Купание красного коня

      Весна того года выдалась теплой, по временам даже немного жаркой, но в конце мая солнце вдруг будто превратилось в настоящий огненный шар, начав греть с удвоенной, нет, даже с утроенной силой. Изнуренные невыносимой жарой люди прятались дома, по улице ходили, исключительно перебегая от тени к тени, и скупали все вентиляторы в магазинах. Ни учиться, ни готовиться к экзаменам в таких условиях, конечно же, было совершенно невозможно. По крайней мере, так считал и Никита, которому сдача экзаменов грозила совсем скоро, и его лучший друг Юра, которому на экзамены было бы категорически все равно, даже если бы их надо было писать завтра. В школе в принципе было душно, скушно и вообще — атмосфера была совершенно не учебная (по авторитетному мнению двух экспертов в области школьного обучения). Даже пинать балду на уроках было как-то лениво. Возможно, еще и потому, что, как гласит великая школьная мудрость, маяться ерундой по отдельности куда сложнее, чем вместе. Прогуливать уроки, торча в прокуренном туалете или болтаясь по территории, тоже не хотелось — слишком жарко, слишком вонюче, слишком неинтересно. Все это надоело друзьям совершенно — по ощущениям-то, уже, конечно, наступило лето, и хотелось шататься где попало без какой-либо определенной цели, кататься на великах, ездить на ближайшую речку купаться и загорать, ну и, конечно же, как всякие уважающие себя подростки, искать приключения себе на голову. Но пока приходилось таскаться каждый день в уже ненавистную школу, правда, простаивая половину первого урока на крыльце, говоря одновременно обо всем и ни о чем. Вот и в это утро Юра и Никита стояли на своем облюбованном местечке в углу школьного крыльца. Во-первых, навес там как раз создавал приятную тень, а во-вторых в этот день дул легкий ветерок, хоть немного разгоняя душное марево колеблющегося от жары воздуха. — А поехали сегодня лучше на речку вместо школы? — после непродолжительного молчания вдруг предложил Юра. Никита вытаращил глаза. — Ты это с чего? — поинтересовался он. — Скучно, — пожал плечами парень, — и жарко так, что я сейчас совсем в какой-то растаявший холодец превращусь. — Меня классная потом угандошит. У нас, типа, инструктажи какие-то по экзаменам сейчас идут. — А не похуй? Никита ненадолго задумался, а после ответил: — Похуй. — Ну вот и всё! Тогда на великах поедем? — Ну да, а как еще? Давай через полчаса где-то у моего дома встретимся и вперед! Юра кивнул и, пихнув друга в плечо, помчался по пыльной улице, явно намереваясь оказаться в назначенном месте раньше самого Никиты. Его предыдущее обещание стать растаявшим холодцом при появлении намечающейся авантюры как-то незаметно исчезло. Никита только вздохнул и поплелся к дому. Он-то как раз рано приходить не хотел — родители эту затею точно не одобрят.       Но, не встретив никаких препятствий, друзья совершенно спокойно встретились и наперегонки поехали по дороге, ведущей сначала прочь из города, а затем и к небольшой, но чистой и прохладной речке. Несмотря на жару, вода в ней практически всегда оставалась едва ли не холодной. Ехать, конечно, было неблизко, но азарт от возможности обогнать друга и дующий в лицо свежий ветер прибавляли мотивации. Да и хотелось уже наконец-то искупаться после целой недели этой жуткой духоты. Где-то на середине пути подростки остановились, чтобы передохнуть. Ну, или чтобы не передохнуть. — А ведь мы забыли полотенца и прочую ерунду… — Юра растерянно посмотрел на товарища по жуткому преступлению — прогуливанию школы в начале лета. — Да похуй. И так нормально, — Никита согнулся, уперевшись руками в колени и пытаясь отдышаться. — Ты как вообще едешь так быстро на своем драндулете? Это же просто консервная банка какая-то! Юра состроил обиженную мину. Сам он чрезвычайно гордился своим железным конем, несмотря на то, что бедный велосипед вызывал у стороннего наблюдателя разве что изумление от того, как этот агрегат еще в принципе ездит. Вообще-то Юрин велосипед вовсе не был старым — просто за свою недолгую жизнь он побывал в стольких передрягах, и использовали его настолько часто, что он давно изменил свой первоначальный облик. Это был когда-то красный, а теперь скорее просто металлический велик, всем своим видом показывающий исключительную уникальность. На руле вместо давным-давно потерянных накладок были намотаны неизвестного происхождения тряпки и привязаны разноцветные ленточки «для эстетического удовольствия». Видавшее виды седло покрывали заплатки самых разных размеров и расцветок, краска с рамы почти везде стерлась, оставив после себя велосипеду какой-то странный красно-леопардовый раскрас. Кое-где виднелись полоски изоленты и следы некоторых повреждений, однако велосипед при всем этом оставался вполне надежным транспортным средством и никогда не подводил своего хозяина. — Сам ты драндулет и консервная банка! А у меня — настоящая машина, — Юра любовно протер неведомо откуда взявшейся тряпочкой и так блестящую на солнце раму. Никита только махнул рукой. Постояв на обочине дороги еще пару минут, школьники собрались ехать дальше. Только Юра в последний момент вдруг стянул футболку и привязал её к багажнику велосипеда. — Чтобы тебя проще обогнать было, — ответил он на недоуменный взгляд друга. — Ну и дурак, сгоришь так, что облезешь до скелета, — с определенным злорадством сказал Никита. Юра в ответ сел на свой чудный транспорт и помчал вперед так, как если бы участвовал в Тур-де-Франсе и уже был совсем недалеко от финиша. Не желавший отставать Никита не стал медлить и рванул следом.

