Два хрустальных шара, два жизненных пути

      По окнам поезда барабанил сильный дождь, а небо потемнело так, что уже днём в поезде горел свет. И хотя Хогвартс-экспресс ехал уже четвёртый час, разговоры в купе не смолкали. Летние каникулы были насыщенными у всех, да и тем для разговора в связи с чемпионатом по квиддичу прибавилось. Те, кто там был рассказывали друзьям про матч, дети министерских работников рассказывали про ликвидацию последствий нападения, а фанаты квиддича спорили, какая сборная лучше выступила на чемпионате. Но одно купе казалось каким-то слишком тихим, будто там никого и не было. Именно в нём расположились трое четверокурсников — Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Они, в отличие от остальных уже обо всём поговорили на каникулах, пока жили у Рона. Все темы обсудили — без внимания не остался ни чемпионат, ни шрам Гарри, ни переполох в министерстве после нападения пожирателей на палаточный лагерь. Поэтому сейчас все трое сидели в тишине. Гермиона уже второй час читала, Рон, по-видимому, решил не разговаривать вовсе, потому что был в плохом настроении из-за приходившего ранее Малфоя, а Гарри был слишком погружён в раздумья, чтобы пытаться завести разговор. Он наговорился этим летом и хотел оставить свой язык в покое хотя бы на несколько часов. И, несмотря на восьмичасовую поездку на поезде, Гарри любил первое сентября. За три года учёбы оно ни разу не проходило без приключений и интуиция подсказывала, что этот год исключением не станет. Впрочем, за это он и любил Хогвартс. Этот замок уже будто стал его домом, в отличие от дома на Тисовой. Но первого сентября, в такую прекрасную дату о не самом приятном прошлом вспоминать не хотелось. — "Кстати, за окном потемнело, а значит — мы уже близко, ” — подумал он, пока за окном проносились едва различимые леса и горы. — Герми, сколько времени? — спросил Гарри, повернув на неё голову. Гермиона, услышавшая, что её окликнули всё же отвлеклась от книги. Она шепотом произнесла «Темпус!», взмахнув волшебной палочкой и сразу же воскликнула: — Божечки, мы же скоро приезжаем! Нужно срочно переодеться в мантии! — воскликнула Гермиона и начала искать школьную форму среди своих вещей. Её примеру последовал Гарри и только после него всё ещё угрюмый Рон тоже стал искать форму. Они полезли переодеваться в свои мантии и, как оказалось, они это сделали вовремя — только троица убрала чемоданы, поезд начал тормозить. Девушка и два парня сразу же вышли из купе, чтобы со всеми преследовать к выходу. — Привет, Гарри! — его окликнул старый друг Хагрид, собиравший первокурсников на поездку на лодках. — А мы… ну, это… через озеро едем! Увидимся на банкете, если не… не того, не потонем! — попробовал немного отшутиться он, но вышло так себе — риск утонуть был вполне реальным, учитывая погоду. И хотя он сам помнил, как его впечатлил величественный замок тогда, на первом курсе, первокурсникам он все же не завидовал. В такую погоду добираться на лодке было сущим адом. — Привет, Хагрид. Удачи тебе! — он помахал рукой в ответ на приветствие, а после поспешил вместе с друзьями к каретам, которые везли по две лошади каждая. Вернее, существа, похожие на лошадей. У них, в отличие от лошадей были крылья и у всех можно было пересчитать каждую кость, поскольку те обтягивали кожу. Но одно было странно. Гарри не помнил их в том году и потому тут же спросил у Гермионы: — Герми, а что это за лошадки кареты везут? Что-то я раньше их не замечал. Она остановилась и снисходительно посмотрела на него. Ещё раз посмотрела на карету, которая ехала сама, потом снова на Гарри. — Не знаю, о чём ты говоришь, но я никаких лошадок не вижу. Да и все годы учёбы кареты ездили сами, не думаю, что в этом году решили что-то поменять, — она смерила Гарри взглядом и пошла вперёд, к ближайшей свободной из карет, где уже сидел Рон. Гарри же остался стоять в непонятках. Почему Гермиона не видит лошадей? В каждую карету запрягли по две лошади и их Гарри видит своими собственными глазами. Он же не ненормальный какой-то, чтобы лошадей себе воображать. — «Хотя… почему не