Чудаковатый класс

      Потянувшись, парень поскреб затылок, и поднялся с дивана на ноги. Бегло осмотрелся, задержав взгляд на настенных часах, и сморщился от боли в спине. Всё же следовало сразу же идти в свою комнату, а не поддаваться на уговор вечерних посиделок в общем зале с новыми одноклассниками. В этом вечернем маленьком торжестве, ребята разговаривали обо всем. Темы сменялись быстро, то о предпочтениях в еде, одежде; кто куда ездил в младших классах; даже разговор об чае был… и кажется даже любовная тема подымалась. Но, на ней же он и уснул.       Зевая, он пошел напрямик на кухню, быстренько приготовить что-то и уйдет к себе в комнату. Благо сегодня не нужно спешить — выходной. Но, даже в выходной у него были тренировки со Сотриголовой. Но те после двенадцати. А сейчас только полдесятого. Так что времени у него много…       Пока он готовил, на кухню некоторые одноклассники спускались, одаривали его удивленными взглядами, и уходили. Один и вовсе захихикал, а на самый очевидный вопрос: «Что?», тот скрещивал перед собой руки, мотал головой, и быстро тараторил что ничего, убежал.       Шинсо смотрел ему в след, с непониманием моргая. Он вообще заметил, что этот недо-Пикачу, странноват.       Хотя нет. Весь класс странноват.       Выдохнув, Шинсо закончил нарезку сэндвичей, налил кипятка в кружку, и направился к себе. Кофе в общежитии запрещено держать, но, он, как и несколько из новых одноклассников держали кофе у себя в комнате подальше от посторонних глаз.       В коридоре у лифта он встретился с Бакуго, Мидорией и Тодороки. Первый недовольно пыхтел, второй нервно улыбался, говоря, что стоит поработать ещё в команде, отчего Кацуки уже гаркнул на Изуку. И лишь Тодороки продолжал с равнодушием поглядывал на них.       Но когда троица посмотрела на него, то зависли все. С удивлением рассматривая его, пока Бакуго не заржал, Мидория выпучил глаза и смущенно опустил их в пол, а Тодороки сказал: — Похоже. — Чего, похоже? — не понял всё ещё немного сонный Шинсо. — Усы и уши. — Чё? — моргнул Шинсо и посмотрел на Бакуго и Мидорию. — Соглашусь с двумордых. Действительно на кошака облезлого похож! — Мидория, о чем они?       Тот дернулся, и нервно стал объяснять: — Н-ну, на твоем лице нарисованы усы, а в волосах кошачьи уши!       Шинсо промычал, кивнул, и прошел мимо троицы. Локтем нажал на кнопку, и вошел в лифт. Облокотился о стену и задумчиво уставился в пол. Если так, как говорит Изуку, то… кто-то пошутил над ним. Главное, то, чем ему нарисовали смылось…       И вообще на кой такой фигней страдать?       Хотя… это шалость вполне безобидная… Да, неприятная, да и только. В начальной школе и похуже было, пока он же руками обидчиков не вытворил тоже самое что ему делали. Собственно из-за этого ему пришлось менять школу, а то директор грозилась занести подобное происшествие в личное дело.       Выйдя на свой этаж, Шинсо заметил Киришиму и Ашидо. Те весело переговаривались, идя прямо к лифту. Но заметив его, остановились, осмотрели его, и засмеялись. — Ага, лицо изрисовали, и уши одели. Надеюсь не сильно позорно? — меланхолично спросил парень.       Подавив смешок, Ашидо замотала головой. — Очень мило. — Да! — согласился Киришима, и бросил на подругу беглый взгляд.       Они что в курсе кто это сделал? Или участниками были?       Шинсо прошел мимо них, с большим трудом открыл дверь, все же обе руки были заняты, и, поставив завтрак на стол, подошел к зеркалу, дабы осмотреть своё лицо. Ничего критичного. Всего лишь три длинные полоски на щеках, на кончике носа черная точка, да над бровями по три небольшие полоски. А в волосах черные кошачьи уши. Сняв их, парень покрутил их, осматривая. Кажется, у кого-то из одноклассниц он видел похожие.       Облизав большой палец, Шинсо потер усы, и… ничего не стерлось. Может мылом? Хотя вряд ли всё сотрется…       Он устало вздохнул. Естественно он был недоволен, только, тут виноват он сам, что уснул прямо на диване в окружении этих ходячих магнитов для всякой дичи. Но, тогда, как бы это странно не звучало, но… в кругу этих шумных ребят было… интересно и возможно и весело, если бы не усталость от постоянных тренировок со Сотриголовой. Всё же он не с начала года поступил в Геройский класс, а позже пришел, когда часть программы уже была усвоена одноклассниками. Отчего приходилось налегать на тренировки и программу. Всё же в каждом классе имеется своё количество подачи информации ученикам.       На кровати пиликнул телефон. Шинсо взял его и, заметил с несколько десятков сообщений в чате класса. А посмотрев содержание, фыркнул, вот и нашлись все виновники его «превращения в кошака». На всех этих фото был сам непосредственно Хитоши, спящий на диване, с запрокинутой головой назад. А над ним нависали веселящиеся Ашидо, Киришима и Каминари. А в парочку кадров даже Мидория попал!       