Баланс

.— А Джинн не говорила вам, что я немножко волшебник? — спросил Седрик, осторожно разминая плечи Драко, спускаясь к грудному отделу и по лопаткам возвращаясь наверх к атланту. — Нет… — выдохнул Драко и сделал новый вдох, стараясь получше ощутить ароматы благовоний, блуждающие по уютному кабинету. — Я сказал ей, что у меня побаливает голова, и она отправила мне ваш контакт. Сказала, что ваши руки спасли ее от стольких бед, и что она не успевает следить за изменениями, которые стали происходить в ее жизни после ваших сеансов. Изменения эти и правда заметил весь офис. Она стала двигаться легче, настроение улучшилось, и несмотря на довольно непростую личную жизнь, она словно стала счастливее. Сменила стиль одежды, прическу. В общем, ощутила вкус жизни и стойко проходила все этапы, которые ей подкидывала ее судьба. А в последнее время у нее, и правда, творилось многое. Изнывая от периодических мигреней, Драко воспринял ее рекомендацию скептически, но поскольку таблетки не помогали, он решился. Это место было довольно странным для массажного кабинета. Нет, обычно в таких был приятный запах и приятная, расслабляющая музыка, но здесь это было как-то слишком… Мистически. Из акустики лилась не просто музыка, а мантры, благовония наполняли воздух смесью довольно тяжелых ароматов, а периодический звон колокольчика из динамиков и вовсе заставлял Драко вздрагивать первые минут десять. А потом он лег на кушетку, Седрик положил свои руки на его позвоночник в районе грудины, и все перестало быть таким раздражающим. Ему было больно. — Я, конечно, могу поработать по вашему запросу, но проблема кроется не здесь… — он легко коснулся шеи Драко и провел пальцами по позвоночнику. Драко помнил, что едва он разделся, мастер надавил на талию сзади, потом на ключицу спереди, потом еще на несколько точек на теле. Такой боли Драко никогда не ощущал. А Драко знал толк в боли. У него были тату, он ломал ногу и у него вырезали аппендицит. Он получал по лицу и ходил с синяками, его лихорадило, когда все тело выкручивает будто щипцами для разделки мяса… Драко знал, что такое боль, но вот этих резких вспышек в своем теле никогда не чувствовал. — Ваша проблема вот здесь, — кончики пальцев Седрика замерли на крестце, и Драко обеспокоенно посмотрел на мастера через плечо. — Вам нужно поработать с тазовой областью, здесь есть вопросы, думаю, вы и сами знаете. Потягивает, стреляет, может даже иногда ноет… — Делайте, что посчитаете нужным, вы же здесь специалист… Седрик засмеялся. Потом тихонько подул на спину Драко и погладил его лопатки. — Это точно. Дальше была магия. Ну, по крайней мере именно так это Драко и ощущал. Он перевернулся на спину, и мастер гладил, тянул, стучал, тихонько растягивал его кожу, но почему-то откликалось что-то глубже. Там, где органы, там где связки. И не обо всем, что происходит в его теле, Драко знал. — Согните ногу в колене. Я сейчас положу руку под ваш таз, это будет сразу довольно неприятно, но потом вы поймете, что на самом деле проблема именно в этом месте. Драко кивнул, а Седрик наоборот нахмурился. — Расслабьте ягодицы, пожалуйста. — Они расслаблены, — немного удивленно ответил на просьбу Драко. На всякий случай он выдохнул, посылая мысленно волну тепла в эту зону, и убедился. Да, он не напрягается. — Так, понятно, — серьезно ответил мастер. — Понятно, я все понял… Драко напрягся от этих слов, но очень скоро магия этого места опять укутала его своим очарованием. Музыка, запахи аромасвечей и благовоний, приглушенный свет — все приглашало клиента расслабиться, и в какой-то момент, когда мастер настойчиво выглаживал подвздошную косточку, Драко почувствовал, что вот сейчас, в это самое мгновение его мышцы расслабляются. Это было открытие, это было такое новое и в то же время приятное ощущение… Драко распахнул глаза и увидел звездное небо на потолке. — Вот так, это прекрасно… Спустя еще минут десять, когда Седрик уже отошел от стола для массажа, Драко едва помнил свое имя — настолько желейным ощущалось его тело. — Вам справка нужна? — спросил он шутливо, и Драко с трудом открыл глаза. — Мы сегодня очень глубоко проработали тазовую область. Минимум три дня секс вам противопоказан в любом виде — и с проникновением, и без такового. Поэтому и спрашиваю, нужна ли справка для супруги или супруга о том, что сексом вам заниматься нельзя. Не тревожьте чакры, дайте вашему телу привыкнуть, что энергия теперь течет иначе. — О… О! — дошло до Драко, наконец, и он улыбнулся, осторожно поднимаясь со стола. — Нет. Я вполне способен договориться и без справки. Мой муж меня в этом плане слышит и понимает. — Замечательно! Тогда через месяц, не раньше, жду вас снова. Нужно все-таки поработать над вашей шеей. Это важно. Пока же пейте побольше воды в ближайшие пару суток, никаких физнагрузок, сауны… В общем, поберегите себя, Драко. Даже описать, что происходило с Драко на этом сеансе он толком не мог. Но состояние улучшилось, за этот месяц он действительно всего пару раз мучился от боли, и приступы проходили мягче и быстрее. Работа так закрутила его, что он почти забыл уже о сеансе, но вездесущая Джинни ему напомнила. — Я вижу, ты теперь