Свобода, брак, месть.

      До заклинания, пущенного ей в спину, Гермиона не была столь потерянной и шокированной. Гарри всё же был её другом, пусть бывшим и не оправдавшим её доверия, но как подлого предателя она его не воспринимала. По мнению Гермионы, Гарри был самолюбивым подростком, выросшим без друзей и родительского тепла, а после его обольстили идеи хитрого манипулятора Дамблдора и циничные поучения безнравственного Сириуса Блэка, но и только. Увы, Гарри, скорее всего, не друг ей — так считала девушка уже на пятом курсе Хогвартса, но он и не законченный подлец, так ведь? Как же она ошибалась…       После заживления ран Гермиону невероятно сильно волновало то, что способность к предательству может быть столь же сильна и в ней. Разве не она с лёгкостью и без зазрения совести подлила Рону и Гарри зелья для снижения либидо? Разве не она спланировала и осуществила покушение на Грюма, а потом насильно женила на себе Северуса Снейпа, в которого была влюблена с шестого курса? А если её собственная безоглядная решительность в действиях и стремление всё контролировать — это стремление походить на Альбуса Дамблдора и Гарри, ведь ещё недавно она ими восхищалась?! А что, если она нагло навязала себя Снейпу, а теперь им манипулирует с помощью секса, домашнего уюта и послушания, создав себе ложный имидж умной и надёжной ученицы и хорошей жены? Это страшно угнетало молодую женщину.       Подобные размышления жены не стали тайной для Снейпа, всё же он был хорошим легилиментом, а большая часть тревог Гермионы была ясно написана на её лице. Сомнение в себе самом после того, как тебя подло предал друг детства — как же это было ему знакомо! Двадцать лет назад Снейп сам прошёл через этот ад, и никого не было рядом. Теперь, когда волшебник поверил в лучшее будущее, он не мог оставить без помощи ту, кто снова научил его любить жизнь. И точно не мог простить негодяя Поттера, едва не убившего его Гермиону. Дуэль с этим подонком была для Северуса делом решённым, но это могло подождать до мая 1999 года, а вот спокойствие любимой ему нужно было восстановить прямо сейчас. Одним сексом такие переживания не лечатся, считал зельевар, обдумав душевные метания Гермионы, но осознание того, что близкий человек всегда рядом, могло помочь его излишне совестливой гриффиндорке.       Так и родилась необычная для волшебника идея, что до Рождества ему и Гермионе очень важно посетить соседний архипелаг — Шетландские острова. Там, на главном острове Мейнленд, расположено самое древнее поселение ликанов в Британии, некогда породившее легенды о вулверах, там до сих пор возле наиболее магически активных островов живут селки и водятся небольшие табуны келпи. Туризм и новые приятные впечатления могут кардинально изменить настроение юной женщины, да и сам Снейп мало куда ездил за тридцать восемь лет своей жизни ради собственного удовольствия. И ехать лучше всего сейчас, пока есть относительно свободная неделя до рождественских праздников, ведь совсем не просто так Люциус Малфой начинал при каждой встрече со Снейпом разговор об отмене вызова Гарри Поттера на магический поединок. Зельевар, конечно, понимал, что не слишком разумно для беглого Пожирателя смерти вызывать на дуэль юного героя магической Британии, но отменять собственное решение он не считал возможным. Поэтому чете Снейп стоило временно отдалиться от глаз местной власти, покуда уговоры не сменились на прямые угрозы или запреты. Совсем не по-слизерински это — вступать в открытый конфликт, если можешь спустить проблему на тормозах.       Считая так, слизеринец Северус Снейп напрочь игнорировал своё нежелание хоть как-то замять собственную проблему с Поттером младшим. Только поединок чести мог удовлетворить волшебника.       