Ничего нового

Брэдли не может поверить в то, что это происходит на самом деле. Сам Брэдли Сноберкраст Третий проиграл гонку какому-то парнишке из глуши. Звучит смешно и унизительно, но это действительно так. Сноберкраст чувствовал отвращение, смотря на счастливое лицо Макса Гуфа. Сейчас тот был окружён славой и восхищёнными вздохами, которые должны были принадлежать не ему, вокруг него стояла толпа поклонниц и все взгляды были обращены на него, но они должны были стоять вокруг Брэда, а никак не вокруг этого мальчишки. Для Макса эта гонка была просто развлечением, в то время как для Брэдли это был шанс проявить себя. Это был шанс доказать отцу, что он хоть чего-то стоит и достоин являться частью семьи Сноберкраст. К сожалению, этот шанс был упущен. Возможно, отец уже осведомлён о проигрыше единственного сына и Брэда дома точно ждет выговор, к этому прибавится несколько пощёчин и парочка унижений. Ничего нового. Разочарованный в себе, потерянный и расстроенный Сноберкраст идёт в раздевалку, чтобы снять с себя позорные вещи и переодеться в свою привычную одежду. Только вот смена одежды, к сожалению, не изменит ничего и не снимет клеймо позора, которое теперь висит на Брэдли. Парень чувствовал, что его начинает тошнить, в горле застрял ком, а глаза начинают слезится. Радовало лишь то, что в раздевалке он один и никому нет до него дела. Эта мысль угнетала еще больше. Сноберкраст бьет себя по щеке одной рукой, чтобы прийти в себя, и быстро вытирает с глаз накопившуюся влагу. Ему надо идти. Сейчас он хочет оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Наскоро сунув все в сумку, парень буквально выбегает из раздевали и идет к выходу, но там натыкается на нежеланного гостя. Макс. Брэдли быстро проскочил мимо него, чтобы тот ничего не заподозрил, и ушел. На такси парень быстро добрался до дома, машина отца стояла около двухэтажного дома и Брэд понимал, что сейчас будет. Перешагнув порог дома, парень сразу слышит голос горничной, которая говорит о том, что отец ожидает его в кабинете. Ничего нового. Сноберкраст вздыхает, оставляет сумку при входе и идет на второй этаж. Поднимаясь выше, ноги становились все более ватными, а разум мутнел, но Брэд старался держать себя в руках. Он не может показать слабость отцу, иначе получит еще больше. Он несколько раз стучит в дверь, а после чего заходит. Взрослый мужчина сидит в кресле и смотрит на него исподлобья. В комнате висело напряжение и Брэд чувствовал его каждой частичкой своей кожи. Отец молчал и ничего не говорил, тем самым заставляя сильнее тревожиться. — Противно видеть тут сына неудачника. — произносит мужчина низким голосом — Противно видеть тут своего единственного наследника и понимать, что тот ни на что не способен. Ты не смог выиграть этого глупого мальчика и ты думаешь, что я могу тебе доверять? — Отец, это всего лишь гонка. Я превосхожу Гуфа по всем параметрам, а его выигрыш это удачное стечение обстоятельств. — Стечение обстоятельств говоришь? — Сноберкраст Второй встает со стула и Брэд уже готов к худшему. — Напомни, кто ты такой. — Брэдли Сноберкраст Третий. — Ты никто. — первая пощёчина прилетает и оставляет красный след на щеке. — Даже если это, как ты сказал, удачное стечение обстоятельств, то почему ты позволил этому произойти? Ты должен был бороться до последнего, ты должен был выиграть. Я хочу гордится тобой, а не наблюдать за этой позорной картиной. — Прости, отец. — вторая пощёчина. — Молчи, пока я не разрешил тебе говорить. — мужчина хватает сына за воротник и тянет ближе. — Ещё хоть раз меня разочаруешь, ноги твоей тут не будет, ясно? — Да. — Свободен, позорник. Сегодня не попадайся мне на глаза, если не хочешь получить. — Хорошо. Брэд выходит из кабинета и буквально забегает в свою комнату. По щекам резко стали течь слезы, щеки горели от пощёчин, а тошнота не проходила. Ему было ужасно плохо. Все разговоры с отцом кончались одинаково плохо, но в этот раз он отделался лишь парой пощёчин. Это радовало. Сноберкраст садится на пол и прислоняется спиной к стене. Он прижимает колени к себе и кладет на них голову. В таком положении он сидел минут 10, пока его не отпустило и слезы не перестали течь. Было больно и противно от самого себя, от отца, от своей жизни и от Гуфа. С одной стороны, этот парень ни в чем не виноват, но с другой если бы не он, то сейчас Брэд не сидел бы тут в таком состоянии. Макс — причина всех его бед и это нельзя отрицать. С тяжелым грузом на душе, Сноберкраст принял душ и лег в кровать. Сон не шел и вся голова была забита мыслями о сегодняшней гонке. Особенно ему запомнилось лицо Макса — счастливое и довольное. Он весело говорил со своими друзьями и с толпой новых фанаток, которые раньше крутились рядом с Брэдом. Теперь их жизни кардинально изменятся, но не для каждого это хорошо. С трудом Сноберкраст засыпает лишь под утро и радует лишь то, что завтра выходной.

