Сказка о небесном принце

Не только сегодня, давай быть счастливыми всегда.

— Прошу тебя, только не оставляй меня! Снова… — отчаянно кричал Тэхён, в конце и вовсе перейдя на молебный шёпот. Слёзы так и текли по его лицу, а руки старались удержаться за уходящее в неизвестность тело любимого. Они оба упали на колени и вцепились друг в друга со всей силы, какая у них была. Прощаться не хотелось, как и в очередной раз терять друг друга. Любовь погубила их, но в то же время спасла. И сейчас, в момент, когда ты стоишь в полной неизвестности, незнании того, что может случиться дальше, чего стоит ожидать, хотелось умереть. Особенно в руках любимого. Как иронично… Ведь только недавно такие мысли посещали голову Тэ, как он, их любовь, оказалась на грани смерти. Бойся своих желаний, Ким Тэхён. — Медвежонок… Я не хочу, чтобы всё так заканчивалось, — нежно шептал Чонгук, прислонившись своим лбом ко лбу парня и трепетно стирая со щёк неостанавливаемые слёзы. — Пообещай, что дождёшься меня. — Я…обещаю. Мы же вновь встретимся? Да? Всегда же встречались! — … Молчание, прерываемое лишь редкими всхлипами Тэхёна, говорило само за себя. Никто из них двоих не знал, что будет дальше. Конец ли? А если…да? — Ну же! Не молчи! Скажи уже! — не прекращал Ким, срывая в громком и отчаянно крике голос. Юноша зашёлся в истерике, понимая, что просить такое будет наглостью. Но ведь больно. Настолько, что хочется плакать постоянно, крушить всё, что попадётся под руку. Спрятавшись в крепких объятиях возлюбленного, Тэхён стал бить его ослабевшими от эмоций кулаками в грудь, желая хоть как-то выплеснуть переполнявшие чувства. — Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю. Сильнее всех, слышишь?! — не унимался юноша, что не мог смириться с положением, в котором они оба оказались. — Слышу, милый. И я буду молиться за тебя, за нашу встречу. — Я буду молиться за нас. Минуты их последнего свидания перед неизвестностью закончились. Они потеряли друг друга в крепких объятиях и поцелуе, полном отчаяния, боли и надежды. Слёзы перемешались с кровью, став единым целым. Как и два парня, желающих не разлучаться никогда. Они любили друг друга до последней секунды, веря в то, что ещё встретятся, ведь Судьба была слишком жестока с уроком от Божества. Так их история закончиться не может. Чонгук не позволит. И пусть весь мир подавится, но они справятся со всем, что только с ними может свершиться.

***

Судьба обладает огромной силой, с которой совладать не может никто, кроме неё самой. Ход событий, что были установлены ею, предугадать, а тем более изменить, едва ли возможно. Всё, что было написано ею заранее, свершится. Не каждый может смириться с этим. И те, кто встаёт против Великой, поплатится за это, получив самое жестокое наказание. А кто-то, наоборот, полностью вверяет свою жизнь в руки Судьбы и получает снисхождение с её стороны. Но не стоит злоупотреблять этим, ведь она только направляет людей, помогает им найти свой путь и достойно пройти его. Однако остальное всё в руках человека. Очень важно не надеяться лишь только на Судьбу. Надо усердно работать самому, стараться изо всех сил, и только тогда она будет верной попутчицей. Иначе вновь можно схлопотать от неё. А есть ещё категория людей, которые и не плохие, но и не хорошие. Люди, которые хотят обычного простого счастья и спокойствия в своей жизни. И будут бороться за него, даже если Судьба не согласна с ним. Именно поэтому она преподносит тяжёлые и, на первый взгляд, несправедливые уроки. Ведь без них человек может потерять то, чего так долго искал и к чему так упорно шёл. А если опыт, который предоставляет Судьба, не был усвоен в меру, если он был проигнорирован… Она будет повторять это снова и снова. Ким Тэхён и Чон Чонгук были именно теми несчастными, с которыми решила поиграться Великая. Ребята… Они были обычными и хотели покоя, просто быть вместе. Усвоили ли они первый урок? О-о, он, несомненно, был. Однако в этом случае Судьба больше проверяла на прочность их отношения, захотела сделать так, чтобы парни стали ещё сильнее ценить то, что имеют. Ну и есть вещи, которые даже она не в силах изменить. То, к чему приговорил Тэ и Гука Хванин… Слишком тяжело избежать такого. Проклятия, полные ненависти, злости и зависти являются самыми сильными. И предотвратить это было непосильно даже ей. Единственное, что Судьба могла дать им в качестве извинений -возможность находить друг друга каждый раз. Это возможность начать всё сначала. История их первой любви словно…лёгкая дымка после сна, где всё находится в приятном и нежном тумане. Словно всё не было правдой. Но душа… Вспоминая моменты их первой встречи, она ликовала. В груди было такое мягкое и тёплое чувство, будто только выпил парного молока после свидания со своими родителями, которые любили очень нежно и искренне. Их жизнь началась незадолго до образования Древнего Чонсона. На Небесах всем заправлял Хванин, власть которого была несоизмерима ни с чем. Люди боялись вызвать его гнев, не догадываясь, что это может навлечь за собой. А он знал это и упивался своей силой и могуществом. До этого года Чонгук тоже страшился образа своего отца, ведь кто он такой, чтобы тягаться с ним? Всего лишь сын Божества до недавних пор. Парню перевалило за много лет, и он давно уже не ребёнок. Он устал жить в постоянном страхе и с мыслью, что всё на что он способен — это подчиняться отцу. Нет, бунтарской характер и жажда свободы взяли верх, несмотря на огромную любовь к родителю. Особенно после того, как парень тайком наблюдал за людьми и их жизнью. Весьма скудной, нежели она могла быть, по его мнению. Человеческий мир с самого детства был интересен Чонгуку, поэтому он и сбегал на землю в угодные ему моменты. Упускать предоставлявшиеся ему шансы не хотелось. Особенно в земном мире его привлекала природа вместе с животными. Шелест листьев, запах хвои, шум протекающей совсем рядом реки, грозы, что захватывали дух, небо, которое здесь выглядело таким…огромным, полным загадок, когда наступает ночь. Что скрывают в себе эти миллиарды звёзд? Отчего взгляд так и выхватывает одну определённую? Чонгук долго может описывать красоты местного пейзажа, ведь именно здесь его душа отдыхала. Он чувствовал себя живым, свободным и счастливым. Вот и сейчас брюнет прятался возле ближайшего озера, наслаждаясь водной прохладой. От солнечных лучей, которые ярко слепили глаза, скрывала тень от растущих рядом деревьев. Поблизости приятно пахло полевыми цветами. Чонгук в ожидании присел возле воды и поднял лицо на встречу солнцу, не желая укрываться от него и наслаждаясь тишиной и хорошей погодой. Отдых юноши прервал шелест кустов, из-за которых показался медведь, чёрная шерсть которого величественно блестела на солнце. Каждый шаг был полон величия, что он пытался сдержать. Но глаза лучились счастьем при виде знакомой фигуры, отдыхающей на траве. — Тэхён! — радостно позвал Чонгук медведя, когда услышал тяжёлые шаги рядом с собой. Животное приветственно склонило голову, окончательно добравшись до парня. Медведь прилёг рядом, уткнувшись носом в чужие колени. — Я соскучился, — тихо прошептал Чонгук, начиная поглаживать Тэ, на что тот в удовольствии прикрыл глаза.