ненормальный? Когда у меня всё было, как у нормальных людей?» — спросил он у себя, чуть грустно улыбнувшись и только собрался идти к карете, как вдруг… — С тобой всё в порядке, ты не ненормальный, я тоже их вижу, — на ухо шепнули ему и Гарри вздрогнул. Обернувшись, он увидел девочку со знакомым лицом в форме Когтеврана и облегчённо выдохнул. Как минимум, если это галлюцинация, то групповая и в психушку отправят не его одного. — «А есть ли вообще в волшебном мире психушки, чтобы отправлять туда душевнобольных?» — проскользнула мысль, но Гарри от неё отмахнулся, как от назойливой мухи Он заметил, что надо поторопиться и сесть наконец в карету, чтобы уехать в Хогвартс. Поэтому, не мешкая, он присел к Гермионе и Рону. В карете садятся по четыре человека. Но в этом году четвёртое место было занято не Джинни, которая нашла свою компанию — к ним присела та девушка, которая сказала, что тоже видит этих лошадок. И, кажется, что Гарри её узнал. Это была Полумна Лавгуд, которую знали почти все из-за её странностей. И даже сейчас, в одинаковой для всех школьной форме, она выглядела довольно необычно: серёжки-редиски в ушах, которые она не снимала почти никогда, на руках по несколько ярких браслетов и таких же ярких колец, которые завершали странный, но гармоничный с её поведением и словами образ. — Полумна, а что за лошадки везут нас? — спросил Гарри, когда они тронулись с места. — Это фестралы, Гарри. Их видят только те, кто видел смерть. Возможно, именно поэтому некоторые волшебники их боятся, — Полумна говорила так, будто говорит не о смерти, а о ближайшем походе в Хогсмид. — Хотя, основания если не бояться, то хотя бы побаиваться у этих волшебников есть — не просто же так министерство магии присвоило им четвёртый класс опасности из пяти возможных. Но, несмотря на это, они выносливые и на них могут летать на далёкие расстояния, — она как будто зачитывала статью из какой-то энциклопедии или учебника, но, к удивлению Гарри это не вызывало никакого раздражения, да и лекторского тона, присущего Гермионе он не услышал. Наоборот, он был заворожён рассказом и был готов слушать дальше. Да и слушал бы, правда эту идиллию прервала сидящая напротив с книгой Гермиона: — Врёшь же и не краснеешь, Лавгуд! — заявила она, оторвавшись от чтения. — Если бы они существовали на самом деле, то Гарри бы их увидел в первую же поездку, потому что смерть он впервые увидел ещё за десять лет до этого! — она победно посмотрела на Луну, мол «Не опровергнешь, я права!». А о том, что она оскорбляет Гарри и косвенно обвиняет его во вранье, Грейнджер как-то не подумала. — Думай, как хочешь, я не собираюсь тебе указывать, — Полумна таким же беспечным взглядом посмотрела на Гермиону. Последняя зло посмотрела на девушку рядом с Гарри и вернулась к чтению, однако, сосредоточиться во время поездки у неё так и не вышло. За этим разговором они доехали до замка и раздражённая Гермиона поспешила покинуть карету. Рон поторопился догнать её, а Гарри не спешил идти за ними. Почему-то ему слова подруги показались обидными и идти с ней не хотелось от слова совсем. Раньше только Гермиона и Рон обижались на него. Почему бы не обидеться самому? Пусть почувствуют, каково это! — Луна, ты не против, если я пойду с тобой? — спросил он, как только они сошли на землю. — Конечно, Гарри. Я всегда хожу одна, но от твоего предложения не откажусь, — девушка в ответ улыбнулась и добавила, — Только давай поторопимся, я не хочу чтобы твои мозгошмыги умерли от холода, они тебе обязательно пригодятся. Гарри на это лишь улыбнулся. Со слов Когтевранцев она всегда была странной — одни её мозгошмыги, да редиски в ушах чего стоили. Поэтому парень не стал спорить, как и соглашаться, а лишь ускорил шаг, чтобы не простудиться. Ветер был сильный, да и оставался маленький дождик, так что шанс заболеть вполне был. Они молча проследовали к замку и, как ни странно, Гарри такое молчание даже нравилось. Во всяком случае, это лучше ноющего Рона и назойливой Гермионы. "Так. Стоп. Что я сейчас подумал про своих друзей?" — очень странные и несвойственные для юноши мысли, которые