тоже в нашей команде! Давай-давай, потом покуришь, у тебя завтра прием у мистера Диггори, сегодня нам нужно закончить с визуалом для маркетинга и обязательно отписаться о цифрах по лидам. — Джиневра, я никогда тебе этого не повторю, но ты просто богиня! Спасибо, я забыл… Нужно сказать Гарри, я как-то… Забыл! — Мг, — с хитринкой подмигнула ему рыжая бестия и всунула в руки планшет с последними правками в визуал. Второе посещение этого кабинета было не менее впечатляющим, чем первое. Казалось, здесь стало еще темнее, запах стал еще насыщеннее, а музыка громче, четче, так, что и слов мастера иногда было не разобрать. А когда Драко лег, закрыв глаза, то понял, что эти ноты звучат словно под кожей, они будто задают ритм его сердцу. И снова он погрузился в эти расслабляющие прикосновения, однако спустя совсем короткое время Седрик вдруг остановился. — Это странно… Таз не включается… Грудину мы включили, смотрите, как все хорошо откликается… — он сделал несколько манипуляций, в тело Драко действительно дало отличные четкие сигналы — в руках была сила, боли не было, он чувствовал себя здоровым и полным энергии. — А вот таз… Таз не включается. Мг… Вам надо убирать зажимы в этой области. И дело здесь совсем не в мышцах. Скажите, вы занимаете пассивную позицию в сексе, или активную? Драко сначала ответил, будто все еще качаясь на волнах атмосферы, а потом только понял, насколько этот вопрос был личным. — Что ж, это не дает более глубокого понимания проблемы. Я полагал, что в вас просто нарушен баланс женской и мужской энергии, но нижняя позиция раскрывает именно то, недостаток чего я вижу, — руки Седрика не прекращали движения, и это было восхитительно великолепно физически, но внутри Драко оказался категорически встревожен. — Я попробую иначе. Лягте на спину и согните одну ногу в колене. Я снова подложу ладонь под вашу ягодицу, чтобы лучше чувствовать спину, это может быть немного неприятно, но боли, как в прошлый раз, быть не должно. Если будет болезненно, говорите немедленно. Неловко повернувшись, Драко выполнил указания мастера и прикрыл глаза. Музыка снова звучала будто внутри него самого, он улетал вслед за ней, и да, боли не было. Было очень приятно. Пальцы нижней руки нажимали на какие-то точки на ягодице, а верхняя рука поглаживала низ живота, подвздошную кость, талию, бок, и снова живот. В какой-то момент Драко снова расслабился настолько, что погрузился в своего рода медитацию, а голос мастера так гармонично сочетался с музыкой и запахом сандала, будто был записан вместе с аудиодорожкой. — Наше тело — это совершенная система, и органы, функционирующие в нем, должны поддерживать равновесие. Если где-то чего-то не хватает, тело само определит, в какую сторону идет перекос и как это исправить. Однако мы привыкли думать о нем, как о сугубо материальном предмете, тогда как каждая клетка тела — это лишь проявление энергий в физическом мире. И если ваша сексуальная энергия не течет свободно, если есть какие-то блоки, то в конечном итоге именно тело даст вам об этом знать. Я занимаюсь этим достаточно долго, чтобы понимать, что в вашем случае, даже если вы испытываете удовлетворение от акта, по-настоящему ваша энергия не находит выхода. Это скорее механические движения, которые провоцируют безусловный рефлекс организма, нежели истинное удовольствие от взаимодействия с партнером. И вы знаете об этом, вы чувствуете это. Наличие эякуляции во время акта не дает вам должной разрядки, энергия скапливается, стопорится, и поэтому идет явный перекос. Ваш партнер, очевидно, не замечает, что ваше интимное общение перестало вас удовлетворять, а для баланса эта сфера жизни очень важна. Без исключений для каждого. Есть немногие, кто способен контролировать сексуальную энергию без наличия партнера или даже акта самоудовлетворения. Вам нужно раскрепоститься и позволить себе почувствовать, как у вас внутри рождается этот поток сексуального импульса, как он разгорается, как он путешествует по вашему телу. Как дарит вам ощущение полета, вдохновения, возбуждения. И в вашем случае речь идет о женской энергии, о силе принимать, о власти отдаваться в руки партнера. Я говорю о нежности, о ласке, о прелюдии, способной вознести вас к тому пику вожделения, когда потребность быть наполненным пересиливает любые мысли, любые обстоятельства, любые препоны. Когда эта жажда создает в вас готовность наполниться потоком взаимного возбуждения, чтобы вылиться в настоящее цунами из эмоций, из чувств, и это удовольствие является целью каждой клеточки вашего тела… Драко едва осознавал себя, слушая этот голос, эти мантры, эти тонкие переливы колокольчика, и отчетливо понял, что происходит с ним в реальности, только когда Седрик попросил его дышать глубоко, используя живот. — Еще, Драко, глубже, выдыхай в область первой чакры, да, еще… Эмоции Драко были словно за стеклом, он больше не чувствовал их, а понимал, но это были и страх, и стыд, и отвращение к себе, и вина, и эта смесь мешала выполнять указания доктора. И Драко никак не мог понять, как он допустил это. Как не заметил, когда Седрик сделал этот массаж куда более интимным, чем полагалось. Его пальцы уже