***

На речку они приехали уже ближе к полудню. Солнце все это время пекло так, что адское пекло могло показаться маленьким костерком по сравнению с этим милейшим погодным явлением. Зато от воды приятно веяло прохладой, и уже один этот факт стоил и прогула, и долгой дороги. Ребята побросали велосипеды в тени раскидистого дерева, и только тут, случайно посмотрев на Юру (пока ехали, как-то не до этого было — дорога-то такая… больше ямы объезжать надо, чем по прямой ехать, ну или как Юра — кататься не на велосипеде, а на импровизированных американских горках), неожиданно расхохотался. — Чего? — совершенно недоумевал десятиклассник. — Ты… как… рак… вареный… — задыхаясь от смеха, пытался выговорить Никита. Юра тут же завертелось волчком, пытаясь понять, о чем тот. Ну и понял, конечно же. Спина у него была красная, действительно, как у вареного рака. С таким солнцем иногда и вправду лучше замотаться, как вьетнамцы, чтобы кожи вообще не было видно. Но что уж тут? Поэтому Юра только отвесил другу хороший подзатыльник и побежал купаться. Зря что ли приехали? Вылезли из воды друзья только тогда, когда у обоих от холода посинели губы, а стук зубов проезжающему мимо легко мог показаться признаком присутствия поблизости этак пары десятков чрезвычайно увлеченных дятлов. Довольно разлегшись на горячем песке, Никита не прекращал острить. За это достаточно непродолжительное время Юра успел выслушать немыслимое количество шуток про раков, помидоры и картину Петрова-Водкина. Отбрехиваться ему, впрочем, было лень. Поэтому парень демонстративно прикрыл глаза, сделав вид, что молча загорать ему куда интереснее, чем слушать стенд-ап лучшего друга на тему «Топ-десять сравнений солнечного ожога с красными предметами». Никите тоже стало скучно шутить просто так, и на пляже на какое-то время воцарилась тишина. Впрочем, эта идиллическая картина общего умиротворения долго не продлилась. Стоило обоим хоть немного пообсохнуть, как друзья немедленно рванули опять купаться, плескаясь и ныряя. Ну и конечно же, Юра не упустил возможность отомстить и в водной баталии был особенно успешен. После этого Никите было уже не до шуток: вытряхивать воду из ушей и носа — дело очень даже невеселое.       В общем, день прошел на ура — друзья едва ли не до вечера веселились на речке, перед тем как вернуться домой. Сгорели на солнце в итоге, кстати, оба, просто в разной степени (про нагоняй от родителей и учителей можно сказать так же). П. С. После этого пятничного купания Юра еще с несколько дней не ходил в школу, мазался сметаной, валялся в холодной ванне и всячески страдал.