начали понемногу закрадываться в голову где-то летом. И всё это ему очень не нравилось. — "Но об этом я подумаю потом,” — одёрнул он себя, чтобы не погрузится в размышления. Не хватало поссорится на празднике, да ещё и на глазах у всей школы. — А почему я раньше не видел фестралов, я же уже видел, как убили мою маму? — обратился Гарри к Полумне, когда они уже шли по коридору школы. — Хм… я так сразу тебе не смогу ответить, — она призадумалась, но сразу же нашла решение проблемы. — Давай завтра, после ужина, сходим в библиотеку? — Хорошо, — он сразу согласился, но не сразу понял, на что подписался. Его будто смутило, то место, куда они пойдут — в библиотеку Хогвартса он ходил редко, только если что-то случилось. Обычно все книги для эссе приносила Гермиона, а просто так, не для учёбы он не читал. — «С другой стороны, какая разница, куда мы идём, верно? Самое главное — добыть информацию о фестралах, а из библиотеки или чьих-то слов — не так важно.» — успокоил себя Гарри и решил, что он подумает об этом всём по пути в библиотеку, а сейчас не время — сейчас праздник идёт. Они разошлись на входе в Большой зал и Гарри направился к столу своего факультета, где уже сидели Рон с Гермионой. Рядом с ними было свободное место, предназначенное для Гарри. Но вот последнему почему-то совсем не хотелось его занимать, а хотелось сесть где-нибудь подальше. Остановившись на пару секунд Гарри решил не следовать своим желаниям, а соблюсти традицию. О своём решении он пожалел довольно быстро. Как только он сел около Рона — сразу услышал голос Гермионы, сидевшеей напротив: — Гарри, ты где был? — требовательно спросила она. — Шёл сюда. Ты почему-то вскочила с места и побежала в замок. Понимаю, погода не очень, ты торопилась, но бежать за тобой не хотелось, — разъяснил Поттер, разыскивая глазами всех своих друзей с его факультета. Столкнувшись взглядом с Дином Томасом, Гарри поприветствовал того улыбкой, на что ему ответили тем же. –…ты вообще меня слушаешь?! — воскликнула Гермиона, когда увидела, что Гарри кому-то улыбается и одёрнула его за рукав. — Гермиона! — он отдёрнул руку обратно и недовольно на неё посмотрел. — Ты что-то хотела сказать? — Уже нет, — она обиженно и зло посмотрела на Гарри, а после вернулась к разговору с Роном и сделала вид, что Поттера не существует. На это Гарри лишь закатил глаза и также перестал обращать внимания на Гермиону. А что, ей, значит, можно игнорировать Поттера, а ему нельзя? Но что-либо ещё подумать Гарри не успел, потому что двери большого зала распахнулись и все разговоры тут же смолкли. Было слышно только как идут по залу испуганные первокурсники, озирающиеся по сторонам. Многие из сидящих в зале, да и некоторые преподаватели вспоминали, как они сами были такими же. Гарри был в их числе. Он вспоминал, как он боялся, потому что не знал, как будут распределять и уж точно не хотел на Слизерин. — "А почему, кстати, я сразу решил, что Слизерин — плохой?" — странный вопрос проскочил в голове парня, когда тот вспоминал себя первокурсником. Решив обдумать и это позже, он вернулся к наблюдению за процедурой распределения. И вовремя, потому что МакГонагалл уже развернула список с именами первокурсников и встала около табурета, на котором лежала потрепанная веками Распределяющая шляпа. Прочистив горло, она громко и чётко начала читать имена первокурсников в алфавитном порядке, приглашать их к табурету и надевать шляпу. Обычно шляпа решала довольно быстро, ей хватало пары минут, а на пару человек шляпу даже надеть не успели, потому что та выносила решение молниеносно. На одной девочке распределение застопорилось на минуты три, потому что та что-то активно доказывала шляпе и по-видимому — доказала. Шла девочка к столу факультета с улыбкой на губах. Во время распределения Гарри услышал лишь одну знакомую фамилию — Деннис Криви, который в итоге поступил на Гриффиндор, как и его старший брат. Остальные имена, фамилии и лица были для него совсем не знакомы. Вскоре распределение подошло к концу. Последний из распределённых — Кевин Уитби — прошёл к столу Пуффендуя, на что его факультет