были в Драко, лаская простату, а верхняя рука массировала лобок, основание члена и яички. — Чувствуешь, как энергия пошла? Уже теплее, уже куда теплее, дыши, вдыхай, еще вдыхай, больше выдох в живот, в пах, вдыхай глубже! Вот так это должно быть… Сейчас-сейчас… Выдыхай! Эти приказы не давали думать здраво, будто доктор выполнял какую-то процедуру, и старался помочь Драко с какой-то проблемой, а движения были техничными, четкими, точными. Буквально каждое прикосновение сильнее разгоняло кровь, но это было настолько нежно, легковесно, мимолетно, что невозможно было не реагировать. — Драко, дыши, мне нужны эти выдохи прямо сюда, мне нужна эта энергия, еще немного, и мы разгоним ее до нужного потока. Еще выдыхай, еще… У Драко уже кружилась голова от такого быстрого дыхания, а еще запахи туманили и обволакивали. Его тело ему словно не принадлежало, и в какой-то момент он понял, что, кажется, он наблюдает за собой со стороны. Потому что Седрик одним мощным движением подвинул его на край массажного стола, ноги Драко уже были закинуты на его плечи, и доктор осторожным, но правильным движением вошел в него. Воздух закончился в легких, но и вдохнуть было невозможно, разгоряченное тело отвечало на проникновение без желания хозяина, который замер в этом отвратительном положении, закрыв глаза и просто позволяя. Седрик все еще говорил что-то о том, что чувствует, как канал открылся, что чувствует тот огонь, который в Драко замер, но не умер окончательно, что женская энергия балансируется. Но в эти моменты все это было не важным. Драко кончил, вскрикнув так, что стены отразили этот его стон несколько раз, но в его голове билось понимание, что он только что изменил своему мужу, и не сопротивлялся. Не сказал «нет», не прекратил это, когда понял, что это уже не просто массаж у врача. — Можно в тебя, я сейчас… — Нет! — Драко скорее выдохнул, чем прошептал, но так отчаянно замотал головой, что чуть не упал со стола. Седрик кончил в свою руку, несколько секунд переживал свои ощущения, а потом наклонился, чтобы Драко поцеловать. Тот отвернулся. Это все, на что хватило его сил. Он хотел подняться и уйти, в душе разлилось ядовитое молчание, он был подавлен настолько, что едва мог смотреть перед собой, но Седрик его остановил. — Стой, стой, мы сейчас очень мощную энергетическую работу проделали. Тебе нужно хотя бы минут десять полежать. Отдышись, расслабься, — с этими словами он помог Драко удобнее лечь обратно. — Вот видишь? — Седрик снова положил руку на подвздошную кость и сделал несколько диагностических движений. — Видишь, таз включился, обе ноги реагируют симметрично. И обрати внимание, стопы развернуты симметрично. Все в идеальной гармонии. Седрик отошел от стола, аккуратно вымыл руки и вытер с Драко его сперму влажным полотенцем. — Ты как, живой? Садись осторожно. Как, голова не кружится? Драко мотнул головой и хотел уже спрыгнуть со стола, не имея сил вымолвить ни слова. Но Седрик его снова остановил. — Подожди, куда же ты торопишься все время? Дай себе прийти в себя, ты сейчас как батарейка подзаряженная. С непривычки можешь себе навредить. И мне нужно тебя стабилизировать. Посиди, я тебе сделаю кое-какую штучку. Драко заторможено кивнул, снова понимая, что музыка уносит его от реального восприятия вещей. А Седрик вернулся, держа в руках чашу и пестик. Он ударил в нее несколько раз, а потом поднес ее к темечку Драко. Что происходило дальше Драко не слишком воспринимал, ему было абсолютно все равно. Звук проходил по телу Драко вибрациями, и каждая часть тела, к которой Седрик подносил эту чашу, откликалась по разному. Но он чувствовал, когда звук приближался и отдалялся, чувствовал, где резонирует, а где нет. — Странно, отзвук есть везде, кроме сердечной чакры… Но я боюсь продавливать сильнее, как бы ты не расклеился после такого… Значит так, одевайся потихоньку, я дам тебе чай, заваривать будешь строго по протоколу. И напиши мне через несколько дней, как ты себя чувствуешь, и что происходит в твоей жизни. Я тут немножко для тебя помагичил, нельзя не закрыть такой подарок. Так что, балансы я восстановил. Спасибо тебе за это… Я сегодня целый день будут излучать и давать… Он говорил что-то еще, но для Драко все это было бредом сумасшедшего. Абсолютным. Он попал к какому-то повернутому на всякой эзотерической хрени психопату, и больше сюда никогда не придет. Оставив деньги на столе, он кивнул на прощание и ушел, пятясь спиной к двери. А едва закрыл ее за собой, сорвался в бег. Он бежал до самой машины, проигнорировав лифт и ударяясь о лестничное ограждение, бежал мимо парковщика, а усевшись в свой седан, понял, что его трясет. Но звуки не шли. Он не мог не просто говорить, он даже мычать не мог. И плакать не мог. Он задеревенел, заледенел, у него всю внутрянку сковало, и как помочь себе хотя бы дышать нормально он не мог. Потому что он изменил своему мужу. Он изменил своему Гарри. Которого любит, с которым у него семья, он не хотел, он не намеревался, он никогда в своей жизни не думал о том, чтобы с кем-то еще даже пофлиртовать. Но он ему изменил. Что теперь делать? Как рассказать об этом Гарри? Как вообще домой вернуться после