрах. Чонгук переносит руки на чужую грудь, нежно оглаживая мышцы и перетирая между пальцев возбужденные соски. Тэхен давит на кадык, волны то и дело накрывают лицо, проталкивая соленую воду в легкие. Чонгук задыхается, пока Тэхен продолжает седлать его, извивается весь, держась за чужое горло и с громким криком, рассекающим ночной воздух, кончает на мышцы чонгукова пресса, сильно сжимая член внутри себя. Чонгук не выдерживает, следуя за парнем, изливается в пульсирующее отверстие, хрипя и кашляя от ослабевающей хватки.       Сумасшествие.       Уставшие и довольные они перебираются в дом. Сил обсуждать что-то не осталось совершено. Приняв совместный душ, сопровождающийся благодарными поглаживаниями и ленивыми поцелуями, не без вымывания чужой спермы из заднего прохода (гейский секс он такой, да), парнями овладевает царство морфея.

*

      Будит Тэхена разрывающийся от звонков телефон. Бибой опубликовал главу нового комикса. Сам? Без проверки редактора и одобрения директора?! Да что он творит! В ярости Тэхен открывает присланный директором файл.       Ким в полнейшем шоке. Это не может быть совпадением. В новом комиксе с провокационным названием «Будь, пожалуйста, понежнее» на первой же странице Тэхен видит… Себя. Глава с точностью до мельчайших подробностей описывает сегодняшнюю ночь с Чонгуком. Кстати, тот мерно пускает слюни на подушку, словно убитый.       — Чонгук! Ничего не хочешь мне рассказать?       — Господин редактор, я виноват, — сонный заключает Тэхена в крепкие объятия, выцеловывая расположившийся напротив его губ чужой живот, — я искуплю вину.       — Так это ты? — звучит Ким свирепо, но пробирающегося к паху парня никак не останавливает, — ты почему пропал? Знаешь, какой пиздец творился последнюю неделю из-за тебя?       — Тебе нужен был отдых, и я знал, что пропади я с радаров на время, тебе дадут отгул, — целует внутреннюю сторону пухлых бедер, — вот только не думал, что встречу тебя в Пусане.       — Ты невыносим, знаешь? Не могу злиться, когда ты такой милый и ластишься словно кот. Когда ты успел написать главу?       — Ночью. Ты так сладко спал.       Голос Чонгука после их ночного приключения немного хрипит, но это не останавливает его от желания сделать приятно своему Ким Тэ. Тэхен не сопротивляется его напору и не противится больше своим желаниям. Эта поездка многое изменила в его жизни, а точнее возникший в ней Чон Чонгук. Смотря на него, на то, как он живет свою жизнь, идя на поводу у своего сердца, не думая совершенно о последствиях, в Тэхене просыпается сильный и волевой человек. Он больше не намерен подавлять себя и угождать миру, а Чонгук ему в этом обязательно поможет.       Телефон продолжает трезвонить. Ким берет трубку, смотря на разложившегося между его ног парня, и улыбается, — я в Пусане, директор, перезвоню позже, — вырубает телефон и сползает в желанные объятия своего теперь любимого автора.