ответил громкими аплодисментами. Распределяющую шляпу отправили обратно, в кабинет директора. Сам же директор встал со своего места и посмотрел на притихших учеников. — Скажу вам только одно, — он обвёл взглядом зал, из которого на него смотрело очень много голодных глаз, — ешьте! — одновременно с последним словом он хлопнул в ладоши и на столах появилось огромное количество еды. Ученики накинулись на тарелки, полные яств, как хищники на жертву, потому что восемь часов в поезде с одними лишь сладостями не проходят бесследно. Однако, и те, кто догадался взять в поезд что-то съестное не отставали от других и с удовольствием принялись за ужин, продолжая разговоры, прерванные распределением. Старосты знакомились с новыми учениками, которым предстоит ещё семь лет учёбы на этом факультете, а капитаны квиддичных команд уже принялись обсуждать любимый спорт и предлагать график тренировок. Первое сентября в этом году проходило без особых происшествий, что было необычно как минимум для одного человека в этом зале — Гарри Поттера. Хотя, день ещё не подошёл к концу, так что первый день четвёртого курса ещё мог стать каким-то особенным. Основные блюда сменились десертами. А после того, как со столов исчезло вообще всё, директор, сидящий в середине учительского стола встал и начал свою речь. Объявления о новых запрещённых игрушках и напоминание, что Запретный лес не просто так носит такое название не вызвали никакого интереса. Однако то, что следовало далее… –…Также для меня будет неприятной обязанностью сообщить, что в этом году межфакультетские соревнования по квиддичу отменяются, — услышав такую информацию, весь Большой зал взорвался возмущением. Особенно был возмущён и ошарашен капитан сборной Гриффиндора — Оливер Вуд. Этот год будет его последним в Хогвартсе, где у него получалась очень хорошая команда и великолепные результаты, а тут заявляют, что в последний год у него не будет возможности оторваться на матчах и почувствовать эйфорию от победы? Тут уже никто ничего изменить не мог и все это понимали, но легче от этого как-то не становилось. Да и Гарри сам был не в восторге. Ему нравились соревнования, нравилось летать. Он, конечно, будет продолжать летать сам, но это всё-таки немного не то. Командный и соревновательный дух, те ощущения, когда летишь почти на равных с другим ловцом и всё же побеждаешь - этого всё-таки самому не испытать. Дамблдор немного подождал, пока ученики выплеснут первые, в основном — негативные эмоции и призвал их к тишине, а после продолжил говорить. — Эта мера была принята в связи с событием, которое будет проходить в школе чародейства и волшебства Хогвартс весь учебный год. С превеликим удовольствием сообщаю вам, что... Но закончить фразу он не успел. Самым наглым образом его прервал громовой раскат, после которого распахнулись двери Большого зала. Все повернулись в сторону пришедшего. Это был мужчина, укутаный в дорожный плащ. Он опирался на длинный посох, а вместо одного из глаз была натянута повязка с жутким механическим глазным яблоком, которое хаотично вращалось туда-сюда. Он прохромал от входа в зал до учительского стола, сел на своё место и принялся ужинать тем, что ещё оставалось от ужина. Всё его лицо было исполосовано шрамами настолько, что казалось, что рот — это тоже шрам, но только тот, которому нашли практичное применение. Ему не хватало какого-то кусочка носа, но его это, видимо, не беспокоило. А в тёмных волосах виднелись седые пряди. И пока сам Грюм ел, его искусственный глаз вращался во все стороны, рассматривая студентов. Особенно в какой-то момент он остановился на Поттере, поразглядывал его чутка и продолжил смотреть дальше. Вот только Гарри стало как-то не по себе от этого взгляда — парень буквально чувствовал, что это не предвещает ничего хорошего. Понятно, что его опасениям насчёт мракоборца с таким стажем и опытом никто не поверит, даже друзья. Но сам-то себе он ещё верит. А потому — будет осторожен рядом с Грюмом, мало ли что. — Представлю вам нового преподавателя Защиты От Тёмных искусств — Профессора Грюма, — Дамблдор начал ему