***

Такие встречи для них стали привычными, но всё равно слишком редкими. Началось всё около года назад. Тогда на дворе стоял конец весны. Снег давно уже растаял, но прохладный ветер всё же заставлял съёживаться от недостатка тепла. Особенно Чонгука. Кожа на загорелой и мускулистой груди покрывалась мурашками. Время для прогулок на землю он выбрал не самое удачное. Улизнуть из-под отцовского контроля удалось лишь под самый вечер, когда солнце уже зашло, а на небе начали появляться первые звёзды. Но всё равно безумно сильно хотелось побывать здесь, на свободе. Ступая голыми ногами по холодной земле, Чон продолжал идти вперёд, рассматривая такое красивое и невероятное ночное небо. В такие моменты казалось, что мир вокруг огромен, а ты в нём меньше самой далёкой звезды, даже если ты и полубог. Не обращая внимания на ветер, который игрался с волосами, и на окружающее его пространство, Чонгук не заметил, как нарвался на волка. Тот звучно завыл и явно готовился к атаке. Ведь животным всё равно, кто ты. Мясо есть мясо. Ужас застыл в глазах парня. Тёмная ночь, он наедине с диким животным, совладать с которым вряд ли в силе, если не желает причинить ему вреда. Доброта, которая была заложена в нём с самого рождения, не позволяла Чону биться со зверем, который просто пытался найти себе пропитания. Уже собираясь готовиться к атаке, Чонгук мысленно попросил прощения, заглядывая в глаза волка, который уже помчался на него, как из леса донеслось грозное рычание. Следом показался огромный чёрный медведь, наступающий на зверя. Не обратить внимания на такую угрозу было невозможно. И волк, и Чон уставились на животное. Первый же переместил своё внимание с человека на нового соперника. И вот сейчас началась настоящая бойня. Однако вскоре побеждённый и потрёпанный волк скрылся из виду, а медведь, тоже весь побитый, теперь подходил к отчего-то спокойному парню, у которого от вида покалеченного животного сжималось сердце. — Можно… Я помогу? — осторожно спросил Чонгук у прилёгшего рядом медведя. Тот заинтересованно смотрел на него, видимо просчитывая, чем для него может обернуться такая помощь. Однако вместо какой-либо реакции Чон наблюдал за тем, как вместо чёрной шерсти и клыков начали появляться вполне себе человеческие конечности. И уже через пару минут перед ним сидел всё такой же искалеченный, но уже красивый и молодой юноша. — Ну попробуй, — с усмешкой ответил он, забавляясь с такой реакции божества: в глазах читалось явное непонимание. — Я Тэхён, к слову. — А я Чо… — не успел договорить Гук, как был прерван низким голосом и пренебрежительным движением руки. По выражению лица мужчины было понятно, что тот и так знает всё и не сильно заинтересован в этом. — Да-да. Божество Чонгук. Сколько раз я тебя здесь вижу и всё диву даюсь: что ты здесь забыл? Холод, голод. Дома небось поприятней-то будет. Раздражение в голосе Тэ сменилось на чистое любопытство. Он давно уже следил за незваным гостем на его территории. Ещё даже до всей «земной истории». И, как вспоминает юноша, в начале хотелось прогнать незнакомца, хорошенько его проучив. Однако милое личико и добрая душа заставили сердце Тэхёна смягчиться. В моменты, когда брюнет сидел в окружении цветов и бабочек летом, Киму до безумия сильно хотелось сжать того в объятиях и спрятать у себя за спиной, оберегая от всех бед. И с каждой встречей это чувство становилось лишь сильнее. Однако вскоре всё в жизни Тэ перевернулось, и он был вынужден смириться с тем фактом, что больше не увидит это милое создание. И каково же было удивление парня, когда вновь встретил его, здесь. И опять же на своей территории. Этот милый захватчик явно был нацелен на кражу его личного пространства! Но Тэхён не жаловался, а каждый раз радовался перепадавшим встречам, когда брюнету удавалось спуститься сюда украдкой от отца. Так и повелось: Чонгук сбегал в лес, а следом присматривал за ним Тэхён, который не мог оставить парня одного на произвол судьбы. Чонгук на данный момент решил проигнорировать заданный Тэ вопрос, поэтому приступил к исцелению. Это всяко будет полезней, чем пустая болтовня. — Я вот чего ещё не пойму: если бы не я, что ты собирался делать? Ждать того момента, пока волк не падёт под чарами твоих прекрасных глаз? — ехидничал мужчина, забавляясь тем, как Чон обиженно поджал губы и засмущался от сказанных в конце слов. — Я и сам мог справиться. Но всё равно спасибо. Лёгкая обида колола в груди, но она быстро позабылась, стоило вернуть внимание на глубокие и кровоточащие рваные раны, которые даже на вид выглядели болезненно. Чонгук боялся дотронуться и пальцами до них, не желая причинять боли Тэхёну. И он старательно делал вид, что не замечает сжатых от напряжения кулаков и челюстей, а также сбившегося дыхания, стоит хоть слегка прикоснуться парню к ране. — Ага, верю. А теперь вернёмся к вопросу про торс. Ты совсем очумелый? Сейчас хоть и весна, но ночи холодные, а ты щеголяешь в шёлковой рубашке нараспашку. Нет, я всё понимаю: божества и прочее, но… — Моё тело. Что хочу, то и делаю. И сиди смирно, — шикнул парень, полностью поглощённый в заживление ран. Передние прядки спадали на лоб, и Чонгук постоянно пытался убрать их и усердно покусывал губы. Тэхён, смотря на эту картину сверху, лишь глубоко вздыхал и иногда глухо порыкивал. — Я и не думал, что вы и такое умеете. Вот, что значит прийти с небес, — восхищённо говорил Тэ, осматривая места бывших ранений, след которых и вовсе пропал. Детский восторг в глазах Тэхёна заставлял Чона чувствовать гордость за проделанную работу. — А чего ты был уверен, что я именно божество? Может, я обычный смертный? — Серьёзно? Ты себя видел? Что ответить на такое Чон не знал, поэтому оба смотрели на звёзды в тишине, прерываемой стрекотанием кузнечиков и цикад. Ночной воздух приятно освежал и отрезвлял голову. Неловко поёрзав, Чонгук повернулся в сторону своего спасителя и уже открыл было рот, но одумался и вновь устремил свой взгляд к небу, продолжая украдкой посматривать вбок. — Ну спрашивай уже, — не выдержав таких взглядов, сказал Тэхён, продолжая разглядывать звёзды. — А как ты… Это… — Из медведя перешёл в человека? Озвучил вполне предвидимый вопрос мужчина, заставляя Чонгука неловко взяться за шею и дёрнуть щекой. Спрашивать нечто личное было бы некорректно, но любопытство взяло вверх. — А…Да — Спасибо Хванину, — горько усмехнулся мужчина и, с минуту помолчав, продолжил. — Когда-то я был на небесах. Обычный, только повзрослевший кумихо, вёл спокойную жизнь вдали от дворца, пока в мой лес не вошло одно чудное маленькое создание, — с укором посмотрел он на Чонгука, который лишь шмыгнул носом, подозревая, кого имели в виду. — Я был ребёнком! Откуда мне было знать, что там нельзя ходить было? — Ну да, да. Одиннадцать лет — это ещё ребёнок. Не суть. Но потом этот «кое-кто» стал всё чаще ко мне захаживать до своего совершеннолетия, как я понял. Ведь потом земной мир был интереснее, так? А я же всё время хвостиком бегал за тобой, боясь, что вляпаешься куда-нибудь. Всё же лес, а не дворец. — … — Да ладно тебе. Так вот. Эта юркая и повзрослевшая особа… Стала очень привлекательной, я бы сказал. А ещё очень доброй и, за исключением некоторых моментов, умной, — тепло улыбнулся засмущавшемуся Чонгуку Тэхён и щёлкнул его по носу. — Ты мне давно понравился, и в день, когда я решил выйти к тебе в своём людском обличье, ты больше не появлялся. Я ждал. Долго ждал, но недели шли, а тебя не было, — лёгкая грусть прослеживалась в речи мужчины, который полностью ударился в воспоминания, иногда сам себе улыбаясь. А Чонгук так и подвис, прокручивая сказанные ему слова. — Никогда бы не подумал, что могу понравиться кумихо, — удивлённо прошептал Чон, вспоминая моменты, когда этот лис выручал его из всех передряг, в которые он попадал. — Вот и я тоже. А твоей отец такой симпатии не оценил. И вот, я здесь, на земле. Медведь-перевёртыш. Но за одно Хванину спасибо: я могу оборачиваться человеком. Толку от этого мало правда. Сам видишь, что разница между мной и людьми есть. Так что, в основном, я в животном облике. — Прости, — виновато прошептал Чонгук, заламывая руки. Неловкость так и не прошла, а слова про симпатию всё не покидали его голову. А сейчас мужчина предстал перед ним в совершенно другом свете: его острый взгляд так и манил, не желая отпускать. И сейчас, в свете луны он казался всё прекрасней и загадочней, а «лисий» взгляд и родинка под глазом придавали ему некоторый шарм. — Тебе не за что извиняться. Знаешь, что самое приятное во всей этой истории? Я вновь встретил тебя. Год назад. Здесь же, — обратил Чонгуку свою нежную улыбку и мягкий взор. — Почему… не подошёл? — М-м, не знаю. Да и как ты это представляешь? Я уже на земле, а наверх мне хода больше нет. Что ни говори, но быть кумихо лучше, чем вот этим. И если раньше у меня не было никаких шансов, то сейчас… Закончив эту небольшую историю, Тэхён смолк и продолжал рассматривать скопления звёзд на небе, предпочитая делать вид, что не замечает в свою сторону расстроенного и полного сочувствия взгляда. Чонгук никак не мог выбросить из головы всё, что было сказано ранее, но и сделать что-нибудь тоже был не в силах. При очередном порыве холодного ветра, юноша покрылся мурашками и обнял себя руками, стараясь немного согреться. Это же действие не ускользнуло от Тэ, который недовольно покачал головой и притянул замёрзшего парня к себе, укладывая того на своей груди. Чонгук в этот момент неловко поёрзал на чужих коленях, вызвав тихое шипение со стороны Тэхёна. — Сиди смирно, — низким голосом сказал он, опёршись подбородком на чужую голову. — Л-ладно. И вновь между молодыми появилась неловкая тишина. Каждый задумался о своём. — Видишь ту звезду в созвездии Лиры? Самая яркая, — немного помявшись, начал Чонгук, указывая пальцем в точку на небе. — Вега? — Да. А вот там дальше, в созвездии Орла, сияет Альтаир. Две самые яркие и красивые звезды с печальной историей. Согласно легенде, это двое возлюбленных. Вега олицетворяет Орихимэ, ткачиху и дочь Небесного царя. Альтаир же — это Хикобоси, скромный пастух. Видишь, между ними Млечный путь? Двое разлучённых, которые когда-то были вместе, — с придыханием продолжал свой рассказ Чон, вызывая лёгкую улыбку на лице Тэхёна и кучу бабочек у него в душе. Момент был полон уюта и романтики, которая возникла сама собой и больше не покидала их. — Когда-то они были счастливы вместе без всяких преград. Ткачиха и пастух жили в Небесном дворце с прекрасным и ухоженным садом: она — в женских покоях на северо-востоке, он — в мужских на юго-западе. Каждый из них изо дня в день работал не покладая рук, занимался своим делом: Орихимэ вместе с отцом ткала необычайной красоты небесную парчу, благодаря которой дни были солнечными. А ночи ясными. Хикобоси же водил звёздные стада по заоблачным равнинам, дабы люди восхищались и любовались звёздным небом. Трудолюбием молодых восхищалась даже Аматэрасу — богиня Солнца. Но вот однажды их взгляды, по воле судьбы или нет, встретились. Изящные движения, прекрасные волосы и берущий за душу взгляд пленили сердце юноши. Он не сводил с девушки глаз, а она краснела под его взглядом, как листья момидзи осенью. Они сильно привязались друг к другу, влюбились, и любое расставание приносило большую боль. Ткацкий станок теперь стоял в одиночестве, а звёздные стада бродили там, где вздумается. Путники часто терялись, рыбаки не знали, куда плыть, ночи были жуткие и тёмные, а о солнечных днях можно было и забыть. Видя, что дело плохо, Аматэрасу разлучила возлюбленных. Орихимэ посадила обратно за станок, а Хикобоси вернула к звёздным стадам. А чтобы влюблённые вновь не сбежали друг к другу, она разделила их глубокой рекой — Млечным путём. Девушка долго плакала за своим станком, но продолжала прясть. Покрывало выходило неровное, полинявшее от её горьких слёз. И чем больше она их лила, тем шире разливалась Небесная река. Не меньше грустил и пастух: его песни, ранее такие живые и радостные, теперь были полны печали и горя, а когда-то тучные овцы стали худеть. На землю пришла пора сильных дождей вместе с грустными напевами небесной флейты. Видя действительно большую любовь, Богиня Солнца сжалилась над возлюбленными. Аматэрасу поймала одну из своих сорок и наказала раз в семь дней возводить мост из крыльев через Небесную реку, чтобы ткачиха и пастух могли встречаться. Но птица всё напутала, и возлюбленные могли видеться лишь только раз в году. Закончил свой рассказ Чонгук, печально улыбнувшись звёздам. Тэхён же тяжело вздохнул, понимая, что история звёзд чем-то похожа на их. — Да, и правда грустная, но по-своему прекрасная история. Спасибо, крольчонок. — прошептал он, нежно поцеловав в макушку сидящего рядышком юношу. — Давай… Будем встречаться чаще? Ты необычный, и я… — замялся Чонгук, запрокинувший голову вверх, желая смотреть в глаза Тэхёна, который засмеялся, вызвав новую волну уже приятных мурашек. — Я сказал что-то смешное? — Обещаю, что буду каждый день ждать тебя здесь, — прошептал он в губы младшего, держа того за подбородок, когда Чонгук, опешив, полностью повернулся лицом к Тэ, прерывая такие уютные объятия. И он каждый день ждал, а Чонгук всегда приходил.

