Секунда спокойствия

Юичиро сидел на пляже, у самого берега. Его руки безвольно зарылись в песок, а ноги были поглощены последующей волной. Уже стабильное красное небо отражалось в суровом океане. Аманэ вглядывался вдаль, но никаких угроз с водяной глади не приходило. Пальцы ощутили слабую влагу, эфемерную схожесть с водой. Красный океан не состоял из молекул водорода и кислорода. Он состоял из его страхов, из несбыточных мечтаний, из бесполезных вещей. Там же валялась мечта съездить когда-нибудь всем приютом к океану. Показать Аканэ водоросли, которые были выброшены водой, поймать краба и показать всем детям приюта. Несбыточные фантазии. И Юичиро только дальше вглядывается, только прищуривается, только тихо наблюдает. А песок затягивает, а красный океан зовёт за собой. Отвернись - так и накроет огромной волной выше 524 метров, так и утащит на тихое дно, с такими же несчастными тихими личностями. А Юичиро не сопротивляется. Ю не видит волну, он её не боится, он её поджидает. Каждым беспокойным вздохом его бывших сокомандников, каждым убитым вампиром, каждой опасной миссией. И заходит всё дальше, и всё больше ставит на кон. Но он не ощущает волну из страхов, несбыточных мечтаний, бесполезных вещей. Ю о бесполезных вещах не забывает, ласково хранит из под сердцем, ласково вонзает их сам себе в спину, ласково говорит, что лучше бы умер вместе с остальными. Уже стоя по пояс вспоминается, что он изначально должен был выжить, что по настоящему его убивать никто не собирался, что в опасности было только место под сердцем. Только беззащитные дети, только результаты экспериментов. Юичиро уже стоит по пояс. Стоит по пояс в страхах, наполовину сломленный, по середине оставшийся. А океан всё ещё из страхов, всё ещё ненастоящий. Всё такой же, как и его уверенность. Песок прогибается, песок рассыпается, песок сохраняет форму. Сохраняет также не долго, как и его вера в справедливость. Сохраняет ясно, как и его доверие Микаэле. Сохраняет настолько, чтобы осознать окружающую его иллюзию. И хотелось бы спросить, но желание оставить всё так слишком перекрывает все остальные. В красном океане пикник на природе, в красном океане все счастливы, в красном океане Юичиро нет места. Это он чётко понимает. Это понимает и он. Но вокруг них слишком много чего меняется, и слишком многое остаётся как есть. Трогать ничего не хочется. Хочется лечь на песок, хочется окликнуть Мику, хочется на секунду расслабиться. И в этой иллюзии Юичиро расслабляется.Ведь Мика за его спиной, красный океан неосязаемо касается его ног, а небо чистое как искажённое изображение. Искажённое настолько, что чёрное и белое меняются местами, солнце закрывает обзор, а луна позволяет чувствовать свободу. -Та-ак, где мы.? -В твоей душе, не знаешь как выглядишь изнутри? -А почему тут всё так..изменилось? -Это из-за Ашурамару, немного твоих мыслей просочилось в это место, скоро всё пройдёт. Отдыхай пока, не напрягай мозги! Хвост Мики зашевелился пока тот говорил. Чёрный комок вертелся из стороны в сторону, пока Юичиро пытался свыкнуться с небольшим изменением в его душе. Впрочем, ему не привыкать. Это же не первые странности в его жизни, и он уверен, что ничего уже не сравнится с фактом его перерождений. Он снова поворачивается лицом к Микаэле, тот просто стоит и всматривается в горизонт, как это делал Юичиро несколько секунд назад. Видимо его тоже заинтересовало затемнение на границе с небом. -А почему мы здесь? Ты хочешь о чём-то поговорить? -Нет, это просто твой сон. -Ой. -К тому же если бы я хотел о чём-то поговорить, то не молчал бы тебе в лицо две минуты, потому что ты не понимаешь телепатии, Ю-чан. Мика построил рожицы Юичиро, после чего сел на песок рядом с ним. Юичиро улыбается Микаэле и его уверенность крепчает. И если бы он составлял пропорцию, то к Мике бы ушло не меньше 60% от его уверенности, 30% к остальным членам семьи, и 10% бы были его собственными. Песок под ними застывает в формах, до того как следующая волна собьёт его и разрушит всё, что было сделано. Всё забудется и повторится снова. Волна снова накроет с головой. Кто-то снова пожертвует собой, кто-то снова пожертвует миром. Кто-то снова использует других людей в своих целях. Но Микаэла рядом. И спасение мира уже не звучит так невозможно. И Микаэла снова придумает безумный план. И Юичиро не считает этот план слишком самонадеянным. Даже если сам Мика так делает. Юичиро вообще считать ничего не хочет, едь закончится всё нолями в коде. Закончится новой жертвой. Закончится фразой "Я не обещал не жертвовать собой", но вспоминать это больно, вспоминать страшно, а страшно должно быть в конце. Страшно сейчас не должно быть. Сейчас должно быть уверенно. Уверенно спасти мир. И Микаэла говорит, что всё продумает. Микаэла говорит, что нужно поработать над планом. Микаэла говорит, что у них всё получится. И Микаэле хочется верить. Верить несмотря ни на что. Несмотря на вампиров, которые хотят перегрызть им глотки. Верить несмотря на Фэрида с его длинными, заковыристыми планами и манипуляциями. Верить, несмотря на предательство Гурена. Верить, забыв про Шиноа, что всеми силами пытается вернуть Юичиро. И Юичиро верит. Грёбаный Аменэ верит каждому слову, иногда принимая сарказм за чистую монету. Потому что Юичиро не хочет задумываться, не хочет расстраиваться и не знает чего ожидать. Поэтому слепо верит голубым глазам. И он всматривается в них. А там слишком много вещей. А там страшные призраки прошлого. В них континентальный шельф, в них мгла и страдания. И всё в этом списке слишком похоже на Аменэ, а всё в списке Ю похоже на Микаэлу. И никто точно не знает где прочерчены границы. Никто не понимает где кончается Юичиро, и где начинается Микаэла. Никто не понимает где Шиноа хотела разрезать их на двух разных людей. Вызовет ли это у неё вопросы, или она будет резать так, как сама считает нужным? Юичиро всё ещё не считает. Мика тоже предпочитает это не считать. Но Юичиро всматривается вдаль, на красный океан. И на ухо ему шепчутся тысячи разных голосов. И все шепчут одно "Спаси Микаэлу". И Юичиро смотрит на Мику. Они встревают вопросами друг в друге. И на ухо Микаэле шепчется то же самое. Тоже щекочет нутро и громкое "я пытаюсь" рвётся наружу. Рвётся рвотой, непрошеным письмом, птицей в клетке. И остаётся только ждать, пока сон не закончится или до того как Мика придумает им другое занятие. И океан уже не такой манящий. И песок уже не так затягивает, когда Мика начинает подшучивать над драматичностью Ю-чана. И Юичиро стыдливо прикрывает лицо, как будто что-либо в его душе ещё можно изменить. Юичиро смущается и шутливо злится на демона, пока тот своим хвостом виляет в щенячьей задумчивости. И тогда искажённая картина неба уже не так страшна, а глаза демона ещё теплее. И может быть они разберутся с остальным позже.