хлопать, в надежде на то, что ученики подхватят его аплодисменты и поприветствуют нового преподавателя. Но этого не случилось — аплодисменты подхватил только Хагрид и они вдвоём выглядели слегка нелепо среди напряжённого зала. Вскоре, в такой тишине Дамблдор продолжил свой рассказ. — Итак, пожалуй, мы можем вернуться к тому, где остановились, — он обвёл взглядом учеников, большая часть из которых всё ещё смотрела на Грюма, который довольно эффектно появился. — В этом веке ещё не случалось события столь важного и волнительного. В этом году школа Хогвартс принимает Турнир Трёх волшебников, — теперь куча удивлённых глаз смотрела уже на Дамблдора. Шокированы были многие, кроме, пожалуй, детей работников министерства — тем всё рассказали про это событие уже давно. Младшие курсы и маглорождённые старшие были, скорее в недоумении, потому что о таком им никто не рассказывал. Некоторые, кто постарше, намеревался спросить кого-нибудь чистокровного со своего факультета, а кто помладше просто надеялись на объяснения профессоров или директора. — Вы шутите, — сказал кто-то довольно громко, тем разряжая довольно напряжённую обстановку. А разряжать было что — после того, как двери Большого зала распахнулись перед новым профессором ЗОТИ, никто не проронил ни слова. Сейчас же зал смеялся над удивлённым учеником, будто бы вовсе позабыв о Грюме. — Ни капли, — Дамблдор улыбался, смотря на студентов. — Но раз уж речь зашла о шутках, то я летом слышал один анекдот… Заходят как-то в бар троль, ведьма и лепрекон… — в этот момент с преподавательского стола послышалось очень громкое «Кхм-кхм», на что Дамблдор улыбнулся ещё сильнее и добавил, — Всё, молчу, молчу. И так как Гарри не знал, что это значит, а Гермиона была недоступна ввиду её шокового состояния, он замечал совсем другие вещи. Например, как странно может себя вести директор школы. В зале сидят совсем маленькие и волнующиеся ученики, какой, к чёрту, анекдот? Если это была попытка разрядить ситуацию, то точно было понятно одно — попытка провалена. Слишком много странного Гарри стал подмечать в последнее время. Ох, и не нравится ему всё это… Тем временем школьники потихоньку отходили от шокового состояния и начинали шёпотом обсуждать эту новость. И как только шепотки стали расползаться по залу, Альбус Дамблдор призвал всех к тишине и продолжил свою речь. — Я уверен, что далеко не все знают, что такое «Турнир трёх волшебников». Потому сейчас потратим время на разъяснения. Надеюсь те, кто в курсе, будут не против, — директор школы сделал небольшую паузу и начал свой рассказ. — Турнир трёх Волшебников был придуман и воплощён около семисот лет назад как товарищеское состязание между тремя лучшими школами магии европы — Хогвартсом, французским Шармбатоном и Дурмстрангом. Этот турнир был не только и не столько местом для борьбы, сколько способом завести новые дружеские связи между волшебниками разных стран. Он проходил каждые 5 лет в одной из школ-участниц. Так продолжалось несколько веков. Турнир пришлось прекратить из-за жертв, — некоторые впечатлительные люди, как минимум — удивились, услышав последнее предложение, но Дамблдор продолжил. — С момента упразднения турнира было предпринято немало попыток его возродить, но до сегодняшнего дня ни одна из них не смогла увенчаться успехом, — Директор сиял своей улыбкой как начищенный галеон. — Всё это лето мы — то есть, я, директора Шармбатона и Дурмстранга, а также департаменты магических игр и спорта наших стран старались организовать данный турнир и придумать задания, чтобы проверить чемпионов, но не убить их. Впрочем, не буду давать вам подсказок по заданиям — большую часть из них чемпионы либо не будут знать заранее, либо будут вынуждены угадывать содержание, — он сделал небольшую паузу после этой исторической справки и продолжил. — Знаю, что участвовать захотят очень многие, — на него были обращены как минимум пара десятков горящих глаз. — Но сделать это смогут не все. Выдвинуть свои кандидатуры смогут только студенты, которым — подчёркиваю — исполнилось 17 лет, — после этих слов зал взорвался возмущением. Те, кто