***

— Ты чего не оборачиваешься? Нет, будучи медведем, ты, конечно, ласковый, но поговорить с тобой не получится. Животное подняло голову и стало укоризненно смотреть в глаза возлюбленного. Не прошло и минуты, как на коленях Чонгука лежал уже не чёрный медведь, а человек, который стал играться с чужими прядками волос. — Ай-ай-ай. То есть ты не принимаешь меня таким, какой я есть? А говорил, что любишь, — начал ёрничать Тэхён, на что Гук в раздражении закатил глаза, пожалев о своих словах. — Зря я просил об этом. Человеком тебя терпеть невозможно. Может, вернёшься обратно в шёрстку? Я тебе за ушком почешу. — И как ты ещё меня, бедный, терпишь? И я дикий медведь, а не домашний котёнок. Вот возьму и загрызу, — Тэхён обиженно скрестил руки на груди, повернув голову набок, в сторону водоёма, однако совсем скоро получил чужими пальцами по лбу. — Ауч. — Поговори мне тут. Я люблю тебя, — склонившись над Тэ, сказал брюнет и нежно поцеловал лежащего юношу в губы, который перехватил инициативу на себя, поменявшись положениями. Теперь Тэхён нависал над счастливо улыбающимся Чонгуком, чья рука нежно поглаживала его щёку, к которой Ким так и ластился. Глаза брюнета лучились счастьем и любовью. — Я люблю тебя, крольчонок, — прошептал на ушко парня Тэ, вновь вернувшись к желанным губам. От долгих и полных страсти поцелуев перехватывало дыхание. Волосы Тэхёна приятно щекотали лицо Чонгука, который вновь потянулся к возлюбленному, однако был остановлен лёгким толчком в грудь, возвращая на мягкую траву. — Выходи за меня, Чон Чонгук. Слова, которые поставили на паузу весь окружающий мир. Тэхён выглядел так, словно это он был божеством: в окружении солнечных лучей и летающих бабочек, одна из которых села ему на волосы, он казался неземным. Эта нежная и обезоруживающая улыбка, наивность и томное ожидание в глазах, родинка на самом кончике носа, которую так сильно хочется поцеловать. Не выдержав, Чон всё же быстро чмокнул её, приводя в ступор Тэ, который не ожидал такого и в удивлении поднял брови и широко раскрыл глаза. — Ты тако-ой романтик, — нежно смеясь ответил Чон, забавляясь с того, насколько в этот момент напрягся Тэ, который, к слову, так и не получил ответа. — Если тебе так нравится лежать подо мной, ты мог сказать и сразу. Я весь твой, — игриво прикусил мочку уха Тэхён, склонившись к чужой шее. Но этот настрой быстро спал, а в глазах теперь читалось беспокойство. — Я так и не услышал ответа, крольчонок. Выходи за меня. Я серьёзно. — Ты же знаешь, что я не могу, — начал Чон, поднимаясь с земли и присев. Юноша повернул голову к озеру, ведь смотреть в глаза любимого сейчас было сродни пытке. — Давай уйдём! Куда угодно! — в панике Тэ взял руки брюнета в свои, заставляя посмотреть на него. — Отец найдёт меня даже там, где невозможно найти. Я бы очень хотел, но… — Пожалуйста. Я знаю, что не имею никакого права просить тебя о чём-то таком. — Тэхён, — твёрдо сказал Чонгук, приводя любимого в чувства. Ему и самому хотелось уйти, согласиться на всё, что предложит его кумихо-медведь, но… Слишком много этих чёртовых «но». — Милый, послушай меня. Я постараюсь. Правда постараюсь обойти отца. Просто я не могу дать тебе ответ, не зная, получится ли осуществить такое. — Я знаю, крольчонок, знаю. И обещаю, что дождусь. Просто ответь так, как если бы не было преград. Ты выйдешь за меня? Чонгук расстроенно покачал головой, прикрывая глаза. В этот момент в груди Тэхёна защемило, и, казалось, в уголках глаз начали собираться слёзы. Он уже намеревался уходить, как Чон потянул его на себя, возвращая в лежачее положение. — Да, Тэхён. Я безумно хочу выйти за тебя. Но ещё больше желаю треснуть за глупый воп… — договорить ему не дали чужие губы, которые весьма действенно заткнули рот, затягивая в новый, совершенно другой поцелуй. — Я никогда не отпущу тебя, крольчонок. Вечером того же дня у Чонгука состоялся тяжёлый разговор с отцом. Не то что бы Хванин не знал о любви своего сына к земной жизни. Слишком часто юноша заводил этот разговор, но сейчас, был уверен мужчина, ситуация более серьёзна. — Ну отец! Пожалуйста! — громкие мольбы Чона наполнили помещения, тупой болью отдаваясь в виски Хванина, который порядком устал от шума. — Нет. — Ты не понимаешь! Я хочу быть полезным и почувствовать хоть где-то себя счастливым, — всё никак не унимался парень, пока Божество сидело за столом, тяжело взявшись за голову и вздыхая. — От тебя и здесь есть польза, — на непреклонность отца Чонгук лишь крепче сжал кулаки, а груди начала разрастаться глупая детская обида. — Отец! Мама бы тебе такого не простила! Она всегда хотела, чтобы мы были счастливы, а по итогу! — Не смей говорить про неё! — рявкнул мужчина, огрев сына брошенной книгой, что аккурат попала в живот. — Я пойду и расскажу ей. Ты же знаешь, что она слышит нас, — зашипел юноша, отстаивая права. Божество яростно уставилось на взбешённую фигуру. — Шантаж? — прищурившись спросил Хванин, понимая, что в этот раз придётся уступить. Чонгук же оскалился, полностью напрягшись телом, зная, что поступать таким образом довольно подло. Но сейчас он был готов пойти на всё, чтобы отстоять своё счастье и дальнейшую судьбу. — Как ты и учил, отец, — злостно выделил Чон последнее слово. — Ладно. — Что? — в удивлении спросил Чонгук, не ожидая того, что отец слишком быстро согласится с ним. Это было чудо, не иначе. Пусть они и разгромили немного комнату, но победа была слишком лёгкой. — Отправляйся вниз, на гору Тхэбэксан. Ты должен основать свой город, который должен будет процветать, и только тогда я буду уверен, что ты окончательно готов к людской жизни. И ещё ты каждое первое воскресенье января должен подниматься по склону горы в место, где земля встречается с Небесами. Я буду ждать подробного отчёта о совершённых делах. — Спасибо Вам, отец, — склонился перед мужчиной юноша, не зная, как и благодарить за такое. Сердце так и рвалось в пляс, особенно принимая во внимание тот факт, что именно на этой горе и поселился Тэхён, желающий избежать людского поселения, находящегося рядом. — Я надеюсь, что ты понимаешь, насколько я благосклонен к тебе. — Да, только вот… Простите мне, отец, ещё одну наглость. Могу ли я снять проклятие с некоторых животных и помочь им стать людьми? — вспоминает про Тэхёна и Чимина брюнет. Чимин был тигром и другом Тэ, который не бросал его и очень хотел принять человеческий облик. Брови Хванина свелись на переносице. Такое не входило в его планы, но что не сделаешь для любимого сына? Он же не жить с ними станет, ведь так? У Чонгука же сердце сделало несколько кульбитов и перехватило дыхание. Про Тэхёна говорить он не собирался, боясь, что останется с носом. — При одном условии: ты им напрямую помогать не станешь. Делай, что хочешь, но они должны быть достойны того, чтобы стать людьми. И только двое, на большее я не согласен. — Спасибо! — обезумевший от счастья, слишком громко сказал Чон, в который раз поклонился так низко, как мог и с улыбкой от ушей побежал на выход, заставляя зайтись Хванина в нервном смехе, вспоминая почившую супругу. Всё та же ночь, которая таит в себе столько загадок и романтики. Всё тот же луг. Дует лёгкий ветерок. Вокруг темно, но в душе у Чонгука ослепительно ярко сияет солнце. Он бежит со всех ног к озеру, где должен был ждать его медвежонок. Он уже даже представлял, какое счастье испытает Тэхён, узнав про отцовское решение. Добравшись до места, Чон заметил лежащего под деревом возлюбленного, который вертел в руках венок, постоянно закусывая от напряжения губы, но не переставая счастливо улыбаться. Словно почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял голову и огляделся. Когда парень заметил Гука, то ещё сильнее засиял и поднялся со своего места, опираясь спиной о ствол дерева. — Тэхён! — быстро подбежал к нему брюнет, прыгая на шею опешившему Киму, который сразу же зарылся носом в чужие волосы. — Тэхё-ён! Ты не поверишь, что я сей… М-м, — вновь был прерван Чонгук уже знакомым и приятным способом. От переизбытка чувств и нехватки воздуха кружилась голова. Новоприобретённое счастье опьяняло. Отпустив запыхавшегося Чонгука, Тэ грациозно встал на одно колено перед ним, вызывая своими дальнейшими действиями кучу мурашек. — Кхм-кхм. Мой любимый крольчонок, не примете ли Вы такой скромный подарок? — сладким и игривым голосом протянул Тэхён, подмигнув напоследок глупо улыбающемуся парню, который был в силах лишь кивнуть. — Беру свои слова обратно. Вы безбожный романтик! — смеялся Чон, когда на его голову осторожно был надет венок, а Ким до сих пор поправлял выбившиеся прядки и цветочки. — Никак иначе не умеем, — в очередной раз подмигнул Тэхён, затягивая парня в импровизированный танец. — Я могу остаться с тобой. Насовсем. А ты и Чим можете стать людьми, — не в силах сдерживать ещё дольше такую радостную весть, выпалил Чонгук, наблюдая за изменениями на лице возлюбленного, чьё сердце ухнуло вниз. От таких слов Тэ, который склонил Чонгука к земле в очередном пируэте, едва не уронил юношу от неожиданности. Он никак не мог поверить в реальность момента, как и сам Гук, который только и делал, что улыбался. От него так и искрило счастьем. — Я люблю тебя, Чонгук-и. Ты даже не представляешь, насколько, — Тэхён вновь утянул в поцелуй Божество, не удержавшееся под таким напором. Смягчить падение помогла грудь Кима, на которую он упал. Старший успел поменяться местами, боясь причинить боль своему большому-маленькому счастью. Всё та же ночь. Всё те же звёзды. Разница лишь в счастье, которое испытывают смотрящие на ночное небо молодые, переплетая руки и прерываясь на новые поцелуи. Чонгук восторженно показывал на каждую падающую звезду и утягивал любимого в новую легенду, коих он знал сотни. А Тэхён… Он любил ночь, да. Но сейчас взгляд был направлен только на его крольчонка, прелестнее которого не были даже звёзды. Сейчас и в будущем всей его Вселенной будет только парень с кроличьей улыбкой и самой глубокой душой. — Красиво, правда? — в очередной раз указал на небо Чонгук, наслаждаясь моментом. — Очень, — ответил смотрящий прямо на любимого Тэхён, которому уже давно не было дела до звёзд и окружающего мира. Любовь в его глазах была предназначена только Чонгуку. Так будет всегда. Его всегда будет интересовать только парень, чьи глаза сияют счастьем.