***

С момента гонки прошло довольно много времени, время приближалось к Рождеству. Вокруг Брэдли продолжали крутиться девочки и в целом ничего не изменилось, но вот Макс теперь стал более популярным и многие говорили о нем. «Макс, Макс, Макс» — от этого имени уже воротило, ведь оно было слышно буквально отовсюду. Брэдли просто не может это терпеть. Хоть многие и забыли про его проигрыш, но сам Сноберкраст каждый день думает лишь о нем, об этой гонке и о Максе, которого стало слишком много. Настолько много, что Брэд начинает смотреть на него на парах и пытается понять, что люди в нем нашли. Обычный парень, высокий с неплохим телом, классным стилем в одежде, симпатичным, но придурковатым лицом и с хорошими навыками катания на скейте. Неужели этого достаточно, чтобы тебя любили? Брэдли всю жизнь старается быть идеальным и делает все, чтобы достичь чужого внимания, но людям все равно интересен обычный мальчик-скейтер. С одной стороны это обидно, да и с другой тоже. Все старания напрасны. Ничего нового. За это время произошло много чего и Брэдли осознал, что давно не чувствует ненависти к Максу. Скорее это была просто зависть. Хотя казалось бы, как можно завидовать простому парнишке, когда ты имеешь все, чего желает твоя душа: деньги, статус и влияние. А все довольно просто. Гуф обладает тем, чего очень не хватает Брэду. Свободой. Макс в праве делать все, что хочет, в то время как Сноберкраст зависит от мнения своего отца. Это делает их совсем разными, что и заставляет Брэдли ощущать такие противоречивые чувства к этому парню. С одной стороны это зависть, с другой интерес. Да, Гуф действительно вызывал интерес. Как-то Брэд даже поймал себя на мысли о том, что он слишком часто думает о Максе, но не как об объекте ненависти или зависти. Он просто думает о нем, краем глаза смотрит на него на парах, пытается уловить его взгляд в коридоре и иногда приходит в скейт-парк, чтобы посмотреть, как Гуф катается и улучшилось ли его мастерство. Всему этому нельзя найти оправдания, ведь все происходит неосознанно. Лишь потом поздним вечером Брэд погружается в раздумья и понимает, что Макс интересен ему больше, чем местные красавицы. Это просто глупости. Сноберкраст не такой и даже думать об этом не хочет, но потом этой же ночью засыпает с мыслью о том, что Гуфу к лицу новый пирсинг на губе. Брэда пугают эти чувства, которые он боится озвучить вслух. Сначала он не придавал этому значения, но сейчас все вышло из-под контроля. Теперь в его голове только Макс и никто больше. Сноберкраст проклинает тот день, когда встретил Гуфа, ведь именно тогда его жизнь пошла по наклонной. Отец и так разочарован в сыне и Брэд не может представить что случится, если отец узнает о том, что его сын влюбился в парня. В Макса — мать его — Гуфа. Это все, пиздец как неправильно, и Брэдли прекрасно понимал это. Он старался не думать о Гуфе, заваливал себя учебой, встречался с девушками и пытался делать вид, что все хорошо, но кончики ушей стыдливо краснели каждый раз, когда Гуф смотрел на него. Скрывать это было трудно, но сознаться в этом Сноберкраст не мог. Он не мог признаться даже себе. Брэдли ненавидел себя. Он полностью разочаровал всех, а в первую очередь сам себя. Всю жизнь он думал о том, что будет жить в большом доме с женой и детьми, но Гуф испортил все его планы. Просто растоптал их и выкинул в мусорку, а после плотно засел в его голове. Настолько плотно, что невыносимо.