No time to die

Сонхва прежде не встречал парней, подобных Хонджуну. Все, кто окружали Пака, были словно астральной проекцией одного конкретного озабоченного мужлана, что при любом удобном случае либо отвешивает сальные шуточки, либо распускает похотливые ручищи, хватая обескураженного Хва за все, что привлекло его внимание. Ким же, напротив, никогда не переходил границы дозволенного, точнее, он даже не подходил к Паку на расстояние меньше полутора метров, и никогда не смотрел на того, как на возможный объект для совокупления прямо здесь и сейчас. Казалось, у него эрекция только на свое ремесло. Даже в те редкие встречи, когда бедра Сонхва покрывала лишь шифоновая, будто небрежно брошенная, ткань, Хонджун пристально смотрел на него, с фотографичной точностью перенося каждый изгиб, каждую впадинку обнаженного тела, почти невесомыми штрихами карандаша на бумагу, и видел в нем исключительную красоту, что с завидной страстью жаждал увековечить в камне. - Не мог бы ты убрать шифон? - Не отвлекаясь от эскиза, попросил Ким. - Совсем? - Озадаченно переспросил Сонхва, а голос чуть дрогнул. - Да, пожалуйста. Хонджун посмотрел на натурщика поверх очков. В прямом спокойном взгляде читалось легкое раздражение. В моменты работы, ему очень не нравилось отвлекаться, а уж тем более подбирать слова для объяснений. Скульптор и натурщик, по его мнению, должны были понимать друг друга с полуслова, иначе их союз обречен. - Вот так? Хва закусил губу, осторожно, чтобы не поменять позу даже на миллиметр, потянул ткань за спину. Материя легко поддалась, будто живая, она поднималась по крутому бедру, открывая взгляду Хонджуна пах. От щекочущего скольжения шифона на карамельной коже Сонхва выступили мурашки, усыпая бедро и часть талии. - Прекрасно, - отозвался Ким, поднимаясь со своего места и, упираясь руками на склоненную столешницу, чуть поддался вперед. - Замри так. Скульптор смотрел на Сонхва изучающим, таким пристальным взглядом, что в горле пересохло, а лицо опалило жаром. Он смутился, выдавая себя румянцем, тронувшим щеки. Нет, он не стеснялся обнажаться при мужчинах, мало того, он делал это не единожды. Однако раньше все было понятно, как белый день — его оценивали, его хотели. А сейчас Ким Хонджун бесстыдно исследовал тело взглядом, на мгновение отвлекался, чтобы сделать очередной штрих и вновь возвращался, обезоруживая и разжигая еще больший трепет. Было в этом контакте что-то волнительное и пикантное, заставляющее сердце Сонхва биться быстрее. Прерывистое дыхание слетало редкими выдохами с приоткрытых губ. Возбуждение мягкими волнами окутывало его тело, как прилив безапелляционно надвигается в сторону берега. Парень понял, что окончательно пропал, когда почувствовал сокращение мышц внизу живота, как член его наливается кровью. От осознания патовости ситуации хотелось провалиться на месте, умереть или растаять под этим равнодушным, но таким, черт побери, проницательным взглядом. Хонджун склонился над листом чуть ниже, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке и провел пальцами по вороту. Когда он выбирал натурщика, он и представить не мог, как же тяжело ему будет. Но с Пак Сонхва не могло быть иначе. Сначала он долго артачился, не желая тратить время на «глупое» позирование, затем он трижды переносил встречи из-за своих свиданий, а сейчас тот, кто соткан из красоты и сексуальности дрожит от возбуждения, пытаясь его унять, от чего выглядит еще более соблазнительным и желанным. Он так занят своими тщетными попытками, не замечая, что отстраненный, женатый на своем ремесле Хонджун, едва держит остатки хладнокровия под контролем. - Я могу подойти ближе? - Вопрос не сразу выходит наружу, уступая место выдоху. В этот миг он проклял все: себя, Сонхва, его идеальность и свое ремесло, что обязывало детально осматривать