***

— Так что ты там говорил про условия? — взбирался вверх Тэхён, аккуратно придерживая еле шагающего рядом Чонгука, который требовал всё больше остановок. — Фух. Давай, ха, расскажу, когда… — запнулся о торчащую корягу парень, которого еле успели удержать на ногах, предотвращая падение. — Придём. Долго ещё? — канючил он, пока Тэ в очередной раз закатывал глаза. Это оно слышал уже раз семь за ближайшие пятнадцать минут. — Почти пришли. Давай, давай. Я обещаю, что тебе понравится, — слышался в голосе совсем детский восторг. — Ты знаешь, что я люблю тебя, да? Вот помни об этом всю дорогу. — Я тоже люблю тебя, — воодушевлённо бросил Тэхён, ускоряя шаг и подтягивая за собой парня. — И, между прочим, ты сам предложил сходить вместе куда-нибудь перед испытанием от Хванина. Оставшаяся часть дороги заняла около десяти минут. Ким всё не мог сдержать улыбки, предвкушая их дальнейший отдых. В очередной раз пролезая через кусты — это же короткий путь, Гукки! — перед ребятами возникла картина, захватывающая дух. Тэхён не мог сдержать улыбки и вывел парня перед собой, сам же обняв его со спины, чмокнув в шею. Чонгук же, уставший от такого марш-броска, так и застыл в удивлении, лишившись дара речи. В глубине леса поражал своей красотой водопад, впадающий в озеро. Шум воды подтверждал, что это место существует. Уже заходящее солнце не палило, а приятно обдавало своим теплом. Природная тишина убаюкивала, а голубая вода так и манила. И Тэхён, не желая противиться такому, на ходу скинул одежду, погружаясь в тёплую воду, нырнув в неё с головой. Чонгук же завис ещё на том моменте, когда заметил перекатывающиеся мышцы раздевающегося мужчины, голова которого уже показалась на поверхности. — Ну что, ты идёшь? — вопрос, поставивший брюнета в тупик. Такое для него в новинку. От волнения в горле пересохло, а сбившееся дыхание казалось слишком громким. Парень мялся у берега, неловко заламывая руки и стараясь опустить взгляд на землю. Однако всё равно он возвращался к крепкому телосложению старшего, который, казалось, и не чувствовал ни смущения, ни волнения. — Ты, кстати, так и не рассказал про условия Хванина. Иди сюда. Вода такая приятная. — Кхм… Я? Я…Д-да. В момент, когда Тэ вновь погрузился под воду, наслаждаясь моментом, Чонгук с тяжёлым вздохом посмотрел на лежащую рядом одежду и принялся раздеваться, бросая свои вещи рядом. Стеснение стеснением, но упускать такую возможность тоже не хотелось. С каждым шагом сердце начинало биться всё быстрее. От осознания, что как только он войдёт в воду, то хода назад не будет, хотелось сбежать обратно. Растерянным взглядом Чонгук скользил за перекатывающимися мышцами на спине возлюбленного, который, вынырнув, заправлял мокрые волосы назад. Капли воды стекали с шеи всё дальше по телу, скрываясь в воде. Неловко подплыв к нему, брюнет боязливо заглянул в глаза Тэхёна, не зная, что делать дальше. А старший не подвёл, взял ситуацию под свой контроль и закинул руки младшего себе за спину, столкнувшись с ним носами. А Чонгук и не понял, как и в какой момент обхватил чужие бёдра ногами, ещё больше сокращая расстояние. А сказанные под воздействием неожиданной близости слова так и вовсе поразили самого юношу, сердце которого билось всё сильнее. — Поцелуй меня. Нежно, медленно, убивающе мягко Тэхён впился в чужие губы, осторожно пробуя их на вкус. От такой неспешности действий хотелось выть и просить большего. Сейчас это было словно пыткой. Брюнет нуждался в близости, и Тэ это знал. Парень оттягивал волосы на затылке своего мучителя, углубляя поцелуй, безжалостно прокусывая чужую кожу. Мужчина же в ответ лишь только отстранялся, не желая так просто давать младшему то, что тот хочет. — Тэхён-а, — жалобно простонал в губы Чонгук, который нуждался в большем, чем лёгкие касания. — Крольчонок ненасытный, — ехидничал Тэ, перемещая крепкие ладони с лица на шею, куда и последовали мокрые губы, оставляющие горячие следы на чувствительной коже. — Не замечал такого с твоей стороны раньше, — прикусил он ключицу, получив в ответ протяжный стон, которого не ожидал даже сам Чонгук. Ким, зная, какую реакцию вызывает, ухмыльнулся и вновь прихватил зубами кожу на шее. Брюнет стал выражать эмоции сильнее и больше не стеснялся, особенно когда понял, что здесь их никто не услышит и не увидит. — Тэ-э. Мгх… — Да, милый? — нежный голос с возбуждающей хрипотцой ласкал слух. Действия прекратились, заставляя разочарованно застонать юношу, который всё сильнее сжимал чужие волосы на затылке, призывая вернуться, притягивая к себе всё ближе. — Т-ты почему остановился? — Но мне же надо узнать про поставленные твоим отцом условия, пока ты ещё в силах говорить, — проговорил он в губы Чонгука, едва мазнув по ним, вновь отстраняясь. — Я и так…могу, — дрожал от эмоций голос. — Т-только вернись. Юноша уже потянулся руками к Тэхёну, как тот поменял их местами, после и вовсе аккуратно прислоняя Чонгука к скалам, ставшим опорой для дрожащего тельца. Мужчина поднял чужие руки вверх, фиксируя над головой парня. — Проси, — повелительно шепнул старший на ухо. Слова прозвучали твёрдо, не просьбой, а приказом, необходимым для выполнения. Чон же, не ожидавший такого, подвис, борясь с очередным стоном от такого образа возлюбленного и от контраста, который создавал холод камня и тёплая вода с разгорячённым телом. — Ч-что? — Проси меня, как следует, милый. Иначе никак. В подтверждение своих слов он отошёл, полностью убирая руки. Мужчина был спокоен и уверен в себе, хотя внутри эмоции переходили через край. Но здесь именно он обладал властью, держа под контролем всю ситуацию. И в глазах плясали бесы, предвкушающие дальнейшее. — Оставь руки в том же положении, — недовольно прозвучал приказ, когда Чонгук убрал их, желая подойти ближе. — Поцелуй меня, пожалуйста. — Я не понимаю, чего ты хочешь. Конкретика, крольчонок. Мне нужна конкретика. Ещё большая. — стальной голос не давал допустить даже мысли о возражениях. Он заставлял подчиняться, полностью доверившись ему в руки, в это искушающее безумие. Голодный взгляд Тэхёна, которому нравилось наблюдать за изнывающим юношей, за его дрожащими губами, ясно давал понять, что мужчине всё известно. Но он требует. А если требует, то нужно выполнить каждое его указание. — Куда конкретно поцеловать? — В губы. Вернись к губам, — с придыханием произнёс Чон, полностью теряя голову. Дышать было нечем, а в груди бушевал пожар. — Скажи полным предложением, — не унимался мужчина, вызывая очередной разочарованный стон. — Поцелуй меня в губы, Тэхён. Пожалуйста. Ответом ему послужили руки, крепко державшие у скалы его собственные. Сила чужого тела всё больше заводила. И только сейчас Тэ поцеловал дрожавшего парня, затуманенным страстью взглядом посмотрев на трепещущие в ожидании ресницы и приоткрытые губы. Однако голодный, не похожий на предыдущие