обида

он был на грани нервного срыва и всё же перешёл эту черту. возможно, даже поспешил с выводами. но эта мысль слишком нагло перебивалась громкостью охвативших чувств и прозвучавших ответов, чтобы иметь шанс на существование сейчас. столас устал и не выдержал. измучился настолько, что продолжать не оставалось желания. он мог только вывалить всё сейчас или никогда. он должен был, он нуждался. это был конец. невозможно терпеть всё это и дальше. невыносимо слышать грубые крики, пытаться впервые спустя столько месяцев распахнуть душу, рассказать о чувствах. и всё только ради того, чтобы напороться на штыки и неспособность понять истинные мотивы и намерения. он не в силах больше это терпеть. серьёзно. "аристократический ублюдок!". "играете нашими чувствами, как вам вздумается, ведь мы так незначительны и малы!!". обида желчью разливается по желудку, раня неистово. кровоточа слезами по щекам принца и сломавшимся голосом расшевелевая что-то в бесовской груди. — блитц, я так высоко ценю тебя. но даже не осознавал, что ты настолько низко думаешь обо мне! чёртов статус. столас никогда не был виновником того, что другие существа живут беднее его. он не начинал всё это. эта вражда, видимо, просто непримирима. между ними всегда будет пропасть, расширяющаяся извечной ненавистью друг к другу и недоверием. с каким рвением презирают бесы королевские семьи, с такой же ревностной страстью недолюбливают низших те, кто оказался при власти, но не проникся её надменным безумием. он совершенно не чувствовал никакой власти. ему приписали её с рождения, априори обрекая на чужие злобные, пренебрежительные взгляды, но он не подозревал, что это обернётся такой катастрофой. становиться принцем — не было его решением. не лежало в его власти. в него это просто влили точно так же, как закрепили в блитце установки о паршивости, лицемерии и высокомерности всех, кто при деньгах. пытающаяся быть таковой, но на деле вовсе не прикрытая зависть — против совести и вины, в возможность которых никто не собирается верить. столас самолично хочет уже всё завершить. находиться здесь, ощущать раздражение и безразличие импа к его чувствам — это становится всё тяжелее. стены разбитого дома, никогда не приносящие семейного уюта, и все эти громкие, острые слова мучительно давят на туловище. исчезнуть. скрыться. раствориться. стереть каждое вцепившееся в него и бушующее в нутре чувство. он не жалеет ни о чём — он просто больше не справляется ни с чем. всё вокруг, весь построенный на сделке мир рушится, а с новым, откровенным, таким обнажённым он ещё вовсе не знает, как уживаться. убежать-убежать-убежать. здесь становится совершенно нечем дышать. — прощай, блитц. — на этот раз он звучит жёстче и уже совсем нетерпеливо.  надоело. окончательно. он никому в этом низменном мире не сдался, ни для кого он ничего не значит, совсем никому он тут не нужен. на этот раз боль уступает крупице гнева и поддетой воспалившимся эгоизмом гордости. плач не стихает, но вместо сентиментальности даёт решающие силы на открытие портала и выбрасывание беса из своего коридора. из своего дворца. из своей грёбаной жизни, которая с изысканным упрямством не давала шанса на примирение. стоит блитцу переместиться прочь из зала, столас обессиленно опускается на колени. в одно мгновение всё погружается в такую скорбную тишину и пустоту, что начинает казаться, будто не стоило обрывать всё настолько решительно быстро. только… правда ли быстро? он не первый и далеко не второй день терпит это всё. он же всего лишь на протяжении всей жизни грезил принятием и заботой, грезил любовью и теплом! он ведь всего лишь столько лет желал обрести того, кто избавит его от холодного одиночества. и, казалось, что он, наконец, нашёл. выходит, он сделал недостаточно? его стараний было правда мало? разве он не показал свою заботу? разве непонятно разъяснил свои намерения? ну разве может кому-то не хватить всех пролитых слёз, высказанных слов, подаренных прикосновений, оказанных знаков внимания и поддержки? где он провинился? в какой момент проявил недостаточно тактичности и задел, оскорбил? он уже осознал, что был подонком, что изначально