Забота

      Эмоции рвутся наружу выбросом ци. Шэнь Цзю истерично смеётся и падает на колени, чувствуя как тело ломается от энергии, как во рту появляется вкус крови. По щекам бегут неконтролируемые слёзы, в груди давит вой, который он не может выпустить, так и задыхаясь под толщей собственных чувств.       Он царапает горло, пытаясь вырваться из этого состояния и позвать на помощь. Но в его доме всегда пусто, всегда холодно и одиноко. Так страшно, так ужасающе страшно, что он может умереть тут и никто не заметит. Что его найдут уже разложившимся трупом с давно свернувшейся кровью на ранах.       Касание выбивает его в реальность резко, неожиданно и пугающе больно. В его меридианы вливается чужая ци, успокаивая его собственную, принуждая к ровному течению. Он хватает ртом воздух и чувствует острое наслаждение от наполняющихся лёгких, от жжения в них. Руки его ласково держат чужие, пальцами гладят запястья. Шэнь Цзю замирает в этом остром ощущении спокойствия. Слёзы всё бегут по щекам, но внутри ножами вспарывает счастье, болезненное, но такое нужное. Судорожный всхлип вырывается наружу и он рыдает уродливо, отвратительно громко и грязно. Но сзади лишь крепче обхватывают его руками и укачивают мерно. К шее прижимаются лбом и легонько трутся о неё. Он чувствует как тот скользит выше, утыкаясь в затылок, прижимаясь к нему губами.       — Цзю-эр, Цзю-гэ, а-Цзю… — шепчут в волосы его имя, бесконечно много, бесконечно нужно. — Мой чёрный нефрит, моя ценность.       Его срывает, он воет громко, с ужасающей болью внутри. Сгибается пополам, но руки бережно удерживают его, прижимают к себе, гладят плечи, шепчут на ухо. Так успокаивающе, доверительно, мягко. Эмоции его слезами выходят из тела и оставляют пустоту внутри, он вымотано облокачивается на тело позади, слёзы всё текут по щекам, но боли больше нет. Другой человек отстраняется на мгновенье и подхватывает его на руки, нежно, осторожно сажает на кровать. Касания прерываются на бесконечно долгое мяо, а потом его лицо мягко протирают теплым, влажным платком. Словно он и не выглядит отвратительно покрасневшим неровными пятнами, словно нет опухших глаз и потёкшей из носа слизи. Но руки чужие нежны, заботливы и учтивы.       Волосы мягко освобождают от шпильки, давая им свободно падать ему на спину. Верхнее ханьфу стягивают следом, мышцы его расслабляются, покорно принимая все эти действия. Он знает, что другой уже выучил его привычки и одеяния окажутся на своем месте. Тело тяжёлое и Шэнь медленно заваливается на бок, с трудом приоткрывая глаза.       — Цингэ, — вырывается выдохом и мужчина берёт его за руку, прижимается щекой к его ладони.       — Спи, мой нефрит. Всё будет хорошо, я тут.       И сознание Шэнь Цзю ускользает в темноту.

***

      Лю Цингэ ненавидит эти дни. Дни когда его ценный, бесконечно нежный и нужный супруг умирает изнутри, окунаясь в свое прошлое. Когда он теряется в пространстве и падает, забывает о нем и смеется безумно, пугающе. Сердце его сдавливает болью от капель крови на полу. Он ходит тихо, давно уже привык, мокрая тряпка в руках и он опускается на колени, чтобы убрать следы боли супруга. Как часто это происходило? Он давно уже не помнит когда начался этот кошмар. Пол чистый, светлый, но в его глазах он залит кровью — Лю помнит каждую каплю, что попадала на него. Он ведёт по лицу пальцами, слёзы скользят по щекам незаметно.       Лю Цингэ знает, Шэнь Цзю не проспит долго. Потому времени выплеснуть свою боль нет. Он поднимается и бредёт на кухню, там всегда есть сладости. Он заваривает любимый чай супруга, рядом на тарелочке устраивается танхулу. Ставит на столик у кровати и стоит на коленях рядом с ней. Голова его ложится на матрас, неудобно, шея будет ныть, но он не может оторвать взгляд от мирного лица супруга. И сердце наполняется теплом.       Ресницы напротив трепещут, открывая вид на ещё сонный взгляд. Невыносимой нежностью щемит внутри. Лю Цингэ подхватывает чужое запястье и целует ласково в ладонь. И бесконечная любовь разливается в зелёных глазах. Шэнь Цзю медленно подаётся ближе и обхватывает его шею руками притягивая в объятия.       — Цингэ, Ёнхан, а-Ён… — шепчет задушено и слёзы кляксами ползут по ткани ханьфу.       И слов не хватает, чтобы выразить свои эмоции. Шэнь отстраняется, смотрит пристально и тянется вперёд, целуя. И секунды хватает понять его. Внутри так тепло, так спокойно и тихо. Словно не было той боли, не было страха и отчаянья. И Цзю благодарен безмерно за то что его муж рядом. Лю Ёнхан помогает ему сесть - тело всё ещё не слушается после искажения ци. Руки их дрожат, но тепло рядом даёт силы. Он садится позади, давая опереться на себя, и обхватывает его руками.       Он кормит а-Цзю танхулу, положив голову на его плечо. Тот выглядит мягким, всё ещё сонным, всё ещё ослабшим, но таким неимоверно сильным. Он справляется с этими приступами столько лет, столько бесконечных часов боли. И всё равно находит в себе силы заботится о своих учениках. О нём.       Цзю плавно поворачивает голову в бок и они вновь смотрят друг другу в глаза. В зелени летней тепло льётся и Цингэ не может этого вынести.       — Я так тебя люблю, — шепчет в губы напротив.       — Я сильнее, — Шэнь наконец улыбается.