Кризис многолетней дружбы

      Их пути начались одинаково. С роддома. Удивительно, да? Но они родились в один день, их мамы были лучшими подругами, а отцы работали в одном месте. Вся жизнь была связана друг с другом, они переплетались судьбами каждый год своей жизни.       Максим и Коля ходили в один детский садик, были соседями напротив и пошли в одну школу. Их воспитывали вместе, хотя они совершенно разные. Максим старше на час, но гораздо более безрассуден, чем младший Николай.       А ещё Макс всегда защищал Колю, хотя тот выше на голову, но совсем нескладен фигурой, и его часто обижали местные задиры. Максим, конечно, получал гораздо больше за свой длинный язык. Он возвращался весь болезненно грязный и побитый, и Коля сразу же начинал причитать, что может сам себя защитить. «Кому он врёт», всегда думает Максим, он же только книжки читать горазд. Мальчишка чувствовал обязательство перед тетей Таней, которая души не чает в своем сыне, и всегда дёргала за щеки Макса в знак благодарности, ну и предлагала свой божественно вкусный яблочный пирог.       Коля рос и становился красивей, умней и сильней, но был всё таким же чёрствым молчуном.       Максим рос и становился худее, несчастнее и слабее, но пока что в нем горел огонек безрассудства, хотя и зажигать его теперь приходилось Коле.       Их пути должны были разойтись в момент окончания школы, ведь тетя Таня и тетя Ксюша давно перестали общаться и переехали. Такое бывает, прожить всю жизнь, общаясь с одними и теми же людьми, очень сложно, кто знает, может, однажды они помирятся? Произойдет какое-нибудь знаменающее событие, что вновь их объединит.       Фортуна сыграла в рулетку, и они разошлись по своим местам. Коля, как и хотел, поступил в медицинский, прошел на бюджет с идеальными баллами, золотой медалью и тысячу и одной похвальной грамотой. Максим поступил после девятого класса в колледж, закончил четыре курса на автомеханика, получил права и пошел работать на заправку.       Вообще-то, по правде говоря, Максим совсем не любил учиться, делать что-то своими руками для него было чем-то вроде антистресса, снятия тревожности.       В один день он ехал с работы на своей не самой плохой машине. Неплохая она потому, что была в кредит, но самое главное, что была, сейчас он его уже выплатил. Так вот, Максим проезжал мимо остановки, где заметил знакомую высокую макушку со странным творческим решением на волосах. Он сидел в окружении сумок, дрожащий от холода и что-то ищущим ледяными красными пальцами в телефоне.       Тогда он затормозил перед ним и вышел, сразу кутаясь в шарф. Была зима грозная, холодная и красивая. А ещё этот день был счастливым билетом для Коли в новую жизнь.       — Давно не виделись, — хмыкает Максим, отодвигая сумки Коли и присаживаясь рядом с ним. — Чего мерзнешь тут?       — Парень кинул, — тяжело вздохнув, шепнул Коля своим немного хриплым голосом.       — На деньги? — улыбается Макс, вспоминая, как часто к Коле любили лезть, чтобы взять в долг и никогда не вернуть, а Максим часами объяснял ему, что давать очередному «Васе, который друг моего друга из параллельного класса», а долг — не лучшая идея.       — На хату.       Через пятнадцать минут молчаливого диалога, неловких переглядок, и вот оно уже — закинули все сумки в багажник и ехали к дому Максима, что изначально направлялся туда.       Из судьбы вновь сошлись, они нашли спасение в своем таком разном, но ощутимо схожем одиночестве. Жили в маленькой однушке, спали на одном диване, по началу, потом, конечно, купили двухэтажную кровать. Не спрашивайте их о смысле данного поступка, это был детский незакрытый гештальт. Мечта жить в одной комнате и спать на двухэтажной кровати.       Целых три года порознь они не знали ничего друг о друге и узнавали заново. Каждый день был наполнен сюрпризом изменившихся личностей, что теперь уживались в этом доме.       У Коли с Максимом было много общего, например, любимая марка пива, любимый режиссер фильмов, оба хорошо разбирались в машинах и биотехнике. Всегда просмотр фильмов заканчивался тем, что они отрубались, лёжа на плечах друг у друга, с выскальзывающей из пальцев бутылкой пива, и всё время засыпали на обсуждении «Формулы-1».       