Да ещё и леди Блэк… Совсем не просто так посол магической Британии недавно на несколько дней уезжала в Лондон, а после опять стремительно вернулась в Керкуолл и в последнее время взяла в привычку завтракать только в ресторане «Северное море», явно выжидая возможности поговорить с хозяевами этого заведения. «Ох уж эта женщина! — размышлял Снейп, в очередной раз выходя из собственного дома и ресторана через чёрный ход, не желая встречаться с давней знакомой. — Бросить сына на семнадцать лет леди Блэк может легко, а вот понять, что за эти годы парень стал законченным негодяем, для неё слишком тяжело! Сколь просто быть матерью героя, не воспитывая задиристого мальчишку ежедневно, а только красиво страдая на публику о разлуке с сыном, находясь на вилле Блэков в Ницце! А теперь все обязаны её «бедного мальчика» понять и заодно все мерзости ему великодушно простить. Гарри же «не хотел» и теперь «сожалеет»…»       А теперь лично он и его жена должны прятаться от этой матери года и день за днём игнорировать её сов. А что делать? Говорить им с леди Блэк точно не о чем, с давней любовью зельевар для себя уже всё решил с тех пор, как осознал подлинный характер Лили. А вот с её сынулей ему ещё придётся разбираться по-взрослому, дуэль — дело мужчин, извинений Гарри Поттера он не примет! Мало что так сильно возмущало волшебника, как неумение и нежелание взрослых людей отвечать за их собственные поступки.

***

      — Северус Снейп решил ЧТО, Малфой? Семейно отдохнуть? А отозвать свой грёбаный вызов на дуэль с Гарри Поттером-Блэком он всё ещё не решил?! Это так же мило, как и твои выдающиеся способности дипломата, мне теперь очень ясно, Люциус, сколь велико твоё влияние на ликантропа Снейпа, — Ричард Гринграсс был груб, как истинный аристократ. Если ему что-то не нравилось, лорд магии не сдерживал себя.       — Лорд Гринграсс, я уверен, что отменять своё решение насчёт дуэли с Поттером младшим Северус Снейп не намерен. Но магический поединок запланирован на май, а за это время многое может произойти, — официальным тоном отозвался Малфой.       — Что именно? Неубиваемый юноша захочет извиниться перед бывшим профессором? — саркастично поинтересовался легат графства Оркни.       — Возможно всё. Но самым разумным со стороны нас, властей Оркни, было бы дать ситуации идти своим чередом, — осторожно сказал светловолосый маг. — Если подумать, то мастер зелий Снейп в своём праве. Поттер пытался убить его жену!       — А лорд Блэк и министр Бруствер тоже в своём праве и они очень хотят знать, почему Пожиратель смерти Северус Снейп всё ещё не гостит у них в Азкабане! На счастье Снейпа, отдавать хоть кого-то из жителей нашего графства на «справедливый суд» в Британии я не собираюсь, — лорд Гринграсс раздражённо взмахнул рукой и продолжил: — Нам как раз важно вытащить как можно больше магов из Азкабана, а то совсем обнаглели бывшие соотечественники. Подумать только, Люциус, мы с тобой британцы и так отзываемся о магической Британии! — вдруг усмехнулся легат.       — Ну, это как раз объяснимо, — ответил давнему другу Малфой. — Очень естественно ненавидеть режим, который вынуждает тебя жить в изгнании и не даёт свободы для твоих друзей и родных. А для графства Оркни открываются очень неплохие перспективы. Оба архипелага просто усеяны сильнейшими источниками магии, древние дольмены и те до сих пор работают! Это кладезь для местных артефакторов и отличные возможности для исцеления магов со всего мира. Да и местные оборотни, благодаря кругам силы, уже не чудовища, а скорее анимаги. Сквибы, не нарушая Статут Секретности, очень выгодно интегрируются в бизнес-проекты маглов. Мы сейчас по сравнению с британцами в куда более выгодных условиях, и почти все нынешние беженцы от британских «сил света» — это наши будущие граждане. Нам нельзя прогибаться под требования Кингсли, тем более выдавать британским властям кого-то из наших граждан! Сейчас Оркни для всех — острова безопасности, если сегодня мы отдадим им Снейпа, кого они захотят уничтожить с нашего согласия завтра? Тогда что у нас останется от репутации независимого графства?       — Это я как раз понимаю, Люциус, — зло выдохнул Гринграсс, — и наглого зельевара черномазый Кингсли точно не получит. Тем более мы в долгу перед этим мордредовым шпионом, полукровка Снейп помог вовремя окончательно упокоить лича Волан-де-Морта, а Дамблдор, как сквиб, куда менее опасен. Но, видит Мерлин, эта дуэль с юным Поттером очень некстати, хотя поставить на место мерзкого неубиваемого юнца давно пора.       — Да, Ричард, но время до мая ещё есть. Посмотрим, что можно сделать, во всяком случае, я приложу все усилия, чтобы эта дуэль не стала для Снейпа и нашего графства серьёзной проблемой.       — Но ты не уверен, что сможешь уговорить Снейпа отозвать вызов на поединок, ведь так?       — Я совсем не уверен в этом, но некие рычаги влияния на эту личность у меня всё же есть. И очень хорошо, что сейчас строптивый зельевар-оборотень вроде как в отпуске. Пусть душевно отдохнёт и очистит мозги от гнева, это очень пригодится…       На этой не совсем оптимистичной ноте и закончился разговор будущих родственников о своенравном зельевере и весьма упёртых соседях, фанатично преследующих «тёмные силы». Совсем министр Бруствер расстановку сил не понимает, если решил требовать от правителей Оркни выдачи Северуса Снейпа. Здесь едва ли не половина населения сочувствовала Тому Реддлу, так или иначе помогая ему в Первую и Вторую магическую войну, а вторая половина — это ликантропы и сквибы, те, кого силы света и тьмы людьми не считали вовсе.       Создавать опасный прецедент, выдавая хоть кого-то из островитян на суд соседнего государства, легат Гринграсс совсем не собирался. Он по-слизерински желал своевременно устранить юридически опасную ситуацию — магический поединок гражданина Оркни с подданным другого государства. Вот только ликантроп Снейп не был настроен на мирное решение вопроса.       Но и другая сторона конфликта тоже была настроена на дуэль до смерти. Ох, зря младшая сестра позаботилась, чтобы Гарри Поттер лично увидел её воспоминания о событиях в древней крипте! Лира Блэк почти сразу же пожалела о сделанном: её брат, осознав, что случилось в Хэллоуин 1998 года, тут же пришёл в ярость.       Избранный юноша считал, что его предали все. Главной тварью стал Дамблдор, который сперва годами использовал его как проходную пешку в своих играх, а затем замыслил его убийство. Мать и отчим были виновны, по мнению молодого мага, в том, что оставили его беспомощным ребёнком в полной власти бородатого манипулятора. Невилл, Гермиона и Полумна в один момент стали из друзей подлыми предателями, посмевшими иметь собственные планы в тайне от Гарри. Семья Уизли так и осталась в представлении Гарри жадными прилипалами к чужой славе, а Лира оказалась наглой и противной выскочкой, одним фактом своего рождения укравшей у старшего брата любовь матери и отчима.       Только мнение о бывшем профессоре Северусе Снейпе у Гарри не изменилось вовсе. Мерзавца ликантропа требовалось убить, как это животное и заслужило! Что этот зверь себе позволяет? Любить мать Гарри, быть школьным врагом его отца, придираться к Гарри во время учёбы, а после жениться на его сокурснице? Если бы этот сальноволосый урод не умел варить Амортенцию, то сделать своим агентом Гермиону, а потом жениться на ней у этого слизеринского гада точно бы не получилось. Кому из молодых волшебниц нужен старый уродливый ликантроп? Снейп что, хотел очаровать заучку Герми своей личной библиотекой?       