сам же называл блитца своей королевской игрушкой, но он ведь старается искупить эти непристойные проступки теперь. да почему же, почему его королевская роль не даёт поверить в зерно адекватности и отсутствие притворства в поведении?! почему он должен так страдать из-за этого идиотизма? нет, всё предельно просто. ему никогда не суждено стать счастливым. необходимо было изначально признать это как должное и перестать теплить надежду. золотые цепи, кованные многолетней аристократией и самими небесами, плотно оплетают тело, лишая возможности выпутаться и вдохнуть отрезвляющего плывущее сознание воздуха. вовсе необязательно статус делает из тебя бесчувственного ублюдка. он не предполагает за собой обесценивание всех вокруг. не всегда так происходит, по крайней мере. не всегда. существуют же исключения… или столас всё-таки настолько запутался и потерялся? настолько выгнил, извиваясь в путах гоэтии, что очерствел и превратился в изрядного эгоиста? невозможно. решительно невозможно! разве это не он хотел, как лучше? хотел дать больше свободы, хотел не удерживать рядом насильственно, хотел позволить совершить выбор самостоятельно? как можно полагать, будто он ни во что не ставил чужие чувства и считал беса недостойным, незначительным, воспринимал как слугу? слёзы безостановочно вырываются из недр самой души, но грудь не испускает ни единого рыдания. они растекаются по лицу, но он не собирается стирать ни одну из них, размазывая слабость и тихую истерику только сильнее и смешивая с ничтожной попыткой прекратить драму. столасу плохо и больно до полного опустошения. он истощён, он покинут и абсолютно одинок на своём хладном троне. все его планы в считанные минуты накрылись медным тазом. сбылись худшие из вероятных исходов. его не пожелали слушать. его чувствам не поверили. его подачки не захотели принимать. вместо нежности и признательности, или хотя бы банальной просьбы о необходимости времени на то, чтобы всё обдумать и решить, он получил только громогласные обвинения. цветок отбросил все лепестки, защищаясь шипами, болезненно впиваясь каждым из них в плоть. а особенно — в истерзанное одиночеством сердце. ему казалось, будто он всё так хорошо спланировал. он пронёс все возможные фразы в голове заранее, он точно знал, что собирается сказать и сделать. и всё шло, как по сценарию. но он не учёл того факта, что сценарий рассчитывался лишь на одного актёра. блитц внёс правки. и это разрушило абсолютно всё. он и правда умрёт в одиночестве теперь. блитц не захочет его, не полюбит, даже оказавшись от него официально свободным. блитцу нужен секс. блитц готов разбрасываться фантазиями, сладкими репликами, любящими, посвящёнными прикосновениями исключительно ради хорошего секса. столас ошибался, как последний идиот, когда показалось, что в блитце промелькнуло нечто, намекающее на чувство привязанности, необходимости, любви. столас ошибался. он не получит любви даже от того, кто ощущался таким близким, принимающим и заинтересованным. всё, вообще всё было таким бессмысленным, никчёмным и кратковременным. дурацкой игрой, в самом деле завязанной на билетике до людской земли и обратно. столас ошибался, когда решил, что всё произойдёт, как в фильмах. там персонажи тоже терпят неудачи, тоже ссорятся, тоже проходят через недопонимания и извинения. но заканчивают хэппи эндами во имя обоюдных чувств. он не учёл того, что чувства у блитца есть только к похоти и статусу. диаметральные, но есть. и что реальность — место, где завершаются сюжеты фильмов. единственное, чего он сейчас по-настоящему не осознавал, подсознательно, на поражающих здравый смысл эмоциях не мог осознать, это то, что он всё же сделал всё совсем не так, как планировал. он отнюдь не дал выбора и свободы. он сделал выводы, услышав поспешные, недоговорённые, выброшенные на таких же эмоциях, ответы. заключил, что всё в этих отношениях для себя разузнал и понял. и, разрываясь на жалкие кусочки, уничтожил самого себя. наперёд решил всё за блитца, вышвырнув подальше, словно именно о том блитц и умолял. он сам совершил все выборы, теперь сокрушаясь по собственной несчастной доли и несправедливой судьбе.