робкие и аккуратные движения, полный животной страсти и безумия поцелуй был прерван. — А вот теперь, милый, мы поговорим, — прозвучало с хрипотцой. Тэхён для Чонгука был словно дьяволом. Терпеть такое не было сил. Хотелось большего, намного больше. И старший это понимал. Он всегда всё понимал и знал. — Делай всё, как я скажу, иначе я закончу на этом, — ответом послужил лишь кивок, не сильно удовлетворивший его. — Ответь мне нормально, — чуть надавил на зафиксированные руки. — Я буду слушаться тебя. П-полностью подчиняться. — Хороший мальчик, — прошептал на ухо, удовлетворённо и хищно улыбнувшись. — Можешь закинуть руки мне на спину. И когда действие было выполнено, мужчина поцеловал каждое предплечье, на что младший лишь решился безвольно повиснуть на теле старшего. Обессилев, юноша опустил голову на плечо Тэхёну, открывая доступ к своей шее. — Что сказал твой отец? — поцеловал мужчина за шеей, прихватывая за собой кожу и скользя руками по груди, не оставляя без внимания каждый её участок. Чонгук же не мог думать ни о чём, кроме как о горячих губах на своей коже. — Т-ты должен ннаходиться в пещере. А-а-а, в-вернись. Мгф… — крепко сцепил волосы на затылке Чон, направляя его голову всё ближе к своему телу, туда, где было чувствительнее всего. Однако такие вольности не были оценены. И мужчина укусил его за плечо, отстраняя от себя к холодному камню. Резкая боль пульсацией прошлась по всему телу, сменяясь на своеобразное наслаждение. — Без рук, Чонгук, или я закончу, — нехватка чужих рук ощущалась очень остро. Хотелось ещё большего, чем пьянящие ласки. — Конкретней, милый. Что там с пещерой? — едва водил по животу Тэхён. Прикосновения почти не ощущались, что заставляло выгнуться дугой навстречу. — С-сто дней. А-а-а…дин. Без солнечного… Света. Н-не выходить. Тэхён! М-мгх! Наградой за слова служили поцелуи и руки, спустившиеся ещё ниже. Медленные движения сводили с ума. И от этого безумия руки сами лезли к волосам возлюбленного, цепляясь за них, как за опору. И Тэхён понимал это, но всё равно не щадил и продолжил пытку, полностью поднявшись вверх, рассматривая напряжённое лицо младшего, который отвёл голову в сторону. — Открой глаза, — приказал он, поворачивая юношу к себе, у которого не было другого варианта, кроме как подчиниться. Горячие руки на лице полностью заставляли погрузить Чона в сладостную негу, забывая обо всё на свете. Так и хотелось прижаться к ним ещё ближе. — Т-тэхён, — слышалась отдышка в голосе. Юноша проскулил и вцепился в чужие руки, ощущая их мощь и силу, которой обладает старший. — Да, крольчонок? — прозвучало прямо в ухо. Тэ упивался своей властью. И как бы ему ни хотелось зайти дальше, позволить брюнету прикоснуться к его телу, но он ни за что не остановится, пока не доиграется, не доставит младшему незабываемых ощущений от простых ласк. — Хватит, — едва шепча произнёс Чонгук на одном придыхании, закатывая глаза. — Мне прекратить? — издеваясь, уточнил Тэхён, прекрасно зная, какой эффект оказывает на Чонгука каждое его действие и даже брошенное слово. Осознание этого факта удовлетворяло мужчину не меньше, приятно растекаясь в груди, ощущалось сладким осадком на кончике языка. — Нет! — Задержи больше воздуха, мой хороший, — ласково погладил брюнета по щеке, вновь погружая его в бешеный поцелуй, резко уводя под воду. Страх, поначалу охвативший Чонгука, отошёл, и он стал отвечать всё с большей страстью, будто бы это последние их минуты вместе. Юноша доверился старшему, полностью отдавая себя под его власть. Незабываемые ощущения. Воздуха не хватало, но сейчас хотелось задохнуться от избытка чувств, хотелось умереть в этой сладостной пытке иллюзионной близости. — Доверься и обхвати меня за бёдра, — очередной приказ, который промурлыкал мужчина, звучал словно просьба и обещание, что ничего не случится, что всё под контролем любимого. И Чонгук доверился, полностью растворяясь в эмоциях. Подхватив дрожащее тельце возлюбленного, Тэхён тяжело дыша продвигался к ближайшим камням, не переставая уделять внимание чужим губам. Мужчина медленно и плавно стал опускать парня на поверхность, ложась поверх него и только сейчас прервав поцелуй. — Что ещё, милый? Ты всё рассказал? — шептал старший прямо в грудь, подняв похотливый взгляд на Чона, который так и не убирал рук и ног с чужого тела. Тэхён начал водить носом по чувствительной коже, вызывая сотни мурашек. — Мгх… — Ответ, Чонгук. — Ты должен есть, м-м-м… Т-тэхён! — вскрикнул младший, когда почувствовал на коже влажный язык, владелец которого остановился, вновь возвращая положение нос к носу. Чужое дыхание, как и спавшие волосы, щекотало лицо. Обычные ласки, но каждый раз Чонгук плавился от них, будто Тэхён обжигал одними лиишь прикосновениями, взглядом. — Смотри на меня, милый. Смотри за тем, что я делаю, и продолжай говорить. Тогда тебе будет приятно, — мерзавец знал, что слов не находилось совсем, что мозг не работает, но его это не останавливает. И он уж точно понимает, что наблюдение за его действиями и искрящимся страстью взглядом, направленным снизу вверх, заводит ещё больше. — М-м… Т-ты должен есть только, — пальцы на ногах поджались. Дыхание сбилось полностью, а мысли разлетелись. Держать голову приподнятой давалось с трудом. Так же, как и смотреть за его личным дьяволом, наслаждавшимся устроенным им представлением. — полынь и… А-а-а… — гортанно простонал брюнет, когда кончик носа возлюбленного прошёлся по бедру. — Чеснок. Т-тэхё-ё-ён… Тэхён, хватит! Я не могу-у больш-е-е, — проскулил Чонгук, когда к обычным прикосновениям добавились и покусывания с липким языком. Сил не осталось терпеть такое, ровно как и подчиняться. — Умница моя. Вот и выяснили условия. — И это…всё? — удивлённо и моментально отрезвев спросил юноша немного высоким голосом. От недовольства, что его, излишне разгорячённого и разнеженного, так и оставят ни с чем, Чонгук поднялся на локтях, с угрозой посмотрел на хищно улыбающегося Тэхёна. В груди разрасталось пламя, и бросать всё вот так Чон был явно не намерен. — А ты хочешь чего-то большего? — Хочу, — резко бросил он. — Чего, Чонгук? Конкретика. Я буду требовать бо… — договорить ему не дали губы младшего, которые полностью завладели чужими. С голодной страстью, нетерпением и лёгким раздражением от поведения Тэ брюнет царапал плечи старшего, углубляя поцелуй, начиная переходить на шею, когда обескураженный Тэхён собирался перенять контроль. Но он каждый раз был остановлен действиями юноши, который всё сильнее вжимался в его тело. — Так достаточно конкретно? — отстранился он в момент, когда возлюбленный зашёлся в новом гортанном стоне от манипуляций с его ключицами и шеей. — Вполне, крольчонок, — перенял на себя контроль мужчина, однако позволяя младшему своевольство в действиях. — Не думаю, что нам будет достаточно того разговора. — Точно нет.