О да, Гарри ясно понимал, зачем мерзкий зельевар всё это затеял — только для того, чтобы унизить его! Снейп точно рассуждал, что если Джеймс Поттер когда-то увёл у него Лили Эванс, то его сын не должен получить Гермиону Грейнджер! Для Поттера младшего есть только младшая из Уизли — дочка скандальной Молли… А ведь Гермиона сильно нравилась Гарри, на первых курсах точно, пока взрослые маги, которым Гарри доверял, не помогли ему понять, что подруга — всего лишь грязнокровная заучка. На Святочном балу 1994 года, когда волшебно наряженная Гермиона танцевала с Крамом, Гарри очень ясно осознал, насколько Грейнджер красивее Чжоу Чанг и Джинни Уизли.       Теперь эти ложные друзья и изменница Гермиона, видите ли, спасли Гарри от замыслов Дамблдора. «Хотите унизить меня, уже не избранного, своим великодушием, предатели? Спасибо, но теперь меня, победителя Волан-де-Молрта устроит только месть. Всем! И в первую очередь бывшей подруге Гермионе и сволочи Снейпу! Сальноволосый ликантроп вроде бы спас от непростительного заклятья свою подлую грязнокровку? А почувствует ли этот застёгнутый на все пуговицы гад боль, если Гермиона погибнет? Будет ли вам очень плохо, сэр, если вы потеряете свою миссис Снейп?» Зверея от ярости, бывший Избранный со вкусом обдумывал простую идею: если грязнокровка Грейнджер не досталась ему и выступила против друга детства, пусть же она не достанется никому, а её смерть станет отличной местью для ненавистного зельевара! Эх, как было бы хорошо, если бы бывший профессор зелий всё ещё очень нуждался в магии жены ради собственного исцеления, тогда гибель Гермионы, кроме личных переживаний, принесла бы Снейпу либо смерть, либо потерю магии. Это был бы отличный вариант, по мнению юного мага.       Зеленоглазый юноша очень надеялся, что у него получится полностью разрушить жизнь ненавистного шпиона Снейпа, расправившись с предательницей Гермионой. И на ближайшие Рождественские каникулы у него были большие планы. Для того, чтобы организовать небольшое путешествие на Оркнейские острова, ему нужно дней пять, совсем немного денег и чужая волшебная палочка. Главное — никого не посвящать в свои планы, да на всякий случай наложить «Обливиэйт» на малявку Лиру, чтобы избалованная сестрёнка не лезла в дела старшего брата.       Всё же младший Поттер был крайне везучим человеком с самых юных лет. Недаром Альбус Дамблдор сразу приметил годовалого ребёнка, лёгким поворотом головы уклонившегося от «Авады», пущенной в него Томом Реддлом; старый интриган тут же избрал столь везучего мальчика для будущего вместилища своей души. И прогадал, счастливчик Гарри был спасён от этой участи.       Гарри, отправившись в вояж на Оркнейские острова, ровным счётом ничего не знал о наёмном убийце, которого нанял его отчим Сириус Блэк, дабы решить все проблемы пасынка разом. Также он ничего не узнал о мытарствах братьев Уизли несколько месяцев назад в связи с полным отсутствием каминной связи в Терсо, единственном городе, откуда из Британии отходил паром до Стромнесса.       Гарри Поттер аппарировал в Авимор, а уже там купил билет до Терсо на рейсовый междугородний автобус. Путешествие по шоссе длиною в полдня не слишком утомило Гарри, а после прибытия в Терсо юноше было нужно только купить билет на паром до Оркнейских островов. Всего два часа до ожидания парома в уютном портовом кафе, погрузка, ещё около трёх часов путешествия по морю — и вот храбрый гриффиндорец, твёрдо решивший убить подругу детства, уже сходит с парома в городе Стромнесс, в другом магическом государстве. Но эта мелочь совсем не волнует будущего лорда Блэк.       