Клетка

—Через других предвестников я смогла узнать, что «Ароматную смерть» используют довольно часто в Натлане, но только против диких животных, что слишком близко приближаются к поселению племени. Один из нас провел исследования и выдал мне заключение о том, что смерть при пероральном приеме наступает медленнее, но мучительнее. Все органы отказывают по очереди, заставляя человека биться в агонии,—Арлекино и сама была удивлена своей разговорчивости. Трепещущая тревога пронзала её изнутри, заставляя ускорять шаг все сильнее. Она слышала, как собеседник многозначительно молчит и громко вздыхает, и это её совсем не успокаивало.—Скажите, мсье Невиллет, вода из Первобытного моря ведь считается самой чистой в Тейвате? —Думаете, она сможет остановить процесс разложения в органах? Скажу честно: я не могу быть уверенным. Да и мы доберемся до Меропида раньше, чем должны были. Даже если этот торговец и попробует, то... Невиллет тяжело вздыхает, хмурясь из-за звука скрипящих шестеренок, когда заходит в лифт. Он смотрит перед собой, о чем-то думая и слегка сжимая кулак левой руки. —Да, Вы правы. Он не успеет. Но я не могу понять одного: этот торговец никак не связан с Фатуи, так зачем же ему нужно было губить наших детей? Беззащитных, слабых детей, которые никому и ничего не сделали!—голос предвестницы звучит тихо, ведь та с силой сжимает зубы и чувствует, как от напряжения пульсирует артерия на виске. —Я не знаю, нам нужно спросить у него лично. Дверь лифта распахивается сразу после того, как он останавливается с металлическим скрежетом и посылает по телу неприятные вибрации. Невиллет стремительно направляется вперед, что-то спрашивая у охранников, а после ведет Арлекино за собой. Когда они приходят к нужной темнице, то что-то внутри женщины неприятно натягивается угрожая порваться и залить помещение горячей кровью. —Где он?—её голос тих и почти спокоен, но все же в нем слышится легкая дрожь. Когда Юдекс не отвечает на её вопрос, предвестница лишь вскидывает бровь и быстрым шагом идет за ним, заходя в очередной лифт. До это вполне себе понятное и уже почти раскрытое дело приобретает новые серые, наполненные загадочностью краски. Тяжелая дверь с грохотом распахивается, когда Невиллет заходит внутрь помещения. Он быстро оглядывается, останавливая взгляд на улыбающемся Ризли. Тот сидит на кресле, закинув ноги на стол, а руки—под голову. В его улыбке заметно величайшее наслаждение, и дракон опускает взгляд ниже. У дальней стены лежит скривившийся от боли человек, и вся его кожа уже успела покрыться «черными паутинками». —Лини..,—тихий женский шепот прерывает напряженное молчание, когда Арлекино быстрым шагом идет к нему. Под каблуками хрустит разбитый фарфор, когда она быстро преодолевает расстояние и садится на корточки перед парнем. Её рука нежно касается мокрой от холодного пота щеки фокусника. —Отец..,—хрипло шепчет Лини, а после вскрикивает, чувствую острую боль в желудке. Отрава начала действовать снизу—сначала отнялись ноги, болезненными покалываниями превращаясь в вату, после этого невыносимо сильно заболели почки, посылая мириады ярких звезд по всему телу. Он чувствовал, как яд распространяется по сосудам, как те набирают в объеме и заполняют собою, кажется, все тело. Дышать становилось все труднее. —Лини..,—предвестница сдается, пропуская в свой голос немного дрожи, она садится на пол, притягивая парня к себе, обнимает его также крепко, как когда-то обнимала Клерви, пока та с последней в жизни улыбкой говорила ей свои нежные слова. —Отец… Я убил…Я убил их всех,—с каждым новым словом дышать становится все тяжелее, и от боли сжимаются легкие. По бледному подбородку стекает темная, почти черная кровь, когда фокусник пытается отстраниться. —Почему ты так говоришь, Лини? Ведь не ты их убил.. —Я… Я не успел… А потом.. Я своей собственной стрелой убил Фремине и голыми руками задушил Линетт!..А она ведь даже меня не просила, я просто не мог смотреть, как она кричит и корчится от боли, но я... Отец, мне так…так..кх..