натурщика на завершающем этапе эскиза. Пак встретился с ним не то умоляющим, не то испуганным взглядом. В тишине студии было слышно, как парень нервно сглотнул. Робкий кивок. Сняв очки и отложив карандаш, Хонджун неторопливо подошел к подиуму, на котором лежал Сонхва. Чем ближе был скульптор, тем сильнее Хва сжимался. Внутри бушевали противоречивые чувства: от желания убежать, до оседлать этого парня, раз за разом наказывая за его холодность. - Хон…? - Тш, - указательный палец лег на пухлые губы Хва, чуть надавливая. - Молю, молчи. Голос скульптора дрогнул, обнажая замешательство своего обладателя. Ким нерешительно переместил руку к плечу натурщика, но не успел он закончить движение, как чужие пальцы прижали ее к надплечью. Сонхва поднял глаза на Хонджуна, встретившись с ним взглядом. Все стало понятно без слов. Страсти, овладевшие ими, были одной породы. Два смерча, что неизбежно тянуло друг к другу, набирали силу, чтобы слиться воедино. От стены отстраненности Хона не осталось и следа под напором дикой необузданной стихии. Он мягко надавил на плечо, укладывая Сонхва на лопатки, любуясь его лицом, украшенным мягким румянцем, дрожащими ресницами и такими манящими, приоткрытыми губами. Оперевшись по обе стороны от плеч парня, Хонджун неторопливо прильнул к желанным губам, что так маняще приоткрылись и потянулись навстречу. Пухлые, слегка влажные от слюны, они податливо ответили, втягивая нижнюю губу. Язык Сонхва неторопливо очертил ее и первым углубил поцелуй, проникая в рот Хона. Неторопливый поцелуй, оказался вязким, как патока. Они изучали друг друга, обмениваясь вкусом, смакуя. Хва потянулся к рубашке, проворно справляясь с пуговицами. Ему хотелось трогать Хонджуна, прижиматься к нему, разделяя весь тот жар, сжигавший его изнутри. Когда последняя пуговица оказалась расстегнутой, Ким положил ладони на плечи партнера и повел ими к кистям, чтобы уложить на подиум. Натруженные пальцы оказались грубыми на ощупь, но нежными на прикосновения. Такое простое проглаживание вызывало очередную волну дрожи по телу Сонхва. Он резко выдохнул в губы, заставив Хона улыбнуться в поцелуй. - Я хочу изучить всю твою красоту, Сонхва. Ты позволишь? - Вопрос-признание шепотом обжег припухшие влажные от слюны губы Пака. - Я хочу этого… Пак был готов на все сейчас, когда жесткие губы уже покрывали ласковыми касаниями шею, а пальцы скользили по ребрам. Хонджун спускался все ниже, не отрывая взгляда от лица любовника. Произвольно Хва запустил тонкие пальцы в светлые пряди Кима и выгнулся навстречу его ласкам, что раз за разом срывали тихие стоны. Мелодичный голос проникал в самое сердце, гипнотизируя и пробуждая создавать эту музыку еще и еще. Кончики пальцев обвели ореолы, оставляя без внимания напряженные горошины сосков. Сонхва недовольно замычал, потянув пряди, выпрашивая ласки. Хон немного помедлил, прежде чем коснуться языком левого соска, пока другой принялся нежно терзать второй. Зубы сжали горошину, чуть-чуть, на пробу оттягивая. Пак заскулил, прикусывая кожу на запястье, чтобы приглушить рвущийся из грудной клетки стон. Никогда, до нынешнего момента, он не замечал, насколько его тело чувствительно и отзывчиво. Воспользовавшись моментом, скульптор пододвинул партнера за бедра, разворачивая к себе и устраиваясь между его длинных стройных ног, где от напряжения прорисовывалась каждая мышца. Представший вид завораживал. Гибкое тело, изнывающее от желания сейчас выглядело как никогда прекрасно. Хонджун жадно осматривал его, стараясь запомнить каждую мельчайшую подробность. В джинсах уже стало очень тесно. Он прижался грубой тканью ширинки к промежности Сонхва, показывая степень своего возбуждения. От этого Пак застонал и раскинул ноги шире, вскидывая бедра и потерся о его пах, нетерпеливо и голодно. Ким и сам был на пределе, но