***

Их отношения были полны любви и страсти. Ребята наслаждались каждым моментом, когда находились вместе. Словно завтра для них не будет. Сначала Чонгуку они казались безумием, чем-то нереальным и очень хрупким. Но Тэхён заставил довериться ему, показать, что «они» возможны, что у них есть шанс. И он точно никогда не упустит его, сделает всё, чтобы не причинить боли своему крольчонку и жить счастливо. И мужчина уж точно не отступит, будет бороться до последнего. Прямо как и сейчас. Попрощавшись с Чонгуком, который так и стоял на месте с колотящимся сердцем, Тэхён вошёл в тёмную пещеру, обещая себе и всем на свете, что выдержит, что ему по силам всё, что будет касаться его любви. А парень всё наблюдал у входа за тем, как скрывается в тени чёрная шерсть. Отчего-то тревожность не отступала, но он должен забыть про это и направить все свои силы на развитие города. Не только Тэхёну и Чимину следовало пройти испытание. И Чонгук поклялся, что точно сможет справиться со всем, ведь жить без его медвежонка уже невозможно: он стал его лёгкими и забрал себе всё сердце. Тэхён — личный наркотик Чона, без которого он умрёт. Брюнет пойдёт на всё, чтобы дать дыхание их любви. Было безумно жаль тигра, который, останься один в пещере ещё хоть пару часов, и сошёл бы с ума. Но он держался. Старался изо всех сил не выходить из пещеры. Справляться со все в одиночку, без кого-либо на своей стороне, Чимину еле удавалось. Но он проходил своё испытание, сцепив зубы, как и ребята, которые смогли выдержать трудности, выпавшие им. Чонгук, как и было велено, спустился на гору Тхэбэксан и основал город — Синси. Он обучил людей различным искусствам и ремеслам таким как врачевание, рыболовство, ткачество, плотницкому делу. Жить без любимого было трудно. Каждый день хотелось прийти к пещере, услышать хотя бы его дыхание, просто почувствовать иллюзию того, что он рядом с ним. Но брюнет понимал, что такими действиями сделает хуже точно не себе. Тэхён учует его ещё задолго до появления, и удержаться ему будет очень тяжело. Так что следовало терпеть, подкрепляя ожидания мечтами и надеждой на их дальнейшее счастье. Чонгук держался изо всех сил, но находиться вдали давалось непросто. И он загружал себя работой. Именно благодаря разлуке с любимым и желанием отвлечься от тоски город процветал, развивался быстрыми темпами, так что постоянное нахождение Божества в центре уже не требовалось. Да ему и самому хотелось поскорее отойти от дел, спрятаться вместе с его медвежонком глубоко в лесу и жить в удовольствие. Тэхён лез на стену, но всё равно продолжал упрямо стоять на своём, вспоминая каждый момент, проведённый вместе с его крольчонком, особенно их последнюю вылазку к водопаду. Чонгук словно знал, как может помочь возлюбленному пережить разлуку. И Тэ за это благодарен. Каждый раз, когда хочется выйти отсюда навстречу свету его жизни, мужчина вспоминает лицо брюнета, которое светилось счастьем в моменты их встреч. Подводить его не хотелось, и Тэхён всегда будет делать всё, что в его силах, лишь бы Чон улыбался. Он будет бороться за их счастье. Вот и сейчас. Остались ровно одни сутки. Самые тяжёлые в его жизни. На самом рассвете Чонгук уже стоял возле входа, нервно покусывая губы и всматриваясь в темноту пещеры. Время уже выходило и тянулось безумно медленно. Сердце парня было не на месте, а щебетание проснувшихся птиц раздражало. — Да ну где же он? Юноша уже было хотел пойти навстречу, как медленной поступью приближался Тэхён, глаза которого горели счастьем при виде Чона. Он безумно соскучился, но выдержал и даже дразнится, медленно выходя из пещеры. Но как только она осталась за его спиной, Чонгук со всей силы набросился на мужчину, запрыгивая ему на руки и обхватывая ногами за поясницу. Тэ только и успел словить парня, не давая тому повалить их двоих на землю. — Я соскучился, крольчонок, — прошептал мужчина в шею, наслаждаясь любимым запахом. Сейчас хотелось забыть обо всём на свете и обнимать брюнета, зацеловать его до смерти. Они смогли, справились. Конечно, можно было продолжить вести жизнь медведя, оборачиваясь парнем, но это было тяжело, и каждый раз существовал риск остаться животным. Да и физиология брала своё, так что холодных времён года для Тэхёна не существовало. Но сейчас они смогли! Справились! От понимания душа пела. — Не отпускай, пожалуйста. Не уходи больше так, медвежонок. Я не хочу с тобой расставаться, — едва ли не сорвался на плачь младший, успокаиваемый нежными поглаживаниями по волосам и лёгкими, совсем невинными поцелуями в шею. Ким медленно кружился из стороны в сторону, словно укачивал заходящегося в истерике ребёнка. — Тише, тише. Я здесь и так просто больше не уйду от тебя. Ты же помнишь про своё обещание? И он помнил, что мурашки проходили по телу. Казалось, что они только вчера были на поляне, которая перевернула жизнь Чона с ног на голову. — Так что Вы, мой дорогой супруг, не отвертитесь от меня. Но ты, может, слезешь уже? Тяжёлый ведь, — наигранно запыхтел Тэхён, получив сотни мурашек по спине от смеха возлюбленного, который только сильнее вцепился в него. — Не-а.

