Узнать друг друга

Уже которое утро Олега начинается с детских слёз. Садик закрыли на карантин, поэтому уже как неделю Таня испытывает папины нервы на прочность. 07: 45. Полусонный ребенок со своим одеялом сидит у двери, поджав под себя ножки, что-то тихо бормоча своему зайке, чтобы бегающий из комнаты папа не услышал её. До его выхода из дома осталось 5 минут. Она это знает точно. Именно по этому телефон, который по всему видимому, уже нашелся, оказался под детской подушкой. —Таня, это не игрушка! Ты почему не в кровати? —Раздраженно сунув найденный гаджет в карман, Олег взял дочь на руки осторожно смахнув с глаз кудрявые волосы. После сна Таня была похожа больше на маленького домовёнок, что очень забавляло мужчину. —Папочка, возьми мя с сябой, я холосая девочка, плавда! , — Два огромных океана слез, поджатые губки и взгляд полный надежды на положительный ответ заставили сердце Брагина пропустить пару тройку ударов. В очередной раз подбирая слова, почему же вновь приходится уходить, что по правде говоря было не просто объяснить двухлетнему ребенка, Олег вернулся в детскую. Время шло и на смену одним трудностям приходили новые, но возвращаясь в самое начало кроме ужаса и безысходности мужчина не помнил ничего. И со временем воспоминания того периода застилали глаза все чаще, а у Тани появлялись первые вопросы, оставить без ответа которые вряд-ли получится, пусть сейчас он с этим справляется, просто напросто не зная, что на них отвечать. *** Он не помнит как входит в комнату. Не помнит лица врачей и медсестер. Помнит лишь, как ему дают на руки маленький сверток, в котором беспокойно вертится ребенок. Судя по тесту ДНК, его дочь. 2 недели. Ему тяжело. Все не так, как он представлял. Ему 36 лет. Ни семьи, ни здоровья. Шесть лет он борется с онкологией, пять из которых за приделами России. Постоянные обследования, терапии, клиники, врачи, которых за это время он буквально возненавидел. Очередной рецидив, третий по счету. И снова всё сначала. Довольно угнетающая перспектива, не правда ли? Операция от которой будет зависеть уже не только его жить, но и жизнь его новорожденной дочери назначена на следующей неделе, после которой на ближайший месяц он вновь будет заложником большого светлого помещения с двумя окнами и кроватью в одной из лучших клиник США. Но даже этот факт не производит даже иллюзии чего-то похожего на уверенность в том, что на этот раз всё закончится и в очередной схватке со смертью он не примет поражение. Встряхнув головой, стараясь избавиться от вновь туманящих голову мыслей. До ушей доносится детский плачь моментально возвращая в реальность —Прошу тебя, поспи, —Устало шепчет, укачивая кричащую девочку. Таня не спит, плохо ест и все время плачет от чего хочет повеситься не только он, но и внезапно пришедший на помощь Семён, человек с которым те прошли огонь, воду и медные трубы, начиная с военного интерната для мальчиков в который оба попали в возрасте 12 лет. *** Уйти ему все-таки удалось, но только после того, как ребенок вновь уснул. Уже в Склифе он получил хороший нагоняй от Нины за очередное опоздание, а после и вовсе засел в операционной ни на один час. В целом день проходил в штатном режиме. Все бегали, суетились, кто-то возвращался с операций, а кто-то наоборот заседал там надолго. Таким из вернувшихся как раз таки и был Брагин. Пробыв в операционной чуть ли не всю свою смену. Завалившись в ординаторскую будто после каторги, Олег с трудом не взвыл обнаружив, что единственный угол, где можно было расслабиться и скрыться от посторонних глаз за ширмой, занят. Завернувшись в махровый плед на кровати спала Нарочинская , свернувшись в клубок будто кошка, наглая, самоуверенная, чарующая своими голубыми глазами, кошка. —Нина, сколько это будет продолжаться? —Протянув Дубровской картонный стаканчик с кофе, искреннее непонимание читалось на лице у той, —Передай своей иностранной подружке, что жить нужно дома. На правах зам-зав я могу сегодня к ночной смене ее не допускать. Марина действительно уже неделю фактически жила в Склифе, временами отдыхая в самых дальних и пустых палатах, где практически никто не бывает. Беря на себя как ночные, так и дневные смены. Но вот то, что об этом узнаёт некто иной, как Олег Михайлович не было даже мысли. —А вы, Олег Михайлович, против, что ваши ночные смены отрабатывают хрупкие женщины, —Злостная ухмылка, промелькнувшая в момент на лице мужчины, заставила поёжиться, но не отступить. Главная защита — это нападение за несколько лет в приёмном отделение, где каждый день приходиться контактировать с весьма не адекватными людьми Дубровская как никто другой это знала. —Хрупким женщинам не место в хирургии, чтобы сегодня были дома, обе, — Надменно бросив отрешенный взгляд на Нину, показывая всем видом, что разговор окончен, — до свидания, Нина Дмитриевна. Развернувшись Олег вновь вернулся в ординаторскую. До конца смены оставалось чуть больше 15 минут, беззвучно, словно тень, вытянув из шкафа одежду, Олег напрочь забыл о скрывающейся за ширмой Нарочинской, которая с интересом наблюдала за ним склонив голову на бок. Откровенно Брагин выводил из себя одним лишь своим присутствием, правда порой хватало одного лишь упоминания о самодовольном гении неотложной хирургии, не просто нахальным образом ворвавшимся в ее личную жизнь, а помимо этого четко распознавшиго рычаги давления. Признаться честно позиция была его куда выигрышней, несмотря на то, что в глубине подсознания она понимала, все его надменные издёвки были лишь жёлтой карточкой словно с ее помощью тот хотел поставить ее на место, вступая в словесные перепалки, то и дело вытягивая новую болезненную информацию, которая если не ранила, то отзывалась не самым приятным покалыванием под ребрами.