такого?! И что это за доктор такой, который считает, что трахнуть пациента на столе — это помочь ему решить вопросы со здоровьем? Как он вообще это допустил? Почему не стал кричать, вырываться, почему не сопротивлялся?! Что он за человек такой?! Слезы все не приходили, зато дыхание стало таким частым, что стало похоже на начало панической атаки. У Драко такого раньше не было, но он был свидетелем подобного у Панс в средней школе. Собрав всю свою волю в кулак, он заставил себя дышать ровно, отсчитывая в голове четыре счета. Квадратное дыхание спасало его в критических ситуациях, когда нужно было срочно собраться, успокоиться и убрать эмоции, но раньше он его применял только на работе. Спустя долгий час он все же завел машину и вырулил с парковки. По пути домой в какой-то момент он стал рассуждать о том, что это была просто медицинская процедура. Как массаж простаты или клизма. Это просто медицинское вмешательство для достижения необходимого от лечения эффекта. Ему почти удалось убедить себя в этом, но заезжая во двор, где уже стояла машина мужа, он снова вернулся к своей мучительной панике. Как это не называй в своей голове — хоть процедурой, хоть походом в кино — сути это не меняет. Он изменил своему любимому. Увидев, что свет не горит, Драко немного успокоился. Вошел в дом, почти бегом добрался до ванной и целый час не мог заставить себя выйти оттуда. Вода помогла. Он хотя бы перестал чувствовать себя таким отвратительно грязным. Ненадолго, но все же. А потом пришло понимание, что Седрик был в нем без презерватива. Что он мог чем-то заразить его. Что он теперь не может быть с Гарри. А ведь надо ему как-то об этом сказать… Увидев постель пустой в три часа ночи — он завис на кухне почти на два часа, мучаясь чувством вины, раскаянием, жестоким отвращением к самому себе, Драко запаниковал уже по совершенно другой причине. А что, если Гарри уже знает. Что, если видел его, или ему кто-то рассказал? Обдумав эту мысль, Драко отмел ее — никто не знает, что происходило в кабинете врача, а Седрик не знает даже имени Гарри, не то что его номера телефона. Телефон! Ну конечно! Нужно же просто позвонить… К моменту, когда Драко дошел до телефона, его осенило. Гарри сегодня на конференции. Машина у дома, потому что он взял такси до аэропорта — они обсуждали это утром. В полном бессилии Драко свалился в постель, даже не разобрав покрывало. Его отключило спустя несколько минут. И самым противным было то, что тело Драко буквально пело. Ту разрядку, которую он получил, невозможно было игнорировать. Это был словно укол допинга или приход наркоты. Драко закусил губу в порыве самобичевания, но уже спустя несколько вдохов довольное тело взяло свое — перегруженный за этот вечер мозг отключился. Проснулся Драко от запаха персикового пирога. Гарри сидел у его постели, выставив поднос на ножках у его ног, и любовался. — Привет! Не захотел ждать всех и прилетел ночным… Соскучился… — Гарри погладил кисть Драко нежно и легко, и того передернуло от неизбежной теперь ассоциации. — Не выспался? Работа не ждет, родной мой… Люблю тебя! — он наклонился и поцеловал Драко в висок. Драко хотел поздороваться, хотел тут же признаться во всем Гарри, и даже предложение уже сформулировал, но голоса будто не было. Попробовав снова, он убедился в том, что не может говорить. А когда увидел светящийся, добрый, любящий взгляд понял, что не сможет рассказать об этом. Это его вина, его бремя, и нести его ему в одиночку. Причинить ему такую боль Драко просто не сможет. Он предатель, и он изменник, он самый отвратительный из всех, кого сам же и презирает в этой жизни, но разрушить их семью для Гарри он просто не сможет. — Лапа, что с тобой? Драко пожал плечами и виновато улыбнулся. Снова попробовал сказать что-то — на этот раз ложь, что с ним все в порядке, но голос не слушался. И только сейчас Драко понял, что не сказал ни слова с того самого момента в кабинете Седрика. Понял и испугался. Потрогал горло, будто это могло что-то исправить, но силы в связках не было. И этот страх в его глазах Гарри заметил. — Драко, что произошло? Ты простыл? У тебя болит горло? В ответ Драко покачал головой и снова пожал плечами. Взял телефон с тумбочки и открыл сообщения. «Я не знаю. Просто не получается говорить. Прости.» — Что «прости», Драко, нужно к врачу! Что значит, не можешь говорить? Что произошло? Когда это у тебя началось? «Не знаю, вчера все было нормально» Гарри поднялся с кровати и стал мерять шагами комнату — Я не понимаю… Так, я позвоню Сметвику. Не вставай! Драко и не думал. Тело ломило будто от автоаварии. Вместо этого он залез в интернет. «Причины пропажи голоса» Поисковик выдал кучу статей про ларингит, фарингит и другие заболевания горла, но внизу страницы была статья о временной немоте. Кликнув на ссылку, Драко бегло ознакомился. Суть была такова — иногда психика таким образом реагирует на какое-то стрессовое событие. Да, стресса вчера у Драко хватило — больше некуда. В качестве примера была рассказана история о некоем М, возраст 12, который стал свидетелем того, как фура сбила его собаку, и мальчик молчал три с половиной года. Дальше было описание методов психотерапевтических