Вот такого он точно от Изуку не ожидал…       Парень нахмурился, внимательно осматривая четверку. И отметил, что, если тройка веселилась, разрисовывая ему лицо и фотографируя, причем последнее делал Киришима, то вот Мидория… стоял на заднем фоне, на одном кадре он довольно смешно выпучивал глаза, а на втором, была видна паника, и протянутая в сторону троих руках, и нервно открытый рот. Похоже, он был свидетелем, сего идиотизма. — И что мне с этими делать?       Подлавливать каждого и разрисовывать лица глупо. А использовать причуду тоже не вариант. Даже если они промолчат.       Забив на «ответочку», решив, что возможно позже он что-нибудь сделает. А сейчас нужно умываться. А то, похоже, ему придется потратить время, чтобы отмыть художества.       Рисунки полностью не смылись, так что на занятие с Сотриголовой он явился с чуть бледными кошачьими усиками, бровями на лице и черной точкой на носу.       Мужчина моргнул, потер глаза, и устало спросил: — Что с лицом? — Кто-то решил пошутить, — отмахнулся Шинсо. Нет смысла остро реагировать на подобные выпады.       Учитель кивнул, и занятие протекло как обычно.       Маркер, а это вероятно был он, даже за весь день, и несколько часов попыток смыть — не смывался. Лишь стал еще блеклее, но всё равно видно, так что и на следующий день Шинсо пошел с «художеством» на лице. В Юэй, те, кто вглядывался в его лицо, реагировали по-разному, кто-то проходил с равнодушной миной, глазели, а кто-то и посмеялся, но… в целом не лезли. Даже учителя не лезли, хоть и косились на его лицо. А вот Полночь, весь урок косилась на него, а её взгляд иногда странно поблескивал. И под конец урока она подошла к нему, и, наклонившись слишком близко, улыбнулась. Причем улыбочка и румянец напряг. А женщина приблизилась к его уху, отчего раздался завистливый вопль. И с придыханием прошептала, что у нее есть кожаная маска кошки.       Хитоши моргнул. И как реагировать? Попросить что ли? Он вздохнул. — Нет, спасибо. — Что ж, смотри, — она подмигнула ему и ушла к своему столу.       Прозвенел звонок. Одноклассники засобирались.       Шинсо не торопился, поэтому практически последний выплыл из кабинета. Но рядом с ним, его встретил взволнованный Мидория. — Шинсо, прости!       Хитоши моргнул. — За что? — З-за… т-твоё лицо. Т-то есть, ну, что я не остановил их! Я пытался! Точнее когда увидел, то удивился, а когда начал их просить прекратить, то они уже всё сделали! Я правда…       Тараторил он быстро, и стал повторяться.       Это утомляло. Шинсо выдохнул. — Я понял, — прекратил он поток слов, Изуки — Да и по тем фото понятно, что ты не причем. Только если делали пакость, на кой в общий чат скинули фото? — Пакость? Ох, не совсем… То есть, там что-то было про спор. Когда он начался я отошел, а когда вернулся они… ну, изрисовали твоё лицо.       Хитоши коснулся своей щеки. Изрисовали? Нет. Это они просто черканули. Сам Шинсо хорошо знал, что такое изрисовать… — Я понял. Но не очень приятно.       Мидория лишь кивнул. И они направились на следующий урок.       А в конце дня к Шинсо подошла Ашидо и протянула пузырек и вату. — Эт-то… спор зашел дальше, чем следовало, извини. И я у Яромому попросила средства, так что всё остальное быстро смоется. — Ага. А что хоть за спор? — Н-ну… — девушка замялась, — На твою реакцию. — И, кто победил? — Хех… я.       Шинсо кивнул и принял всё, и действительно, с лица стерлись остатки художества.       А вот через недельку, троица сама влипла в схожую ситуацию. Но уже от Эри и Кото. Последний пришел в компании Мидории, и, как-то быстро детки поладили. А там уже «кто-то» предложил им загримировать троицу. Причем Шинсо про это был не сном не духом, но поутру посмеялся. Ведь дети использовала их лица как холсты… Ярко, красочно, и чем-то по крепче, чем маркерами. Так что даже средство, которое давала Ашидо неделю назад Шинсо особо не помогло. Отчего трио ходило с гордыми разноцветными лицами, на которых были изображены цветы, марки некоторых напитков и животных. Причем не всё было идеально. Но смеялся весь класс и пол школы.       Вот действительно чудики. Но… было весело. Ведь никто по-настоящему не издевался. Всё это были обычные шалости. — У-у-у, я же говорю что это цветок! — возмущается Ашидо, тыкая на свою щеку, пока та ругалась с Бакуго. Но тот отмахивался, говоря что там улитка.       Тогда она повернулась к Шинсо и попросила подтвердить, что на левой щеке цветок.       Парень лишь скептично поднял бровь. Она серьезно из-за этого спорить будет? Он выдохнул. — На цветок больше похоже.       Девочка радостно хлопнула в ладоши. — Спасибо. Вот видишь Бакуго! — Да отвали от меня, Рогатая! — У-у, как обычно! — Хе-хе, а у меня вроде молния? — спросил Каминари, у рядом сидящего с ним Серо. — Ага, только на лбу, — улыбается друг.       Шинсо качает головой. Шумный класс. Чудковатый, но, забавный. Эти три года будут веселыми.