А ещё было много разного, например, мнение о лучшем завтраке, когда лучше убирать в доме — в субботу или воскресенье, и споры о том, куда пойти на выходные, если их нет. Так и начиналось утро, что они поначалу спорили, что есть в это время, но сошлись на том, что будут готовить по расписанию. В выходные они обычно ходили гулять или закупаться на рынке, потому что так называемый отдых редко совпадал со сменами в автомагазине и ординаторской.       Коля, конечно, имел большой вес в аргументах о правильности продуктов, но Максим всё равно покупал себе каждый вечер пачку кальмаров и уминал их под ужасно сладкий чай, от которого у Коли уровень сахара в крови чуть ли не подскакивал до небес.       Но кризисы наступают у всех. В какой-то момент бытовая жизнь начала давить медным тазом на сознание каждого из них. Завалы на учебе, работе, не сезон, отсутствие денег, и даже это не сломило их. Они продолжали делать всё вместе, просто молча, просто претерпевая действия другого, потому что так будет правильно, им жить под одной крышей ещё пару лет, если не больше, и временные трудности точно не повод скидывать в бездну дружбу, что они собрали с нуля. Даже мамы помирились и снова стали жить напротив.       В один день, когда Максим готовил капусту в яичном кляре, которую он вообще-то не любил, но любил Коля, напомнил тому, что пора заплатить коммуналку, а ещё попросил достать мамину засолку, потому что «лучше огурцами давиться, чем твоей вонючей капустой».       Николай с грохотом ставит на стол трёхлитровую банку огурцов и помидоров и невероятно недовольным видом открывает банку, чтобы заплатить за ЖКХ. Он дёргается, когда Максим внезапно бьёт лопаткой по столу, и прищуривается, когда слышит тихие ругательства Макса.       — Твою мать, что я наделал... Максим кинул лопатку в раковину и взял ложку, чтобы продолжать помешивать жарящееся блюдо.       — Что ты наделал? — спросил Коля, не особо обращая внимания на действия Макса.       — Таракана лопаткой убил, — брезгливо скривился Макс, выключил сковородку, накрывая ее крышкой.       — Таракана? — удивлённо воскликнул Коля. — Как давно у нас тараканы? И выкинь лопатку.       — Я тебя сейчас выкину, ты мне лопатку новую купишь? — шикнул Максим, присаживаясь рядом за стол. — Не знаю я, соседка, наверно, потравила, вот и к нам поползли, ты же любишь устраивать ночные засидки с бутербродом в руках и никогда не вытираешь крошки.       — Кто бы говорил, любитель пива и кальмаров, — покривлялся Коля и зашёл в телефоне на маркетплейс. — Надо заказать отраву для профилактики.       — Закажи, — закивал Максим, а потом широко улыбнулся. — Только не забудь принюхиваться к еде, когда буду готовить я.       — Ты мне угрожаешь?       — Ага.       Угрозы не было, мы же все понимаем, что это глупые шутки, что иногда помогают держать моральный настрой. А мораль уже давно скатилась у Максима в полную задницу. Его уволили с работы, и в первую очередь с высокой должности, назначили дорогостоящее лечение для печени, видимо, не стоило пить пиво с четырнадцати лет, всё-таки 27 лет — возраст чуть более уязвимый к пиву, чем кажется на первый взгляд. Коля, говорим ему бросать пить каждую неделю, но он сам приходил к нему после работы с двумя бутылочками в руках, и они вновь пересматривали фильмы нулевых.       Коля обещал помогать деньгами и помогал, практически все оплаты он взял на себя, чем невероятно спасал тлеющего Максима. Коля злился на его бездействие, но он знал друга и понимал, что такой будет всего одна неделя, и дальше он снова встанет в строй и будет работать, не покладая рук.       А ещё Николай нашел себе новый способ растраты зарплаты, влюбился в одну девушку, что прислали на практику в его больницу, и смущался, как школьник перед ней.       «Та самая неделя» затянулась, и апатичный период Максима длился второй месяц. Да, он работал, но и всё, больше он не мог делать ничего. Со стороны даже казалось, что он посерел на несколько оттенков больше и выцвел, как старая пленка. Коля пытался с ним говорить, но Максим замыкался, хоть и клятвенно извинялся и просто просил подождать. А время шло, чувства росли, и время близилось неумолимо, нужно рассказать о своих планах.       