школ, с помощью которых ребенку вернули голос. Это было победа местного масштаба, кажется штата Алабама, но сейчас Драко куда больше интересовало, мог ли он потерять голос из-за вчерашнего. — Доктор принимает сегодня с полудня. Я позвоню в твой офис, и в свой тоже… Хотя, постой, у меня же сегодня еще командировочный день… Отдыхай, я сейчас схожу в душ и вернусь! Драко кивнул, едва сдерживая слезы. Наконец он смог хоть так проявить всю ту боль, что сковывала сердце от одного только взгляда на любимого мужа. Стараясь не накручивать себя, Драко проверил рабочие чаты, по удаленке закончил несколько эскизов, позволяя Гарри отоспаться после ночного перелета. А в двенадцать они уже стояли у кабинета доктора Сметвика. — Осмотрите его? Это что-то серьезное? — Гарри, забыв о приличиях, даже не поздоровался. — Добрый день, дорогие. Посмотрю, посмотрю. Такой случай в моей практике будет первый. Уверен, там что-то с горлом. Доктор Сметвик открыл кабинет, провел пациента и его супруга внутрь и тут же включил фонарик. — Ну, показывайте! Драко знал, что доктор увидит, но покорно прошел в кресло и позволил себя осмотреть. — Вы можете рассказать весь свой вчерашний день? Что-то же стало поводом для такого резкого молчания? Драко снова открыл телефон и запечатал все, что смог вспомнить. Однако, когда речь зашла о Седрике, он завис. Если он расскажет все, как было, вряд ли Гарри простит его, а как жить без него Драко не знал. «…Я выехал с парковки Даймонд Центра, поехал домой. " — тут его осенило. «На повороте у Стратсонов передо мной вылетел огромный лабрадор, я едва не сбил его. Испугался, но пес не попал под колеса, просто прыгнул в кусты. Я даже остановился, чтобы посмотреть, но собака уже убежала. Потом приехал домой. Сходил в душ, выпил чаю и лег спать. А утром не смог поздороваться с Гарри» — Хм… Возможно, испуг спровоцировал такую странную реакцию. Давайте мы сделаем анализы, на всякий случай, не более. Скажите, вы уже когда-то были в подобной ситуации? «Нет. В детстве у нас были собаки, но их никто не сбивал. И я никогда не сбивал животных на дороге» — Сейчас в клинику, а потом вот к этому вот специалисту. Профессор Снейп — это лучший из тех, кого я знаю. Я договорюсь, он примет вас. Драко едва пережил унизительную процедуру, когда мочился в баночку, а от укола для забора крови его повело и он едва не упал в обморок. Гарри не находил себе места, но старался изо всех сил не показывать виду. — Все будет хорошо. Мы разберемся. Никто из наших друзей не вынесет отсутствие твоего сарказма на общих вечеринках… Мы вернем тебе голос. Правда! Не бойся, любовь моя, все будет хорошо… От этих слов, которые всегда работали лучше, чем пилюли, сейчас Драко стало еще хуже. Он не заслуживает больше такого отношения, он предатель. Он прелюбодей! Он ничтожество! И каждым прикосновением своим теперь обманывает Гарри. Но тот обнимал крепко, прижимал, гладил по спине, не желая отпускать. Они так и просидели в обнимку в комнате ожидания, пока ждали прием. Драко наконец дал волю своим слезам, стараясь не создавать лишней драмы, но не в силах больше копить в себе эту боль. Когда их пригласили к профессору Снейпу, Гарри удивленно и с некоторым раздражением уставился на табличку на двери его кабинета. — Психиатр? Вы думаете, что мой муж притворяется? Или сошел с ума? — Психиатр, молодой человек. И я пока не думаю о вашем муже вообще ничего. Я с ним еще не говорил. А вам нужно подождать за дверью. Любое общение врача и пациента в этом крыле строго конфиденциально. Драко сжал руки Гарри в жесте утешения, а потом решился и поцеловал его в губы, успокаивая, заверяя, что с ним все будет хорошо. Отмечая про себя, как он счастлив, что хотя бы его губы не осквернены изменой. Профессор производил впечатление ужасающее. Понял проблему, он протянул Драко планшет с графическим редактором. — Мне нужно, чтобы вы писали, а не печатали. Это включает те отделы головного мозга, которые нужно оценить для диагноза. Итак, что еще, кроме того, что вы сказали доктору Сметвику, мне нужно знать? «Не знаю» — вывел Драко, и слова появились на компьютере у профессора Снейпа. — Давайте узнаем вместе. У вас был лабрадор в детстве? Вы его любили? «Да, был, да, любил» — написал Драко, соврав. Нет, лабрадор был у соседей, но он знает эту собаку, и легко оказалось соврать об этом, чтобы сделать историю правдоподобнее. — Хорошо. Давайте соберем общий анамнез, пообщаемся предметнее… «Причины? Я поправлюсь?» — спросил Драко, снова начиная волноваться. — Причины могут быть разными, но стресс весьма подходит. Что же до второго вопроса — рано пока что-то говорить. Но давайте же побеседуем! Драко выходил из кабинета Снейпа через два с половиной часа. У него болела рука от постоянного письма на планшете, а еще он был настолько подавлен, что едва мог передвигать ноги. Последнее, что сказал ему профессор, почти убило его. — Я свое звание получил не за красивые глаза. Поэтому скажу вам прямо. Вы не поправитесь. Не потому, что это неизлечимо, пока рано об этом говорить. Но если у вас не было физических травм, то дело в вашей голове. Вы не поправитесь, молодой человек, потому что вы мне