О мышах и кошках

Бонус

      Инга просыпается в комнате, где рассвет плотно занавешен темно-синими шторами. Шторы превращают рассвет в сумерки. Размывают его до серого с легким багряным оттенком, какой бывает у прошлогодних листьев, если не побояться резвящихся в саду белых медведей, и выкопать листья из-под снега.       Инга просыпается от звука. Это стрелки часов отсчитывают ее время. Секундная особенно торопится. Инга касается ногами пола, нет, он не холодный, как можно предположить. Сразу у кровати лежит маленький половичок, связанный из порезанной на полоски ласковой ткани. Половичок ложится под ноги полосатой сине-зеленой шкуркой неведомого животного и замирает в блаженстве. А еще тапочки, Инга купила их прошлой зимой на рождественской ярмарке, но они все еще ничего, храбрятся. Да, они тоже синие, с меховым белым уютным нутром, а сверху нарисованы снежинки, белые, а как иначе.       Инга открывает шторы и смотрит, как сквозь ветви деревьев, сквозь плотную муть неба пробивает себе дорогу солнечный диск. С начала нехотя, потом все быстрее, увереннее наливается золотом, и вот, на него уже невозможно смотреть. Ветер сдувает с крыши снежинки, они сверкают и кружат в воздухе серебряной пылью. Жаль, они мгновенно тают на ладони. Снежинки похожи на мечты Инги, их так же невозможно удержать в руке, они проливаются капелью сквозь пальцы, и может это к лучшему или, хотя бы, к весне.       Чай, вопреки всем смыслам, пахнет хвоей и мандаринами, что поделать — зима, даже чаю приходится приспосабливаться. В окно кухни заглядывают медведи. Тот, что покрупнее, все время отпихивает того, что поменьше. В итоге мелкий кусает большого за хвост, и они с притворным ревом носятся по саду сшибая снег с замерзших вишневых кустов. Инга пьет чай, говорит с вещами и с котом. И если кот ничего не отвечает, и вообще делает вид, что ее не слышит, то вещи трещат наперебой, так, что приходится пригрозить им уборкой, если они не прекратят шуметь.       Но Инга только пугает. Разве можно взять и стереть с полок пыль, в которой отпечатались кошачьи лапки? И вот там, на старой вазе, след ладошки маленького Криса, сына Стеллы, они приезжали в прошлом году. О, нет, эту пыль нельзя стирать, на ней пишется летопись жизни, так же как зима пишет на снегу летопись времен следами людей, птиц и зверей. А стеклянные баночки с сухими травинками, лепестками цветов которые собирал Мартин? Их нельзя тревожить, иначе, что-нибудь обязательно случиться. Например, разобьется любимое блюдце из синего стекла. Инга не хочет, чтобы оно разбилось, и блюдце не хочет. Так что, не станем трогать пыль.       А гирлянды паутин по углам? Инга не смахнет их веником, там живут пауки, нельзя лишать их дома, только потому, что тебе взбрело в голову сделать уборку. Из-за пауков обязательно расстроится Мартин. Он, конечно, не скажет ничего, но Инга-то знает, как он посмотрит. Так, что ей непременно захочется прикоснуться кончиками пальцев к его щеке, а этого сегодня делать никак нельзя. А уж тем более взять, и вот так запросто, развязать его собранные в тугую косу волосы, и перебирать руками прохладные пепельные пряди. Нет, нет. А ведь Инге захочется. Так что оставим пауков.       Инга помнит, какой сегодня день. Сегодня самый короткий день. Сегодня Инга испечет творожный пирог с начинкой из летних ягод. Ароматный, с хрусткой золотистой корочкой, а внутри ягодная вакханалия, истекающая вязким сладким соком, который потечет по пальцам, как кровь, заползет под манжеты белоснежной рубашки Мартина, а он будет слизывать сок и улыбаться. Молча, так, как только он один и умеет. Ну, не считая сфинкса в Египте, они же немного родственники.       А потом Инга отдаст ему ключ, так же как каждый год, в этот самый короткий день. Потому что так происходит всегда, с начала времен. Старый серебряный ключ с истершейся бородкой. Ключ, которым давно уже ничего не открывают. И с этого момента каждый следующий день будет становиться чуть длиннее предыдущего, самую малость. И однажды Инга совсем не откроет шторы в своем доме. Это произойдет в тот день, когда Мартин подставит свою голову под ее ласковые руки, и она развяжет синюю ленту в его волосах. Но все это позже, а сегодня — пирог для Мартина.