учится на пятом курсе или просто те, кому исполнится 17 позже октября уже построили планы, а их так быстро обрушили. — Вы никак не сможете обойти возрастные ограничения, можете даже не пытаться, — директор знал, что некоторых эти слова не остановят. Как минимум близнецы уже переговаривались и коварно улыбались. — Делегации из Дурмстранга и Шармбатона прибудут в октябре и проведут с нами почти весь оставшийся год. Уверен, что вы примете учеников других школ как своих и будете к ним добры, — Дамблдор сделал небольшую паузу, давая ученикам хоть немного отдохнуть от новой информации. — А сейчас предлагаю вам пойти спать, чтобы прийти на первые уроки в году бодрыми и отдохнувшими, — директор опустился на своё место и принялся обсуждать что-то с Грюмом. Старосты подскочили и начали собирать около себя первокурсников, а остальные стали уходить сами — не первый же год учатся. Большой зал вскоре опустел, а коридоры и гостиные наполнились учениками. Гарри шёл рядом с Роном, Гермионой и близнецами. Последние были очень возмущены возрастным ограничением на участие в турнире, были очень злы на Дамблдора и уже придумали, как будут обходить систему. Рон, который жаждал славы и денег по умолчанию, тоже выдвигал свои предложения по обходу возрастной линии. Вот только Гарри казалось, что их планы не сработает, а его шестое чувство ещё никогда не подводило. Но сообщать им об этом он не стал — его не послушают Спустя ещё немного времени они дошли до гостиной факультета. Вот она точно ни капли не изменилась за лето: в камине, как и всегда, горел огонь, около камина и в середине помещения стояла пара столов, несколько диванов и несколько кресел, вся мебель была окрашена в красные и жёлтые цвета, неподалёку друг от друга были расположены две подписанные лестницы, которые вели в мужскую и женскую спальни. Около лестниц мальчики попрощались с Гермионой и ушли к себе. В спальне тоже ничего не изменилось, только на табличке теперь было написано, что здесь живёт четвёртый курс. Гарри прошёл к своей кровати, около которой стоял чемодан и упал на неё спиной, раскинув руки. Хотелось так и уснуть. Слишком много информации за день и говорить, будто бы, не хотелось. Однако, Гарри вспомнил, что всё-таки планировал спросить кое-что. — Симус, Рон, Невилл, — он обратился сразу к троим парням. Никто из них пока в душ не ушёл и даже не уснул, все в основном были заняты разбором вещей. — Чего тебе? — кто-то один из них отозвался, а остальные промолчали. — А что вы знаете про Турнир кроме того, что сегодня сказал Дамблдор? Вы всё-таки росли в волшебных семьях, — Гарри присел на кровать, ожидая ответа от кого-нибудь. — Ну я не многим больше тебя знаю, — начал Рон. — Мне про такое не рассказывали. Пару раз я мельком слышал и на этом, увы, всё, — Уизли развёл руками и вернулся к раскладыванию вещей. — Мне как-то это в книге попалось в детстве, вот я и пришёл к маме, чтобы спросить, — начал рассказ Симус. — Однако она сама знала только то, что нам сегодня сказали. Так что тут тебе ничем помочь не могу, — он пожал плечами и вернулся к своим вещам. — А я что? — Невилл растерянно посмотрел на Гарри и сказал, — Я-то откуда могу знать? Может, бабушка мне и рассказывала, но я не помню, — он также пожал плечами и продолжил раскладывать вещи. Гарри ничего им не ответил. Завтра спросит Гермиону и часовая лекция ему обеспечена. Обычно, когда ему нужна была информация, он так и поступал. Сегодня он не успел, но не проблема, время ещё есть. После этого в спальне воцарилось молчание. Было слышно, как кто-то перебирает одежду или выкладывает учебники в тумбочку, но говорить больше никто не собирался. Вскоре мальчики легли по кроватям, пожелали друг другу доброй ночи и выключили свет. Спустя пять минут стало слышно храп Рона и тихое посапывание Невилла. Симус и Дин уснули вслед за ними, а Гарри ворочался ещё минут 20, пытаясь найти идеальную позу для сна. — «И вроде бы, всё идёт как обычно, но будто что-то не так. Что же?» — с этим вопросом в голове Гарри заснул, на время уходя от всех проблем и вопросов, которые начинали его тревожить.