Прибыл Гарри туда 24 декабря 1998 года в девять часов вечера, всего за десять минут до прихода в порт местного парома с Шетландских островов. Встречающие в порту с нетерпением ожидали, кто же прибыл к ним из Леруика на Рождество. В числе встречающих Гарри неожиданно для себя увидел свою мать в сопровождении Рона и Перси Уизли, они напряжённо смотрели на людей, стоящих вдоль борта на причаливающем пароме, почти таком же, как тот, что привёз сюда Гарри. Проследив за взглядом леди Блэк, Гарри сразу узнал среди пассажиров бывшего профессора зелий и его кудрявую спутницу — именно тех магов, которым он решил испортить всю жизнь.       Профессиональный киллер магического мира Ларри-счастливчик, увы, настоящим счастливчиком не был, ему пришлось потратить гораздо больше усилий для того, чтобы через мир маглов добраться до Оркнейских островов. И только он собрался выполнить заказ лорда магии, как оба «его подопечных» внезапно покинули Оркнейские острова, хвала Моргане, всего на несколько дней, но эти дни ему предстояло провести в мире маглов, прячась и от магловских полицейских, и от оборотней-шерифов, подчинённых Августы Лонгботтом, которые отслеживали всех подозрительных приезжих из Британии, очень рьяно оберегая покой здешних магов и сквибов. Но Ларри справился с этой непростой задачей, и вот в нужный день он терпеливо ждал, когда его цели — супруги Снейп — сойдут с парома. Действовать лучше всего в порту, заранее решил Ларри. Тёмный вечер, толпа, пассажирский порт, совмещённый с грузовым, есть куда отойти после исполнения заказа. И всё было бы отлично для Ларри из Лютного, если бы не вмешательство какого-то очкастого дилетанта. Узнать в этом молодом маге Героя всей Британии Ларри не мог, ибо газет он не читал принципиально, а афиши любых властей наёмник игнорировал — о чём хорошем власть может известить изгоя?       А у этого зеленоглазого нахала был простой и надёжный план: подождать, пока по трапу начнёт сходить толпа пассажиров, и с помощью простой «Левиосы» с силой направить остро наточенное шило в бок грязнокровке Гермионе. Почему не в сердце? Ну, это ещё вопрос, что эффективнее: нанести удар в сердце, который могут заметить и предотвратить, или несколько сильных ударов в печень, которые не сразу почувствует даже сама жертва. Но в первый раз в жизни Гарри фатально не повезло. Сначала его действия заметил профессионал Ларри и при помощи «Фините Инкататем» обезвредил невесть что, летящее к «его клиентке», Ларри не был настроен терять гонорар, если «его клиентов» убьёт кто-то другой, а потом Гарри заметил его «лучший друг» Рон Уизли и стал активно проталкиваться к приятелю. Тут уж Поттеру стало не до тихих действий.       — Сектумсемпра! — воскликнул Гарри, направив на толпу волшебную палочку, торопясь успеть, пока Рон не протолкался ближе к нему.       «Сектумсемпра» была самым любимым заклинанием Гарри. Очень действенное заклятье, это Гарри уже лично проверил на Драко Малфое, к тому же мало кому известно, что это одно из Непростительных. Но совсем незнакомый маг не только успел применить щит «Протего», но и, отведя от себя опасное заклятье, направил его на самого Гарри. Снейп действовал точно так же, защищаясь от оглушающих Минервы МакГонагалл, тогда зельевар вырубил заклятьями МакКошки обоих Кэрроу. Сейчас «Сектумсемпра» вернулась как бумеранг к Гарри и врезалась в его руку. Поттер и наконец протолкавшийся к нему сквозь толпу Рон с одинаковым ужасом смотрели на правую кисть руки Гарри, уже лежавшую на чёрном асфальте, но всё ещё сжимавшую волшебную палочку…       Разноголосый испуганный гомон маглов вокруг и голос Перси Уизли, словно издалека, «Остолбеней»…       Для Рона Уизли эти события развивались ещё более сумбурно. Вот он и Перси отправились с леди Блэк в Стромнесс встречать гада Снейпа, с которым так сильно хотела поговорить мать Гарри. Вот начал причаливать долгожданный паром, а через миг Рон заметил в толпе Гарри Поттера. Ах да, в Хогвартсе уже каникулы, и Гарри, скорее всего, решил навестить мать.       