врете. И вы не уникальны, каждый пациент врет о себе, причем не только психиатру, но и самому себе. Однако причина вашей немоты — именно в том, о чем вы мне врете. Собака — это прекрасно, но я не ошибусь, если скажу, что у вас такой породы в детстве не было. И не ошибусь, если скажу, что и вчера на подъезде к дому у вас не было никакого инцидента. Был, но где-то в другом месте. И пока вы будете лгать об этом, я не смогу вам помочь. И никто другой, уверен, тоже. Поэтому я говорю вам — я не позволю тратить мое время, оно принадлежит тем пациентам, которые хотят моей помощи. Запишитесь ко мне, когда решите, что вам она тоже нужна и решитесь сказать мне правду о том, что вас так напугало. До этого момента — мои рекомендации: учите язык жестов, подготовьте заряженные гаджеты или блокнот. Учитесь социализироваться, когда вы не можете волеизъявляться голосом. Мои записи закрыты, так что мужу можете сказать все, что угодно. Всего доброго. Драко буквально свалился на подоспевшего к нему Гарри, и хотел попросить отвезти его домой, но лишь открыл рот с пустым звуком. Он не мог говорить. Следующие несколько недель Драко все время пытался найти выход. Благо работа его не требовала устного общения - он просто запросил удаленку, и был искренне счастлив, что его начальник согласовал заявку в документообороте, не позвонив и не уточнив причины. Отношения с Гарри были сложными. Натянутыми, напряженными, совершенно не близкими. И с каждый днем становилось все хуже. Драко ходил к другому специалисту, и тот взял в разработку идею Драко о едва не сбитой собаке. Они встречались три раза в неделю, но подвижек не было, даже близко, хотя Драко думал, что технология одинакова, а причина второстепенна. В конце концов Гарри потерял терпение и сказал, что он готов жить с немым Драко, но жить с чужим Драко он не намерен, и если тот не возьмет себя в руки, то их отношения превратятся в те, которых они оба так хотели избежать, глядя на свои семьи. Что он не говорит пока о разводе, но собственное бессилие от того, что он не может помочь Драко, убивает его. И возможно, им лучше пожить пока раздельно. Что забота Драко о доме, его гиперопека и какое-то совсем новое поведение, выбивают из колеи и создают полное непонимание. Что Драко превращается в кого-то удобного, мягкого и пушистого, податливого и совершенно не похожего на свой характер, и это хорошо на несколько дней и несколько ситуаций, но это не в его духе, это не он, а какой-то незнакомый человек. Что это похоже на то, что Драко считает себя неполноценным из-за своей немоты и играет какую-то роль идеального мужа, а для Гарри Драко идеален такой, каким он всегда был. Наглым, резким, а потом податливым и непокорным одновременно. Что Драко его отрезал от себя в близости, и не столько даже физической, зато создает красивую картинку их обедов, выглаженного белья и помытой машины. Мысленно Драко постоянно улетает куда-то, и Гарри понимает, что у него травма, и с ней можно справиться только вдвоем, но сам Драко только углубляет ту кроличью нору, в которой оказался. После этого разговора Драко понял, что он просто не имеет права так себя вести, что предав Гарри один раз, он сейчас предает его каждый день. Изменой не тела, а изменением самого себя. Он заглаживает свою вину, и эта вина только растет и превращает его в кого-то другого. Того, кто самому себе с каждым днем не нравится все сильнее. Новая встреча с профессором прошла тогда, когда Гарри был на работе. Убер не требует голоса, а за руль садиться Драко больше не мог — слишком сильны были воспоминания о тех часах, что он провел в машине после своей измены. На этот раз они уложились в два часа, и заканчивали они будто где-то в середине пути. Однако оказалось, Драко об этой сессии не помнил многого. Зато многое вспомнил о том злосчастном вечере. А в сочетании с анализами все стало понятнее. Не менее ужасно, даже если более понятно. — Драко, я думаю, вы не поняли, что именно произошло с вами. Состав вашей крови, а также мочи и даже слюны явно говорит о том, что вами манипулировали. Это не значит, что вам ввели что-то противозаконное. Однако в сочетании с некоторыми техниками НЛП, массажа, звуков, такой дым может ввести вас в измененное состояние сознания. Превратив вас на какое-то время в податливого, внушаемого, а главное полностью контролируемого человека. То, что совершил ваш врач, имеет название в юридической плоскости. Это называется статутное изнасилование. И для того, чтобы вернуть себе голос, вам нужно признать факт насилия над собой, и уже потом работать над тем, чтобы пережить эту травму. Я вам очень сочувствую, то, что позволил себе сделать ваш врач — это ужасно. Он воспользовался вами в очень уязвимом состоянии. И более того, он сам такое состояние и создал. Вам нужно время это обдумать и принять. Вы подверглись сексуальному насилию. И надо будет работать над этой травмой. И не день или два — а пока ваш голос к вам не вернется. И пока вы, Драко, не начали переубеждать меня в том, что все, что произошло в том месте, — это банальная измена и полностью ваша вина, я повторю, что вам нужно время. А наше с вами на сегодня закончилось. Драко не