так жаль..,—парень чувствует, как по щекам начинают течь слезы, как они смешиваются с черной кровью и стекают с подбородка тягучей массой, пачкая безупречную одежду Отца. Но та не злится, лишь крепче его обнимая. Она молчит, чувствуя, как конечности становятся каменными. Совсем как тогда. Она снова теряет что-то невероятно важное и близкое её сердцу. Что-то, что когда-то вселяло в неё надежду, рисовало яркие картинки перед глазами и заставляло идти вперед. Прямо сейчас она теряла часть себя. —Прости меня, Лини, я не смогла защитить вас. Я не была рядом…Я ужасный Отец,—Арлекино тихо шепчет, уткнувшись лицом в макушку мальчишки. —Не говорите так, Отец…Вы…кх-кх…Вы подарили нам все, чего у нас.. кх-кх… не было: дом, тепло, семью, любовь и заботу… Мы… Кх-кх.. каждый из нас был горд и счастлив считаться Вашим ребенком. И сейчас все они… кх-кх… Все они бегают среди гидротульп и фантазмов, свободные и… кх..,—дышать становится все тяжелее, а жгучая боль начинает поражать сердце. Лини так больно, что он хочет завизжать, схватить свою голову и открутить её, лишь бы не испытывать этих мучений.—И счастливые… Я знаю..кх-кх-кх… Это же просто…просто кх-…сказки, которые Вы нам читали, но… Почему-то я хочу в них…кх-..верить. Жаль, что я не попаду к братьям и сестрам туда.. Я ведь…Кх-кх-кх…Я убил их всех.. Наконец Лини чувствует, как что-то внутри него разрывается на миллиард мельчайших осколков и, словно звездный дождь искристыми блестками осыпается вниз живота, образуя непроходимые дюны, которые тут же заливает сверху черная жижа. Он начинает рыдать, громко и отчаянно. Его руки, почти полностью онемевшие, хватаются за женскую одежду на спине и с силой ту сжимают. Он утыкается в ту грудь, которая всегда медленно и размеренно вздымалась, когда он отчитывался о выполненных или невыполненных заданиях. Ту грудь, которая шла вперед, чтобы защитить его. —Я так не хочу…кх-кх-кх… От..Отец… Мне так не хочется умирать и оказываться в месте без… кх-кх.. Без моей семьи. Я так боюсь остаться один… я… Мне так…больно… Отец… Простите меня, я не хотел… я просто..просто..,—он срывается на резкий крик, когда ощущает, как в сердце впиваются иглы и прокручиваются. Когда всем телом ощущает хруст собственных сосудов. Все его тело содрогается, когда он громко стонет и обессилено опускает одежду наставницы. —Лини.. Не бойся. Когда ты закроешь глаза, сначала будет темно и страшно. Но ты никогда не будешь один… Я провожу тебя к черте, а там… Линетт и Фремине схватят тебя за руку, они отведут тебя за собой, в яркий мир фантазий и тепла. Вы будете там резвиться под ярким солнцем и, обещаю, больше никогда не будете воевать. Вы будете самыми обычными детьми с наивными мечтами, первой влюбленностью и верой в лучшее… Ты попадешь в этот мир, Лини, потому что ты не сделал ничего плохого..Я горжусь тобой. Под тихий шепот Отца умирать было не так страшно, и не так больно. Он не мог избавиться от горьких слез сожалений. Сожалений о том, как много он не успел сделать. Как так и не повидал мир, не придумал самый загадочный фокус, как не испек для Линетт самый сладкий в мире десерт. Как не сплавал к подводным руинам, в которых Фремине любил проводить свободное время, скрываясь от людей и утопая в своем одиночестве. Как не погладил череп огромного дракона, скелетом покоящегося в Инадзуме. Как не дочитал книгу, которую ему подарила одна из фанаток. Как не сразился с Отцом, видя в её глазах гордость за ту силу, которой он добился сам. Как не воздвиг Сезару самый огромный и яркий памятник в мире. Как не сделал ничего в своей жизни, чем мог бы гордиться сейчас, умирая на руках у Отца. Приоткрыв глаза, Лини осознал, что ничего не видит. Он сделал хриплый вдох, пытаясь поднять руку, но ничего не получилось. —Весь Фонтейн гордится тобой, Лини. Ты был самым лучшим фокусником за его историю, а еще… Самым любимым и лучшим сыном,—Арлекино тихо шепчет, оставляя на светлых волосах нежный поцелуй, и парень улыбается. Он чувствует, как до этого зажатое болью тело вдруг расслабляется, чувствует, как начинает падать и закрывает глаза. Свой последний вздох он делает с блаженной улыбкой на губах.

-------------

Работа дописана, последующие главы будут публиковаться автоматически после 10 отметок "жду продолжения". Все зависит от вас.