никак не мог упустить момента попробовать этого парня на вкус. Подхватив ноги под коленями, он прижал их чуть плотнее к груди, тем самым открыв себе доступ до самого сокровенного. Напряженный член пульсировал, требуя внимания, а гладкая головка блестела от выделяющейся смазки. Одна капля спускалась по стволу, огибая незамысловатый узор вен. Аккуратные яички подтянулись, демонстрируя незаметное до сего момента украшение между ними и сжимающимся колечком мышц. Ким изогнул бровь и улыбнулся, хрипло проговорив: - Ты такой красивый, Сонхва. Такие правильные пропорции… А каков же ты на вкус? - Господи, перестань меня мучить, - всхлипнул любовник. - Я сейчас умру! - Не время умирать. Ким наклонился и собрал языком стекающую каплю смазки, довольно зажмурившись. Терпение было на пределе, потому его действия стали более хаотичными. Он опустился ниже, утыкаясь носом чуть выше пирсинга и шумно втянул запах. Мускус с примесью лавандового геля для душа. Запах тела Сонхва сводил с ума, стирая последние границы. Он обвел анус языком и тут же погрузил его в тело натурщика, вылизывая его, раз за разом толкаясь в разгоряченную плоть. Хва вытянул ноги в носке и приподнялся языку навстречу. Этого казалось ничтожно мало. Ему хотелось, чтобы Хон наконец-то заполнил его собой до самого основания. - Хон-джу-у-ун, - сдавленно вскрикнул Сонхва. - Пожалуйста… Сквозь влажные чавкающий звуки послышался звон бляшки ремня и расстегивание ширинки. Парень замер в предвкушении, словно боялся спугнуть. Но сейчас Хонджуна не остановил бы Конец Света. Широко напоследок лизнув промежность любовника, Ким потянулся к дозатору с маслом и распределил его по своему члену и между ягодиц Сонхва. - Я войду медленно, - навалившись сверху, Ким продолжал держать колени Пака. - Смотри на меня, Сонхва. Хочу видеть твои глаза. Головка члена Хонджуна, на пробу скользнула по просаку и анусу, упираясь в него. Хва закусил губу, поднимая взгляд на партнера. Ощущение давления заставляло все тело дрожать от нетерпения. Но Ким сейчас был не в силах мучить ни себя, ни парня. Придерживая рукой свой член, он медленно ввел в Сонхва головку члена и замер, внимательно вглядываясь в его лицо. Пак широко распахнул глаза и задержал дыхание, дернув бедрами, прося продолжения. Член медленно входил в тело, раздвигая узкие стенки прямой кишки, даруя то самое вожделенное ощущение наполненности. Хва протяжно застонал, запрокидывая голову назад и обвивая руками шею Хонджуна, поддаваясь бедрами навстречу. Пару мгновений для того, чтобы тела привыкли, и Хон двинул бедрами, скользя внутри Сонхва. Впившиеся в спину ногти были восприняты как одобрение. Внутри любовника было очень хорошо. С каждым толчком, с каждым шлепком, что в унисон с их стонами отражался от стен, парни приближались к пику. Они сплетались воедино, поймав общий ритм, нарастающий с каждым мгновением. Каждому из них казалось этого мало. Они прижимались плотнее друг к другу, целовались мокро, глубоко и жарко, стараясь как можно глубже прорасти друг в друга. Беспорядочные ласки, нарастающая громкость стонов, лишь одно оставалось неизменным — любовники смотрели друг другу в глаза, задыхаясь от наслаждения. Сонхва кончил первым. С именем Хонджуна на губах, он обильно излился себе на живот и крепко обвил талию Хона, не позволяя тому отстраниться. Через несколько мгновений оргазм накрыл с головой и Кима. Горячее семя заполнило Хва, вытекая по ягодицам. Лишь тогда парень ослабил плен ног и позволил любовнику покинуть свое тело. Обмякнув, скульптор упал на высоко вздымающуюся грудь натурщика и прикрыл глаза. Хва обнял его, совершенно опустошенный, но в то же время наполненный. - Отныне у моей музы есть имя — Пак Сонхва, - улыбнулся Хон и посмотрел на парня. - Согласен? - Если твой взор будет обращен только на меня, Ким Хонджун.