***

Ночь была любимым временем суток молодых. Моменты тишины, полные романтики и спокойствия, звёзды над головой, сияющая луна — всё это навсегда останется в памяти возлюбленных, которые спустя долгие три месяца разлуки вновь встретились. Отходить друг от друга не хотелось. Да и тревога, что поселилась в груди у Чонгука, всё никак не отпускала. Словно скоро с ними что-то случится и похуже. И по началу юноша пытался унять её, списывая на избыток эмоций перед немного волнующими событиями: женитьба, переезд. Руководить городом заверился Чимин, на которого можно было положиться. Однако время шло, а тревога лишь нарастала. Вот и сейчас, валяясь на мягкой траве в объятиях любимого, Чонгук не мог успокоиться, тяжело вздыхая. Он будто должен что-то сделать, подстраховаться, если не получится уберечься. — Тэхён, — с волнением в голосе позвал возлюбленного Чонгук. — М-м? — сонно отозвался мужчина, сморенный ласками супруга и его нежным голосом, который до этого рассуждал об их дальнейшем будущем и делился переживаниями. Поняв, что его не слушали, Чон легонько стукнул Тэхёна вбок, нависая над ним, недовольно морщась. — И ты всё время спал? Кому я всё рассказывал? — желая успокоить разбушевавшегося брюнета, старший перебирал его волосы, всё же открыв глаза. — Я всё слышал: ты хочешь ребёночка и волнуешься, что что-то должно произойти. Видишь, я был внимателен, — гордо посмотрел он в напряжённое лицо Чонгука. — Эй, я первого не упоминал! Да и не может быть такого! — Милый, ты Божество. У тебя всё может, — юноша на это лишь согласно качнул головой, полностью принимая поражение. Тэхён же в этот момент резко потянул его на себя, заставляя вновь упасть ему на грудь. — А моё дело маленькое: просто совращать тебя и очень сильно стараться. А это я умею. — Дурак, — хлопнул ладошкой Чонгук по чувствительному бедру супруга, который подогнул ногу и залился приятным смехом. — Осторожнее, или я могу начать стараться прямо здесь. — Как жаль, что ты больше не можешь обернуться в медведя. — Нарываешься. — Безусловно. Но Тэхён, — вновь обеспокоенно поднялся брюнет, заставляя сесть и мужчину, игривость которого пропала ещё в тот момент, когда услышал в голосе возлюбленного тревогу. — Мне страшно. Такое чувство, будто с нами что-то случится, и с каждым днём оно всё сильнее. Я-я, — голос юноши задрожал, а глаза уже становились влажными. Видеть своего супруга в таком состоянии было тяжело. Тревога Чона передалась и Тэ, который укрыл в объятиях дрожащего парня. — Всё будет хорошо. — Давай, я кое-что сделаю, а ты не будешь комментировать это. Ладно? Тяжёлый вздох был ему ответом, знаком, что он может делать с Тэхёном всё, что пожелает, лишь бы только ему полегчало. Старший же клялся, что всегда будет оберегать Чонгука, который сейчас, к слову, достал красную нить и стал обвязывать её вокруг своего мизинца. Тэхён же смотрел на это с лёгким удивлением и щемящим от редких всхлипов сердцем. — Давай, если что-то с нами произойдёт здесь, встретимся в следующей жизни? — неуверенно предложил брюнет, смотря щенячьими глазками в глаза Тэхёна, мизинец которого также был обвязан другим концом нити, соединяющей двух молодых людей. — Всё, что пожелаешь, крольчонок, — наклонился к лицу Чонгука Тэ, водя носом по его щеке. Нежность, с которой старший это делал, заставляла успокоиться и забыть о тревогах. Чон уже было и потерялся в ощущениях, но вовремя очнулся и мягко отстранил от себя мужа, который продолжал напирать. — П-подожди, я не закончил! Эм, Тэ… Тут кровь нужна. — У вас, Божеств, она всегда обязательна? На, — в раздражении от прерванного момента закатил глаза Тэхён, подставляя руку. Спорить с Чонгуком не хотелось. Пусть делает, что хочет, если это его успокоит. Да и самого старшего в последнее время мучает тревожность и кошмары, словно и правда предупреждают. — Спасибо. Нить, связывающая возлюбленных, была пропитана их кровью и пропала. Просто растворилась под действиями Божества, которое начало успокаиваться. — Чонгук, смотри, — указал Тэхён на ночное небо, приобнимая брюнета, склонившего на его плечо голову. — Видишь, те две звезды рядом? — Мицар и Алькор, — согласно подтвердил юноша, на что старший лишь кивнул. — Две звезды, которые всегда находятся рядом друг с другом и никогда не разлучаются. Они суждены были ярко сиять вместе, — продолжал поглаживать младшего по волосам Тэхён. Слегка хриплый голос убаюкивал. — Им всё равно на трудности, встающие перед ними, ведь знают, что ничто и никогда не разлучит их. Так и мы с тобой, крольчонок. Чонгук резко поднял голову, не ожидая таких слов, и столкнулся с тёплым, любящим взглядом. Тэхён с трепетом смотрел в глаза Чона, где отражались тысячи звёзд. В этот момент хотелось защитить его ещё больше. — Что бы ни случилось, мы всегда будем вместе. В этой жизни, в следующих. И даже без твоей нити мы найдём друг друга, — Романтичность момента прервал тихий всхлип расчувствовавшегося Чона, который, казалось, ещё сильнее влюбился в Тэхёна, который стал нежно стирать стекающие по щекам слёзы. — Ну чего ты плачешь? Вы все небесные такие трогательные? А-а, это ты так хочешь отвертеться от Тангуна. — От кого? — смеялся Чонгук, истерика которого отступила на второй план. — От сына, появлением которого я собирался сейчас заняться, — в подтверждение своих слов чмокнул он брюнета в губы. Чон на это лишь ухмыльнулся и резко поднялся на ноги, убегая от старшего. — А ты догони! — в голосе слышалось озорство. Тэхён улыбнулся, радуясь, что сейчас всё наладилось, и с успокоившимся сердцем побежал в след за супругом, скорость которого знатно поубавилась. В тишине и моментах, наполненных нежностью и любовью прошло два года. В жизни возлюбленных мало что поменялось, разве что около года назад появился Тангун — чудесный ребёнок, на долю которого в будущем выпадет основание Древнего Чонсона. Тревога Чонгука на некоторое время стихла, больше не беспокоя ни его, ни супруга, давая возможность обоим наслаждаться семейной жизнью. А вот что происходило на Небесах, никто не знал и не имел желания. До сегодняшнего дня. Начало января выдалось излишне суровым для этих мест: снега нападало излишне много, а метели редко когда прекращались. Ночи были слишком тёмными и длинными, а небо было затянуто облаками, отчего даже лунный свет не мог проникнуть на землю. В такое время хотелось сидеть дома безвылазно, однако не всегда этому способствуют обстоятельства. Вот и сейчас остаться в уюте не было возможности. Дождавшись конца снежной бури и рассвета, Чонгук вместе с увязавшимся за ним супругом, который вечно бурчал по поводу сумасбродства младшего, направились к вершине горы. Подниматься по склонам было нелегко. Каждый раз сердце Тэхёна падало в пятки, ведь слишком опасным был пейзаж, и буря могла начаться в любую минуту. — Земля встречается с Небесами… Почему обязательно так высоко? — Тэхён, — предупреждающе прикрикнул Чонгук на нытьё мужа. Идти не хотелось, а причитающий мужчина под боком только усугублял ситуацию. Ноги безбожно замёрзли и устали подниматься всё выше. А у старшего от такой высоты начинала кружиться голова. Утешала только мысль, что они почти добрались: горная тропа уже поравнялась с облаками. — Почему мы идём по дороге, с которой легко можно свалиться? — настороженно косился мужчина на пустоту сбоку. — Если не прекратишь жаловаться, я лично сброшу тебя. — Ай-ай-ай, Чонгук-и. Невежливое обращение со взрослыми. А вот я в твои го… — Тэхён было чуть не врезался в спину резко остановившегося супруга, терпение которого было на исходе. — Нет, я не сброшу тебя. Просто кто-то с каждым словом на неделю дольше будет проводить ночи один, — тяжело вздохнул и рыкнул Чон, обернувшись на супруга. Тэхён просёк угрозу и резко смолк, поджав губы. Ехидничать дальше не хотелось, и мужчина, как нашкодивший кот, опустил голову и продолжил идти, но уже молча. Однако всё равно представляя, каким образом он припомнит брюнету такую угрозу. — Хороший мальчик, — не упустил возможности подколоть старшего Чонгук. В ответ же была тишина да едва ли слышимый скрежет зубов. Тэ держался, как мог. — Мы пришли. — И где Хванин? Шли неизвестно сколько, а ещё и ждать должны. — Должны, — послышался грозный ответ сверху. Хванин был в бешенстве, и не заметить такое было невозможно. Лицо Тэхёна, который когда-то на Небесах посягнул на сына Божества, было отпечатано в памяти Хванина. Стоять мужчине рядом с Чоном равносильно мельтешением красной тряпки перед быком. — Отец. — Это что такое? Ты совсем с ума сошёл?! Я позволили тебе вернуться на землю, а не сношаться с животным! Именно поэтому тебя сюда так тянуло, да?! — продолжало заходиться в чересчур громком крике Божество, заставляя сына съёжиться и вцепиться мёртвой хваткой в плечо супруга, который вышел вперёд, прикрывая Чонгука, которого начинало знатно потряхивать. — Это животное будет уж точно получше его отца. — Поговори мне тут, щенок! Что на Небесах, что здесь. Одна падаль, — брезгливо сморщился он, будто даже от одного вида Тэхёна ему становилось противно. — Не называй его так! — растерял страх, бросаясь дикой собакой. О чём в этот момент думал Чонгук? Хотелось сделать что угодно, лишь бы не дать в обиду любимого. Тэхён делал для него всё. Он