помнил, как он вернулся домой. И не помнил, видел ли он Гарри, разговаривал ли с ним, но первой осознанной мыслью в его голове стала мысль о том, что уже рассвет. Жуткое чувство голода погнало его на кухню, где он застал Гарри, сидящего на полу со стаканом в руке. Рядом с ним стояла полупустая бутылка. — Ты не разговариваешь со мной, Драко, ты больше со мной не разговариваешь. И не надо говорить мне, что ты не можешь говорить. Мы на работе целыми днями переписываемся. Ты со своими заказчиками и боссом общаешься в сто раз больше, чем со мной. И я не понимаю, в чем я виноват, за что ты наказываешь меня?! — пьяный Гарри был нонсенсом. Такое случалось всего несколько раз, и ни разу во время их брака. И Драко не мог не видеть в этом собственной вины. Телефон остался где-то в доме, но уйти от Гарри он просто не смог. Опустился перед ним на колени и обнял. Обнял, прижал к себе, стал укачивать, как маленького, не зная, как он может успокоить, как может утешить, как может объясниться иначе, чем прикосновением. Гарри всхлипнул и обнял его в ответ, Драко тоже не смог удержать слезы. Квинтессенция молчания — двое взрослых мужчин ревут на кухне ранним утром. За это время Драко выучил несколько фраз на языке глухонемых, но как назло все это вылетело из головы. Он отстранился ненадолго и показал пальцем на себя, потом сложил сердечко из пальцев, а потом указал на Гарри. Я люблю тебя. Я люблю тебя. И там много-много раз. Пока Гарри не сгреб его в охапку. — Я тоже, Драко. Я тоже. Но я не знаю, что мне делать. Я так больше просто не могу. Скучать по тебе в собственном доме. Так не может продолжаться, нужно что-то менять. «Моя вина» — показал Драко жестами. — Нет. Не твоя. Но я не могу понять, почему этот случай с собакой так сильно на тебя повлиял. Пойми я, я что-то придумал бы. Это какая-то детская травма? Триггер? Что? Что мне делать? — Драко покраснел и стыдливо отвел глаза. Не нужно было ни слов, ни жестов, чтобы Гарри понял, что тот о чем-то соврал. — Чего ты мне не говоришь? Драко снова заплакал, слезы катились по щекам не переставая, а он так и продолжал сидеть на полу, словно нашкодивший ребенок. Гарри терпеливо ждал, периодически прикладываясь к стакану. Гарри видел, что Драко решается. И он дождался. Драко встал, протянул ему руку и потянул за собой. Открыл компьютер, чтобы не мучиться с мелкими буквами на телефоне и написал. «Меня изнасиловали». Гарри не поверил своим глазам. Долго вглядывался в экран, потом неверяще смотрел на Драко, потом снова читал написанное. Его глаза застыли на черных буквах, будто приклеились, а Драко не мог сохранять спокойствие, пока дожидался реакции Гарри на его признание. Ему казалось, что Гарри разозлится, но когда Гарри увидел этот страх в глазах Драко, тут же встал на колени перед ним и снова обнял. Драко этого не выдержал. Подхватился, стал расхаживать широкими шагами по гостиной, а потом и вовсе ушел в спальню. Он понимал, что ему нужно все рассказать. Сейчас нужно все Гарри рассказать, но как, если он сам до конца в это не верит? Если его не били, ему не угрожали, над ним не издевались. Если у него нет ни одного синяка. Если он кончил. Если ему было физически очень, очень хорошо. Если он просто лежал и позволял себя использовать, да еще и стонал при этом? Как такое признать перед самим собой насилием? И как это Гарри объяснить? Гарри вошел в спальню тихо, обнял его со спины. — Не надо сейчас ничего говорить. Скажешь, когда будешь готов. Или и вовсе не скажешь. Я знаю, когда. Я только не знаю, кто? — на этих словах голос Гарри потемнел, налился ненавистью, налился такой угрозой, что у Драко мурашки по спине побежали. Он помотал головой. «Не скажу» — понял Гарри. — Как я могу тебе помочь? Что я могу сделать? Ты должен знать, что это не твоя вина, слышишь? Ты ни в чем не виноват! Это вина того, кто… Вся ответственность должна лежать на этом ублюдке, а не на тебе! Слышишь? Но вот ответственность за нас — она наша. Не прячься от меня, я люблю тебя, я так сильно тебя люблю… Мы со всем справимся вместе! Впервые с того момента, как Драко вышел из кабинета Седрика, он смог сделать свободный вдох, и выдох тоже дался ему легко. Две следующие недели он исправно посещал Снейпа и возвращал свою жизнь в привычное русло. Старался ходить в тренажерный зал и брал каждый свободный заказ. Перестал так часто готовить и пригласил клининг, чтобы освободить выходные. Профессор сказал, что так или иначе пока он не говорит, но это не значит, что его жизнь должна быть поставлена на паузу. И чем меньше напряжения будет в этой теме, тем проще пройдет кризисный этап. Они работали над последствиями насилия, разбирали каждую из негативных эмоций, пережитых Драко во время инцидента. И в какой-то момент речь зашла об интимной жизни с Гарри. Они все еще не были близки с того дня, когда Драко перестал говорить. Но профессор спрашивал не об этом. О том, что делал с ним Седрик, и чего не делал Гарри. И почему вообще у Седрика возникла идея, что для Драко в сексе с Гарри есть что-то неудовлетворительное. Это было неприятно и больно обсуждать, и именно это и стало камнем преткновения в работе над этой травмой. Потому что самым