Рон сразу окликнул приятеля и стал активно протискиваться к Гарри, но друг детства не торопился узнать его, напротив, Поттер стал колдовать, совсем не думая, что находится среди маглов. Через минуту в него полетело заклинание от человека в сером магловском пальто, и Гарри заорал: «Сектумсемпра». Кого хотел поразить его однокурсник, осталось для Рона неизвестным, Гарри метил вроде бы в пассажиров парома, но «Протего» применил всё тот же тип в сером пальто.       И вот уже через миг на пирсе лежит рука Гарри Поттера, отсечённая его собственным заклинанием. Хвала Мерлину, возле Гарри объявилась пара здешних шерифов с маглоотталкивающими амулетами, уверенно говоривших, что всё, что происходит здесь — это киносъёмка. Да уж, эти оборотни смогут уверить всех в чём нужно без всякого «Обливиэйта» и доставить потерпевшего к целителям смогут тоже! А брат Рона Персиваль, удерживая Лили Блэк, как раз что-то говорит ей о здешних целителях и что-то объясняет шерифам, указывая то на Гарри, то на мага в сером магловском пальто, которого он заколдовал. Хорошо, что братья Уизли сейчас ни при чём и даже помогли местным властям и Гарри Поттеру.       Спустя полчаса после переполоха в порту, к счастью, вовремя замятого шерифами Стромнесса, в местном магическом отделении полиции было достаточно многолюдно. Целители, свидетели и шерифы старались по мере сил помочь пострадавшему герою Британии Поттеру, успокоить его мать леди Блэк и выяснить у арестованного, что же, собственно, произошло в порту.       С помощью пострадавшему было сложнее всего, даже Северус Снейп, к счастью для целителей оказавшийся одним из приглашённых свидетелей, никак не мог помочь сыну Лили. Да, заклинание «Сектумсемпра» придумал он сам больше двадцати лет назад, а десятью годами позднее он же создал контрзаклятье «Вулнера санентур». Но это Гарри помочь уже не могло, ведь если «Сектумсемпрой» была отсечена какая-либо часть тела, восстановить её невозможно никакими заклятиями. И вырастить заново — тоже, словно бы кисть руки откусил некий магический зверь. Пожиратель смерти Северус Снейп очень старался, придумывая заклятье, приносящее максимальный вред.       Гораздо больший интерес вызывало у шерифов то, вследствие чего юный герой Поттер стал инвалидом. Допрос с «Веритасерумом» позволил узнать много любопытного.       Волшебник, защищавшийся от Гарри Поттера, оказался наёмным убийцей, этот Ларри-счастливчик был нанят за очень весомую сумму в галеонах Сириусом Блэком для убийства Северуса Снейпа. Зачем это было нужно лорду магии, наёмник не знал, а выполнить взятый заказ ему помешал какой-то сумасшедший очкастый молодой маг.       В свою очередь, Гарри Поттер поведал властям, что он прибыл в Свободное магическое графство Оркни совсем не для рождественской встречи с матерью, а тоже ради чужой смерти. Гарри желал лично убить давнюю подругу Гермиону Снейп. Будущий лорд Блэк после глотка «Веритасерума» высказывался более чем откровенно. Если уж Гермиона не пожелала стать его, Поттера, любовницей, то оборотень Снейп должен сделаться вдовцом и потерять магию.       Северус Снейп обдумывал услышанное, и его бесило то, что дуэль с Поттером младшим придётся отменить. Как вызвать на поединок калеку, не способного держать волшебную палочку? Но, по мнению зельевара, даже замысел убить Гермиону делал бывшего Избранного достойным смерти. Снейп злым взглядом проследил за тем, как целители вместе с Поттером в магических оковах аппарировали в санаторий Малфоев, а Лили последовала вслед за сыном, и оглянулся на притихшую жену. Гермиона тоже была одной из свидетелей и сейчас, после откровений друга детства, чувствовала себя ужасно. Волшебник поспешил успокоить её.       — Забудь об этих людях, Гермиона. Из Лили Эванс могла бы получиться замечательная женщина, как из тебя, милая, если бы она приложила к воспитанию собственного сына чуть больше душевных сил.       — Я это понимаю, Северус. И больше совсем не виню себя в поступках Гарри, но за что он так ненавидит нас? Меня…       — Тебя, милая, — со значением сказал маг. — Несбывшаяся любовь часто перерождается в невесть что. Ты не стала игрушкой для Избранного, а решила помочь тому, кого полюбила, — невесело усмехнулся Снейп. — Лишь Мерлин знает, что ты в озлобленном сорокалетнем учителе нашла, но младшему Поттеру это не по вкусу…       — Человека нашла, в очень трудной жизненной ситуации. Разве этого мало?       — Мне — более чем достаточно. И если бы этот наёмник не отрубил сыну Джеймса руку, которую этот негодяй решил поднять на тебя, я бы его закопал на милю в землю, живьём, — Гермиона почувствовала, что её муж совсем не шутит, говоря это.       Совсем не желая, чтобы Снейп разозлился, Гермиона поспешила немного успокоить мужа. Поцелуи — это очень банально, но приятно для них обоих и очень отвлекает от неприятных гостей из магической Британии. Чопорный Северус Снейп поначалу сопротивлялся… Поцелуи в общественном месте, на виду у всех… Недопустимый ужас! Но это сопротивление девушке удалось подавить, хотя сладкие поцелуи в полиции — совсем не то, что поцелуи дома. Чету Снейп вскоре отвлекли от этого приятного занятия.       — Снейп, прости, что отвлекаю именно сейчас, — раздался голос Люциуса Малфоя, — но ты даже не представляешь, кого в наш санаторий доставили с серьёзным ранением!       — Более чем представляю, Люциус! — отозвался зельевар, неохотно отрываясь от жены и предосудительного занятия, чтобы ответить другу. — Я лично, как свидетель, только что слушал допрос Гарри Поттера, когда юный негодяй под сывороткой правды каялся в своём намерении убить Гермиону. Кстати, его отчим озаботился нанять киллера уже для меня лично. Нас спасла только воля магии, обычно против наёмных убийц мало что помогает.       — Но это же прекрасно! — восторженно сказал Малфой. — Теперь Гарри Поттер — арестованный преступник, которого ранил нанятый Сириусом Блэком киллер! Дуэль между тобой и сыном Джеймса невозможна, он теперь инвалид на всю жизнь. А вот выслать его, раскрыв всю эту историю в магической прессе, очень даже возможно! Нота протеста от нашего графства магической Британии будет просто великолепна!       — Люциус, признайся, ты спишь и видишь, как ещё больше утопить репутацию Британии, ведь так? — спросил зельевар.       — Допустим, так, — не стал уклоняться Малфой старший, — их диктатура меня бесит. Пора поставить власти Британии на то место, которое они заслужили. И послы у них очень странные, и Великие наставники юных героев вызывают большие сомнения, да и сами герои один лучше другого!       — Представляю себе, Гарри Поттера в твой санаторий как раз сопровождал Рон Уизли, — фыркнул Снейп. — Твоему сыну предстоит лично понаблюдать за общением школьных друзей в неформальной обстановке! Да ещё там Лили Блэк, которая уже успела прослушать допрос сынули, нужно думать, леди в полном восторге!       — Это мой будущий родственник Ричард Гринграсс в полном восторге, у него есть законный повод объявить леди Блэк персоной нон грата и выслать с нотой протеста в руках прямиком к Кингсли!       — А насчёт Поттера и этого наёмника всё гораздо сложнее, — понимающе ответил темноволосый маг. — Как мне кажется, наш легат будет торговаться с Бруствером за ряд уступок, и предметом торговли будет высылка этой пары беспредельщиков прямо в Женеву для определения их на постой в Нурменгард?       — Ты всегда был неглуп, — отозвался лорд магии. — Для того, чтобы мы не извещали весь магический мир через прессу о сегодняшних событиях и предоставили Гарри Поттеру свободу, Кингсли должен будет выпустить из Азкабана ряд магов.       — А он выпустит? Списать Поттера в утиль сейчас тоже очень удобно для нынешнего министра магии Британии.       — А куда ему деваться? — удивился Люциус. — Гарри Поттер, как и ты с Гермионой, не давал обета о тайне обращения Альбуса Дамблдора в сквиба. Более того, Избранного поймали в момент покушения на жизнь Гермионы, не в его интересах быть молчаливым! А чтобы мир магии об этом не узнал, Кингсли придётся что-то делать… Что-то, очень нужное нам.       — Будем надеяться на это. Хотя да, результат дуэли убийцы против Избранного мерзавца меня устроил. Жаль, что я в этом поединке не участвовал, — посетовал зельевар.       — Но согласись, это было отлично! Ты даже палочку не достал, а британский герой Поттер теперь не только без мозгов, как это всем привычно, но еще и без руки, — насмешливо сказал Люциус. — Вот за что я тебя всегда уважал, Северус, так это за эффективность. Максимальный результат при минимуме хлопот.       — Но да, Люциус, мой вызов младшего Поттера на дуэль теперь придётся отменить. Руку Избранному негодяю вырастить уже не получится, — недовольно буркнул Снейп приятелю.       — Ну, Драко — ученик целителя, он поэкспериментирует, — отмахнулся Люциус. — В крайнем случае, приделает к обрубку крюк и выдаст зеленоглазому Поттеру попугая-матерщинника и Чёрную метку. Что ты на меня так скептически смотришь? Магия магией, а магловский синематограф — просто кладезь полезных идей, Лаванда Картер приучила нас с женой к этому великолепному развлечению.       — Чёрную метку шрамоголовому выдаст лично Бруствер, если его характер не изменился, но моему крестнику Драко, как я подозреваю, скоро придётся составлять ещё один высоколитературный счёт за колдомедицинские услуги для лорда Сириуса Блэка, чтобы блохастый Мародёр подшил его к семейным преданиям, и ещё один — для ноты протеста, адресованной лично Кингсли Брустверу. Как друга тебя прошу, Люц, позволь почитать этот документ, когда он будет готов? Предчувствую нечто очень интересное.       Вспомнив литературное творчество Драко, посвящённое политике, Люциус предвкушающе улыбнулся и кивнул Снейпу. Затем восторженно настроенный заместитель легата Гринграсса душевно распрощался со старым другом и спешно отправился строить наиболее выгодные интриги, в чём островитянам очень помогли недавние события. Чета Снейп опять осталась наедине.       — Северус, давай аппарируем к себе домой? Мне кажется, что в магической полиции мы уже не нужны.       — Да, Гермиона, а если понадобимся, нам пришлют весть. К тому же мы оставили наш ресторан на попечение Живоглота, повара точно раскормили этот комок шерсти за пять дней до полного безобразия.       — Ну не ворчи, Северус, ты же любишь нашего кота! — нарочито возмутилась Гермиона.       — Я привык к твоему фамильяру, милая, — фыркнул в ответ маг, — и даже нашёл его вполне приемлемым полукнизлом. Я рад вернуться домой. Знаешь, это ведь мой первый собственный дом, и с ним у меня пока связаны только приятные воспоминания.       — Знаю, — отозвалась кудрявая девушка, прижавшись к мужчине. — А ты знаешь, какой момент больше всего мне нравится у нас дома? Это когда ты после занятий любовью желаешь мне спокойной ночи, а после слушаешь темноту и ждёшь ответное пожелание.       — Ну, этот ритуал — наша семейная традиция, и ежеутренние приветствия тоже хороши… Как насчёт того, чтобы, вернувшись домой, этим ритуалом воспользоваться, начав прямо с занятий любовью?