оберегал его, соглашался на любой каприз. Отдавать хотелось больше, и ради их счастья Чон готов был разорвать связи с отцом, которого он некогда почитал и возвеличивал. — Ты разочаровал меня, Чонгук. И особенно мать была бы недовольна тобой. Якшаться с…этим. Руки парня зачесались, а на лице от злости начало сводить скулы. Всякое упоминание о маме, женщине, которая была словно ангелом, принимающим ребёнка таким, каки он есть, болезненно отзывалось в сердце. Но когда говорят от её лица в таком осуждающем тоне, хотелось зайтись в безудержном плаче и выдернуть из груди больное сердце. И Хванин знал об этом слабом месте, стреляя словами с точностью до миллиметра. Тэхён, ужаленный сказанными ранее намёками о его происхождении, быстро взял себя в руки, подмечая каждое изменение в состоянии Чонгука. Он знал, каким эффектом обладают его прикосновения, поэтому тихонько, обращаясь словно с хрустальной розой, сжал чужую ладошку, поглаживая подушечками пальцев. Если бы не ситуация, в которой они оба оказались, то Чон, несомненно, испытал на себя трепет оживших внутри бабочек, доступ которым сейчас перекрыла чужая злость. — Это его жизнь, с которой он в праве обращаться, как только пожелает. А все Ваши условия были выполнены: я отбыл своё в пещере, а Чонгук возвёл город, который даже превосходит ваши Небеса. Жизнь процветает, а своего ребёнка Вы отпустили. Сейчас я с Вами вежлив, но, поверьте, только из чистой любви к Вашему сыну. — Он мне больше не сын! Я буду предпочитать думать, что он мёртв, нежели стал таким убогим, — плевался словами, словно ядом, Хванин. Лицо его было перекошено от злости, а от силы голоса сотрясались даже горы. Чонгук же застыл. После смерти матери именно отец был рядом с ним, всё время оберегал от трудностей, которые могли возникнуть перед ним. Он стал центром хрупкого детского мира, и слышать такое намного больнее, чем лишиться конечностей. Каким бы Хванин ни был перед ним в этот момент, но в воспоминаниях мелькал образ мужчины, чья улыбка всегда была направлена в его сторону, пусть он и был иногда строгим. Парня начинало потряхивать, а ноги перестали слушаться. Хотелось упасть и больше не вставать, вспоминая о каждом счастливом моменте беспечного детства, что оберегал не только отец, но и Тэхён. Юркий лис часто фигурировал в юношеских приключениях, которые не заканчивались печально только благодаря ему. И Чонгуку страшно, ведь до сегодняшнего дня он не мог и подумать, что придёт в своих отношениях с отцом к такому. А что, если с Тэ случится похожее? Ответ нашёлся сам собой: он умрёт. Попросту не выдержит такого, ведь Тэхён был его опорой, твёрдой почвой, а не зыбким песком. Убитое состояние возлюбленного добивало Тэ. Делать больно своему крольчонку словами, даже в сторону его отца, не хотелось. Кровь бурлила в венах и, казалось, даже закипала. Необходимо было предотвратить дальнейший скандал, ведь Хванин обладает большей физической силой, нежели Тэхён. Он это понимал, так что, наплевав на собственную гордость, подталкивал супруга обратно. — А теперь мы, пожалуй, пойдём. С результатами работы Чонгука, я думаю, вы уже ознакомлены. А если и нет, спуститесь с насиженного тёплого места и взгляните лично. Раздражение и в некоторой степени злость прослеживались в тоне голоса Тэхёна и немного рваных действиях. Мужчина уводил несопротивлявшегося Чона, до сих пор застывшего в немом удивлении от действий отца, от слов, которыми он не боялся разбрасываться. — О нет, так просто вы не уйдёте. Я же упоминал, что лучше мёртвый ребёнок, чем испорченный. И клянусь вам, вы будете прокляты не на одну жизнь. В каждой из тысячи таких же ваша любовь, как вы её называете, будет обречена на смерть. Она проявится и уничтожит её. Вы никогда не будете счастливы. Это нездоровая любовь, и такой не место в моём мире. — тон голоса стал до ужаса высоким. Горы всё сильнее сотрясались, а снег с них так и угрожал упасть. Небо затянуло чёрными тучами, а после началась безумная снежная буря. Холодный ветер пробирал до костей. Но ужасней всего было на душе у Чонгука, который не знал, что и сказать. А страх завладел им полностью, ведь знал, на что способен Хванин. Брошенное проклятие станет их личной катастрофой и погибелью. — У тебя есть фора в двадцать минут. Умирай, — бросило Божество, смотря в последний раз в напуганные и полные печали глаза сына. Снег, которого так боялся сейчас Тэхён, скоро начнёт сходить со всех сторон, образуя лавину. Сердце молодых ухнуло вниз. Вот оно и предчувствие, мучавшее обоих. — Бежим, крольчонок! — потянул за собой такого же ошарашенного супруга. Лёгкие кололо от быстрого и протяжного бега, ноги заплетались, а пальцев от такого холода уже не чувствовалось. Огромную проблему создавала буря, загораживающая обзор. Но всё равно все инстинкты кричали о спасении. И Тэхён с Чонгуком продолжали бежать, не желая умирать так просто. Перед глазами Чона стояла картина игры Тэ с лежащим на кровати Тангуном, который заливался весёлым детским смехом, когда его отец лучезарно улыбался ему и всё время тянулся по-родительски нежно укусить за пяточку или пальчик, который специально подставлял ребёнок. И каждый раз убирал ручку, случайно задевая лицо отца, на что тот игрался носом с такой вредной ручкой! А после вновь возвращался в игру с возгласом: «Украду за пятку! Кого я украду за ножку!» А Тангун продолжал забавно пищать, прячась от такого злого отца к доброму папочке! Сердце защемило. Только недавно Чонгуку казалось, что сильнее боли он не испытает, но ошибся. Вот теперь ему больно и страшно, что всё так закончится. Именно ради такой картины хотелось выжить, чтобы всё больше радоваться подобным моментам, которых будет только больше. Двадцать минут уже истекли, и снег наступал. Сильный ветер сбивал с ног, заставляя падать на острые камни, оставляющие глубокие раны, однако всё это отходило на второй план, когда возникла опасность крупнее. Выбраться живыми уже не казалось возможным. Кровь алыми каплями окрашивала снег под ногами. Бежать с каждой минутой становилось всё тяжелее, особенно с пониманием того, что смерть всё равно настигнет их, как бы они ни пытались. Обессилев, Чонгук упал на землю, подворачивая лодыжку. Боль прошлась по конечности, а открытые раны её лишь усиливали. Тяжело застонав, парень схватился за ногу рукой, морщась. В страхе оглянувшись на лавину, Тэхён присел рядом с супругом, осознавая, что спастись им не удастся: снег настигнет их везде, а единственный выход — пропасть за спиной Чона. — Беги без меня, — шептал Чонгук, с надеждой посмотрев на Тэ, у которого от душевной боли нервно подёргивался кадык. Он не должен был плакать, не сейчас, когда младший и без того напуган. Ким отрицательно помотал головой на приказ Чонгука, понимая, что оставить его здесь одного будет выше его сил. — Я люблю тебя, крольчонок, — устало и печально улыбнулся Тэхён, лаская чужое лицо. После его рук оставались следы от крови, запах которой противно въедался в ноздри. Смотря за тем, как младший обливается слезами, Тэ и сам, несдержавшись, начал плакать, прижав Гука к своей груди. — Я люблю тебя, Тэхён. И я… Я обещаю, что в следующей жизни стану сильнее! Клянусь! Я буду ещё сильнее биться за нашу любовь! — кричал Чонгук, также обхватив своими руками лицо возлюбленного и смотря ему в глаза, в которых плескалась боль. Старшему было тяжело смотреть в ответ в такие огромные глаза, полные надежды и искренности. — Я верю, мой маленький. Ты станешь. И Чонгук станет сильнее. Обязательно станет. — Я буду защищать тебя и убью каждого, кто причинит тебе боль, мой милый. Я никому не позволю ранить тебя и тем более забрать у меня, Тэ. Вспоминал Чонгук все те моменты, когда страдал Тэхён, а он не мог ничего сделать. В голосе слышалось упрямство и сила, которой младший не обладал. Сердце разрывалось от того, что каждый раз, когда Тэ нуждался в защите, особенно от Хванина. Чонгук был беспомощен. — Не надо, Чонгук. Твоя душа слишком светлая для такого. Просто пообещай, что найдёшь меня в следующей жизни. — Всегда найду и буду любить. Я не отпущу тебя, даже если Вселенная повернётся против нас. — Я буду любить тебя до бесконечности и дольше. Обещания, которые они дали друг другу были похоронены огромной толщей снега, которая дошла до них, погребая молодых заживо. В свои последние минуты их сердца были полны любви, которая согревала их даже в такое время. Умереть в один момент, единственное, что можно видеть — лицо любимого, утопиться в конце жизни в сладостном и немного печальном поцелуе — лучшая смерть, которую мог натравить на возлюбленных Хванин. Чонгук и Тэхён — воплощение Веги и Альтаира с несчастливым концом. Двое возлюбленных, разлучённых поневоле, умерли в объятиях друг друга одновременно. Они любили до последнего вдоха, и любовь их была сильнее, чем можно было представить. Они встретятся в следующей жизни, даже не подозревая, что когда-то любили друг друга. Однако сердце, которое помнило, всё равно притянет их, людей, которые суждены быть вместе. Людей, которые выполнят свои предсмертные обещания, даже не подозревая об этом. Всегда находят друг друга, всегда узнают, какими бы не были обстоятельства.

Конец — это новое начало, поэтому всё обязательно наладится.