Коля домывал посуду, когда услышал звук открывающейся двери. Он вышел в коридор, где Максим притащил пакеты, полные продуктов, из магазина, и подошёл на помощь.       — Чего не позвонил? Я бы помог донести.       — Ой, да ладно, что я сам пару пакетов не донесу.       Вдвоем они затащили пакеты на стол, разложили их по местам и сели ужинать в мертвой тишине. Но Коля нарушил это молчание.       — Послушай, — Максим поднял голову на Колю, стараясь внимательно сконцентрировать взгляд на нем, — я уже несколько месяцев встречаюсь с девушкой и...       — Подожди, что? — Максим распахнул глаза, внешне не выражая беспокойства, внутри разгорался пожар.       — Дослушай, и мы хотим съехаться, но не прямо сейчас или завтра, может, ещё месяц, пока не найдем хороший вариант.       Коля говорил так отрепетированно, потому что тысячу раз повторил этот разговор в голове. И он оправдал свои ожидания, видя те самые чувства на лице друга.       — Я помогу вам с поиском квартиры, — но тут же планы Коли рухнули, совсем не этого он ожидал.       — Спасибо, — он был приятно удивлен и дальше сидел со счастливой влюбленной улыбкой весь ужин, пока Максим вяло пережевывал еду.       Утро началось с кофе и маленькой просьбы.       — Тебе же сегодня никуда не надо? Можно, я возьму машину? — спрашивал Коля на ходу, хлестая кофе и закусывая бутербродом.       — Да возьми, — ответил Максим, помешивая свой свежезаваренный кофе с добавками.       Коля поблагодарил и попрощался с Максом, хватая ключи, выбежал на улицу, сразу же отъезжая от дома. Через десять минут своего пути он осознал, что забыл пропуск, и, чертыхнувшись, развернулся прямо на светофоре, помчал домой.       Максим сделал глоток, было очень горько и химозно. Он с начинающей гудеть головой прошел к своему шкафчику, доставая документы, что недавно собирал по всем судам.       Сделал второй глоток. Его руки начал охватывать тик, а глаза смыкаться. Голова кружилась, и Максим ходуном шатался по квартире. Он вернулся на кухню, оставил документы на столе и залпом, защемив нос, чтобы не чувствовать противного вкуса, выпил остаток кофе.       Он задёргался в жутких конвульсиях, глаза закатывались, и руки начинала скручивать неистовая боль. Пена изо рта валилась кубами, и Максим не успевал вовремя отхаркивать ее, организм пытался отторгать напиток, но не справлялся. И в какой-то момент перестал бороться.       Коля стоял под окнами и наяривал на номер Макса. Тот не брал трубку. Взглянув на часы, он психанул и побежал по лестнице в квартиру. Звонил в звонок, но ему никто не открывал. Коля быстро открыл дверь, но его встретила звенящая тишина.       — Макс! — крикнул Коля. — Я не буду разуваться, кинь мой пропуск, он на столе! Молчание, ни шагов, ни журчания воды, ничего.       — Макс? — более неуверенно спросил Коля, проходя прямо в обуви в квартиру.       Он зашёл на кухню и замер с полным ужасом на лице. Его сердце сжалось, а тело застыло в определенном положении. Коля тут же кинулся к остывающему телу Максима, немеющими пальцами меряя пульс на шее.

Пульса нет.

      Рядом была разбитая любимая кружка Максима, и из нее вытекло немного остатка кофе. Коля мазнул пальцами по жидкости, совершенно не брезгуя грязного пола, поднес пальцы к носу и принюхался. Странный запах химозы. Совсем плюя на предрассудки, он лизнул жидкость с пальцев и смог разобрать примерно вкус этого напитка. Ужасно горький кофе с привкусом яда или же отравы.       — Отрава... — Коля сразу сплюнул на пол и вызвал скорую помощь.       Следующий день стал тем самым знамением, что заставило объединиться старые семьи. Заставило вспомнить былые времена. Заставило плакать даже таких сильных людей, как он. Смотря на крест, обложенный кучей букетов и венков, он смотрел прямо на фотографию, откуда на него, улыбаясь, смотрел Максим.       К Коле подошла девушка, она взяла его за руку и молча встала рядом.       — Я сделал эту фотографию, — Коля усмехнулся, — у меня тогда новый телефон появился, и он забил всю память своими фотками.       Девушка внимательно слушала то, что говорил ему Коля.       — А ещё я пару месяцев назад сказал ему, что мы хотим съехаться, — он грустно улыбнулся и повернулся к девушке, — он завещал свою квартиру и машину нам.