Трава алкоголь и сигареты

Каждый раз когда начинается дождь, слышен звон удара капель о землю. Он мимолетен, но в тоже время очень навязчив так как он везде пока идёт столь необычный процесс в данный момент. Мы часто не замечаем что твориться вокруг нас. Каждый звук пролетающий мимо нас-никогда не въедается нам в память. Когда мы идём куда-либо, мы лишь задумываемся зачем мы идём, куда мы идем и возможно проигрываются отрывки от каких-то песен. Но я все время когда иду по улице задумываюсь о своих мечтах. Это не какие то машины или полететь в крупную страну. Я хотела лишь понять, какого жить в окружении хорошего коллектива, который будет понимать тебя и ценить. - слова моей девушки - Хезер МакНамары. Совсем недавно она поведала мне историю о странных отношениях между покойной Хезер Чендлер и Хезер Дьюк, что сейчас делает вид будто не скорбит по девушке. Поведение Дьюк в целом очень поменялось после смерти Чендлер. Та будто закрылась от меня и Макнамары. После она и начала полностью повторять поведение покойной Чендлер. И все-таки, пусть я и не была близка с ней и в целом чувствовала себя лишней в компании, но Хезер Макнамара рассказала, что же всë таки с ней произошло. На сколько я помню Макнамара перевелась к нам во втором классе, а Чендлер и Дьюк общались с детства. Их родители довольно хорошо знакомы. Макнамара сразу влилась к ним в компанию. Одного факта что у всех троих одно имя уже было забавным. Но даже при таком раскладе Дьюк и Чендлер связывали нечто странные отношения. Это было очень сложно описать словами. Проще рассказать один случай, который частично застала даже я, незадолго до смерти Чендлер. Это были первые числа ноября. На улице было довольно прохладно. Дул сильный далеко не тёплый ветер. Мне пришлось прогулять учебный день из за своей аллергии на холодный воздух. Вечером должна была состояться очередная вписка в доме Курта с сигаретами, алкоголем и травой. Была бы моя воля я бы всё равно не пошла, мне всегда это казалось тупыми и ничтожными попытками доказать что "посмотрите на меня! Я такой взрослый". Но мне приходилось ходить с компанией Чендлер, лишь чтобы меня не "сгрызли" остальные тупые дети. Вечеринка проходила как обычно. На кухонном столе лежали две бутылки дешевого ликёра и четыре водки. Рядом было несколько косяков с травой. Всё проходило как обычно, пьяные Курт и Рем опять приставали к девушкам, Чендлер Макнамара и Дьюк выкуривали косяки с травой. Диалоги между ними не имели особого смысла, просто всем было весело. Чендлер смеялась громче всех с попыток Рема облапать очередную школьницу. Хезер явно перекурила слишком много. Дьюк брала один косяк за другим, чтобы перегнать Чендлер. Лишь Макнамара из за страха что родители узнают старалась не брать слишком много. Голова Чендлер медленно переставала мыслить, а речь становилась всё хуже несвязнее. Из еë губ вылетал полнейший бред, который переходил от разговоров о еë маме до мыслей о моих ногах. Она кричала, что в стакан с водкой я каким то образом подмешала мышьяк, хотя меня совсем не было на данном "мероприятии". Что за ними наблюдает еë покойная бабушка и всё в таком духе. Такое происходит частенько, так что я давно привыкла к утренним звонкам, начинающихся с " Какое сегодня чисто!?" или "Что вчера было?". Хезер уже почти падала с ног, но смогла похлопать по плечу Дьюк, сказав: - з-зелëная! - она указала на уборную. Походу Хезер и в правду забыла имя Дьюк в тот момент. Девушкам понадобилось не мало усилий, чтобы встать с кресел. Они проковыляли по стене по ванной комнаты, оставив Макнамару провожать их взглядом. Макнамара говорила, что немного беспокоилась за своих в прямом смысле обкуренных подруг. Что они будут делать одни в уборной? Не хотелось бы чтобы обе потеряли сознание или уснули в таком месте. Прошло примерно десять минут, но девушки ещё не вернулись, тогда Хезер по настоящему начала беспокоиться за них. Макнамара быстрым шагом дошла до двери и прислонила ухо, в попытках оценить ситуацию и понять, нужна ли им помощь. То, что она услышала было немного странным. Пусть из их разговоров не было почти ничего понятно, но удалось что то разобрать. Чендлер спросила вполне уверенным тоном: - ты всегда такая удобная! Хочешь под меня прогнуться или понравится? - на что Дьюк виновато ответила: - знаешь, Хезер.. Мне просто обидно что всем нужна только ты. Была бы моя воля, я убила тебя и стала на твоë место. Чендлер перебила: - дурочка, ты бы не смогла занять моë место. Сколько бы ты не пыталась косить под меня, тебе никогда не стать мной. Я придираюсь к тебе, только потому что мне смешно с того, как ты исправляешься. Даже с булимией. Это забавно, что ты бежишь в туалет после каждого обеда. Мне и в правду смешно наблюдать за страданиями других. Учти это, если всё же собираешься меня убить и занять моë же место. Макнамара говорила, что решила посмотреть в дверную щёлку, и зрелище было не лучшим. Чендлер притянула Дьюк к себе, сделав глубокий поцелуй в красные губы. Они стояли несколько минут, пока у Дьюк не кончился воздух. Та немного отдышавшись, спросила: - и ты так с каждым? На что Чендлер с усмешкой ответила: - Ха, не угадала! Только с тобой. Дьюк рассмеялась. Чендлер же снова начала: - ну тебе же понравилось? Дьюк очень скептично ответила: - Ха, это было отвратительно! - Я же вижу что ты мне сейчас нагло врëшь, как же тебе не стыдно играть на чувствах своей подруги! - ты мне сама призналась что любишь играть на чувствах других людей! - сказала Дьюк, затянув Чендлер в повторный поцелуй. - Как думаешь, мы забудем всё это? - произнесла Дьюк. - очень надеюсь. По крайней мере я, уже не помню когда в последний раз целовалась с девушками. После они сильно рассмеялись. Макнамара рассказала мне, что подслушанное немного повергло еë в шок. Как смотреть им в глаза после такого она тоже не понимала. Ей больше не хотелось ничего знать, и очень надеялась что завтра забудет всё что услышала. Это вызывало у неё большие противоречия в голове. Вдруг Чендлер и в правду была влюблена в Дьюк? Или может это всё полнейший пьяный бред? Самая ирония заключалась в том, что ровно через неделю я убила Хезер Чендлер. В любом случае, всю правду Хезер унесла с собой. И мы к счастью или к сожалению больше никогда не узнаем истину.