Under the Palm Tree

      Донхёк сидит на веранде небольшого бара, ковыряя трещину на пластиковом столе. Он ждал этих совместных каникул с братом полтора месяца, это если считать только лето, а ведь до этого ещё зима, весна и осень. Поездка в Таиланд была их давней мечтой, и он возложил на неё гору надежд и ожиданий (нужно же было поставить цель для хорошего закрытия семестра). Но, как итог, у Тэёна появляется курортный роман, которого зовут Тэн или по-длинному Читтапон, и все ожидания об него разбиваются, как солёные волны о песчаный берег. Такой желанный месяц с братишкой на берегу Андаманского моря превратился в постоянное: “меня тут Тэн позвал”, “Тэн предложил”, “Тэн советовал”. За брата радостно, конечно, но себя жалко и от ситуации тошно.       А Тэн этот, стоит признать, парень действительно красивый и интересный. Он подрабатывает в сезон гидом, знает много интересных мест и глупых фактов, смешно шутит и заигрывает с Тэёном так кокетливо и ненавязчиво, щурясь своими лисьими глазками, что Донхёк и сам бы, если честно, повёлся на месте Тэёна. Ревность к брату парню самому противна, и как-то недолюбливать Читтапона просто из-за того, что Тэён пришёлся ему по вкусу и это оказалось взаимным, тоже не хотелось, но справляться с этим чувством брошенности всё равно было тяжело.        Особенно, когда в один прекрасный день, который Донхёк ожидал наконец провести только со старшим, и сходить на серфинг, Тэн нарисовался перед братьями на пляже со своим абсолютно глупым, по мнению Донхёка, предложением: “а давай я тебя со своим другом познакомлю, он тоже гид и сейчас у него как раз много свободного времени; посидите в баре, там неплохие коктейли, расслабишься хоть.” И как бы эта идея Хёку не нравилась, как бы он не пытался отнекиваться, препираться и даже ругаться, вот он сидит в этом глупом баре и ждёт этого самого тэновского друга, зная только, что “Ренджун хороший мальчик, вы чем-то похожи, я уверен вы сможете подружиться!”       Напротив садится парень. Донхёку сначала даже не очень хочется поднимать взгляд. Чувство, что от него откупились не покидает, но манеры соблюдать всё же нужно.        — Привет, — он натянуто улыбается и начинает уже тянуть руку для приветствия, но теряется.        — Привет, — в ответ ему усмехаются и пожимают руку. — Ты Ли Донхёк, да? Я Хуан Ренджун.        Да, когда Тэн говорил о том, что его друг хороший, Ли даже подумать не мог, что он настолько хорошенький. Ренджун выглядит невероятно. Пшеничный, выгоревший блонд со слегка отросшими корнями, мягкие черты лица, прямой нос, длинные ресницы, кораллового цвета губы. На нём красная гавайская рубашка, расстёгнутая на груди, и, кажется, шорты. Его кожа, по сравнению с Донхёковой, уже бронзовой, поцелованной солнцем, выглядит почти белоснежной, и непонятно как ему это удалось, после двух месяцев в этой жаркой стране. Ли теряет дар речи и свою челюсть где-то под столом. Хуан смеётся глазами и даёт парню время начать разговор самому, забирая со стола меню с напитками.        — Как.. Как твой.. Как твои.. — Донхёк впервые в жизни заикается. Прочищает горло, неловко потирая шею.        — Не волнуйся, хочешь выпить что-нибудь? Здесь неплохие коктейли. — У него почти чистый корейский.        — У вас с Тэном фразы заученные что ли? — Бубнит под нос парень, вспоминая похожую фразу из уст Тэёновой пассии. Ренджун смеётся (невероятно мило, к слову), отмахиваясь рабочими привычками, и подзывает официанта, заказывая что-то.        — Надеюсь, ты не против, что я заказал на двоих. — Донхёк мотает головой, надеясь только, что напиток будет не крепким. — Тэн говорил, что ты громкий, а ты какой-то..       — Тэн обо мне говорил? Что он наговорил? — Ли почти подскакивает, двигаясь ближе к столу. Страх, что Тэн мог рассказать лишнего красивому мальчику, перед которым совсем не хотелось ударить в грязь лицом, возник из ниоткуда и ударил так резко, что Хёк и сам своей реакции не ожидал, больно ударившись ладонью о расцарапанную столешницу.        — Чего ты так нервничаешь? — Хуан снова смеётся, но это звучит скорее тепло и по-дружески, чем как издёвка, и даже успокаивает корейца. — Он просто просил занять тебя ненадолго, чтобы потусить с твоим братом сам понимаешь в каком смысле. Он мне все уши прожужжал, знаешь! Я так устал, он впервые так зациклен на своём летнем романе.        — Тэён абсолютно такой же в последние дни, — вздыхает Донхёк. — И, я умоляю, давай не будем говорить о сексуальных похождениях моего хёна.        Парни неловко смеются. Ночной тёплый воздух заполняет пространство вокруг, висит словно кусками, будто ещё немного и его можно будет резать. Принесенные коктейли покрываются испариной и Ренджун рисует что-то на бокале, медленно, но верно находя всё больше тем для разговора. Их оказывается на удивление много. Парни разговаривают всю ночь, гуляя босиком по песчаному пляжу и расставаясь лишь понимая, что начинает светать. И как бы странно не было это признавать, Донхёк ждёт их следующей встречи.        Ренджун целует его через неделю под пальмовыми деревьями на диком пляже, который показал Донхёку сам парой дней ранее. Встаёт на носочки, чтобы быть выше, обнимает за шею, улыбается неловко, но будто немного пьяно. Оставляет воспоминания о своих коралловых губах солеными отпечатками на щеках, и едва слышно хнычет, когда Хёк морскую воду с его губ слизывает, предварительно спросив разрешение хриплым шепотом на ухо.        Ренджун готовит для них манговые смузи на третьей неделе Донхёка в этом отпуске. Сок свежих, спелых фруктов течет по ножу и тарелке, и парень без стыда слизывает его со своей кисти, широко проводя языком по ладони и обсасывая пальцы. Донхёк плавится точно не от жары и чужие сладкие пальцы облизывает по какой-то глупости. Но глупость эта такая приятная, что остаётся на коже новыми прикосновениями, а в голове незабываемыми воспоминаниями.        Ренджун не прощается. Не приходит провожать, не берёт обещаний звонить или писать. Ничего. Он пропадает так, будто его и не было. И потому видеть перед самым вылетом Читтапона, обещающего Тэёну обязательно встретиться в Сеуле зимой, снова кажется по глупому обидным.        Донхёк свой летний роман пытается забыть. Не рассказывает о Ренджуне даже Марку – своему лучшему другу. И воспоминания о нём постепенно растворяются, затуманиваются, будто покрываются конденсатом будучи холодными и налитыми в бокал в жаркий день. 

***

      Говорят, счастье приходит тогда, когда меньше всего ждёшь. Вот и Донхёк совсем не ожидал, что сможет увидеть своё мимолётное счастье из летнего, знойного отпуска, стоящим у кадки с пальмовым деревом посреди торгового центра, почти в центре Сеула. Он подходит осторожно, неверяще и широко улыбается, когда парень отзывается на тихое “Ренджун?” Не хочется спрашивать, ни что он здесь делает, ни почему пропал так резко. Хочется поцеловать его под этим глупым пальмовым деревом, как тогда в Таиланде.        — Можно я-? — Донхёк спрашивает, как и в первый раз, тихо и у самого уха, а Ренджун в ответ поглаживает ладонями уже потерявшие свой бронзовый загар щеки и целует сам. Ли кажется, что его губы на вкус всё ещё как морская соль, что на фоне шумит море. И что его каникулы ещё только начинаются.