болезненным для Драко было понимание, что Седрик оказался прав, и такого удовлетворения, которое испытало тело Драко с Седриком, с Гарри он не испытывает уже очень давно. Это давило, это было страшно — что ему понравилось то, что с ним Седрик сделал. Это было хорошо. И тот стон… Профессор с пониманием и вселенским терпением отнесся к этим выводам. И сказал, что секс под запрещенными препаратами тоже приносит куда более яркие и незабываемые впечатления и ощущения. Исключительно потому, что включаются гораздо большие ресурсы организма, и под химическим воздействием в кровь выбрасывается такой коктейль из гормонов, который достаточно трудно спровоцировать исключительно эмоциональным статусом. Это не значит, что это естественное положение вещей. Очевидно, врач знал, что делает, и знал, куда давить, какие слова говорить и какие смеси разжигать, чтобы добиться именно такого результата. Однако сейчас речь идет не о прошлом, а о том, сможет ли Драко проанализировать их отношения с Гарри, чтобы сделать их для себя не просто нормальными, а восхитительными, сможет ли он создать этот коктейль за счет любви и взаимопонимания? — У вас сейчас есть некоторое преимущество, Драко. Вы не можете говорить. А значит, вам нужно установить новый язык — жестов, телодвижений, прикосновений, чтобы вы могли дать Гарри понять, что вам нравится, а что нет. А заодно и для себя это тоже определить. Мы меняемся, наши предпочтения тоже. Можно заново выучить себя и партнера. Подумайте об этом. Этот разговор привел Драко снова в спальню. Снова с Гарри. Но на этот раз Драко как смог объяснил Гарри суть их разговора с профессором, и цель их нахождения в постели была вполне конкретная. И Гарри с таким энтузиазмом, с таким рвением принялся заново понимать своего супруга, что Драко в первый десяток минут даже прослезился, что не могло не сказаться на его настроении. Однако Гарри был настойчив, внимателен, терпелив, перепроверял свои новые выводы и постоянно возвращался к их условным сигналам, чтобы быть уверенным, что все делает правильно. Такая забота поражала Драко и давала свои плоды, потому что желание разгоралось все сильнее и сильнее, и когда Гарри решился поцеловать его внизу, это было прекрасно. Драко сам потянулся за поцелуем, не желая достигать разрядки так — несимметрично, эгоистично, и губы Гарри тоже были прекрасны. Кровь пламенела под кожей, Драко плавился сам, не отводя глаз от Гарри, словно перепроверяя, что это именно он рядом. Гарри шептал ему, какой он красивый, какой желанный, какой любимый. И как Гарри счастлив видеть его таким открытым, таким родным в своих руках. Теряться в этих руках было совсем не страшно, а возбуждение создавало словно единый ритм сердец. Гарри осторожничал, доводил до исступления, а потом отступал, и снова, и снова подводил Драко к пику наслаждения. Когда в очередной раз Драко чувствовал подступающий оргазм, его грудь переполнило ощущение совершенного счастья, а потом он понял, что задыхается. Что его дыхание такое частое, такое глубокое, но воздуха все равно не хватает. Такое же частое, такое же глубокое, как там, с Седриком. И это короткое «дыши»… — Не-ет! Нет! Нет, уйди! Уйди, не трожь, я не хочу! — заорал Драко, отползая, отдаляясь, стараясь исчезнуть из этих обстоятельств. Гарри тут же смело с кровати, они так и застыли — Драко в углу постели в свернутых одеялах и его муж в противоположной части спальни. Несколько секунд Драко приходил в себя, а потом вдруг хрипло прошептал: «Гарри…» Гарри не смел двинуться с места, но Драко вытянул руки вперед, показывая, что желает объятий. — Гарри, я… — Ты говоришь, Драко! Иди ко мне! — он неловко натянул пижамные штаны и вернулся на кровать. Обхватил мужа за плечи, завернутые в простыню, и так и держал, пока Драко сам не извернулся и не прижался к нему всем телом. — Я люблю тебя, Гарри. Я так сильно люблю тебя, прости меня, прости, я люблю, прости… — он все шептал и шептал, а Гарри мог только сцеловывать слезы с его щек, пока Драко не прошептал уже иначе: «Я хочу тебя, Гарри. Без этих практикумов сексуального образования. Хочу, сейчас, внутри, чтобы глаза в глаза». Гарри понял все, чего тот не сказал, и тут же накрыл его собой. Ото всех собой закрыл, оставляя только мир наедине друг с другом. Простыни, одежда, все рассыпалось будто само по полу, потому что Драко нужно было видеть Гарри, а Гарри нужно было видеть Драко. Своего, ершистого, язвительного, любимого. Когда Драко решился противостоять Седрику, хотя бы высказав ему то, как он чувствовал себя после того, что тот сделал, Драко его не нашел. Кабинет оказался в аренде у девочки-маникюрши, а администратор бизнес-центра сказал, что на врача поступило несколько жалоб и он сменил место оказания услуг на другой город. Гарри узнал об обстоятельствах того, что произошло с его супругом только четыре года спустя. Драко решился рассказать все, особенно то, что пугало его сильнее всего. Это было трудно говорить, и слышать Гарри это тоже было трудно и больно. Они прошли через это. И вышли еще сильнее и ближе. И да, секс у них разнообразный. И все энергии в балансе. Они об этом позаботились, и продолжают совершенствоваться.