Адский лорд

Тихая скрипка одиноко допевала классическую адскую симфонию. Несколько демонов поблагодарили приглашенный оркестр вежливыми хлопками и вернулись к обсуждению своих не особенно важных тем. Престарелый стервятник Агарес, сидя в кресле, с плохо скрываемым неудовольствием оглядывал публику. Несколько неприлично молодых птичек рядом всячески пытались угодить бывшему герцогу, подносили ему закуски и напитки, от которых он почти всегда отказывался. Стервятник с пятнистым, коричнево-белым оперением постучал когтем по подлокотнику. Его мутный взгляд останавливался то на одном госте вечера, то на другом. Казалось, престарелый демон хотел переброситься с некоторыми представителями огромной семьи парой фраз, но никто не обращал на него внимания. Никто, кроме высокой совы с мрачной аурой, острым клювом и взглядом. Столас медленно прошел к старику. Черные когти совы удерживали широкий бокал, на дне которого плескался зеленый анисовый настой. Стервятник поднял голову, молча взглянув на того, с кем-то когда-то рос, и того, кто его переживет. — Чем удостоен внимания, Ваше Высочество? — Голос стервятника полнился хрипами, словно в горле застряла еще живая, требующая свободы мышь. — Мне показалось, что тебе здесь одиноко, — внимание принца скорее занимал крепкий напиток, которым он наслаждался исключительно из вежливости к хозяевам вечера. — Хотя, — приложив когтистые пальцы ко рту, усмехнулась сова, при взгляде на молчаливых, изящных сорок, — возможно, я ошибся. — Я и правда хотел переброситься в вами парой слов, Ваше Высочество, — проигнорировал плохо скрытую насмешку стервятник. Столас кивнул, дозволяя говорить. Он так и стоял, возвышаясь, всем своим видом говоря, что для него этот разговор скорее подачка, чем вызванный реальным интересом момент вечера. — Я видел, как вы разговаривали с владыкой Люцифером и, судя по его настроению, могу предположить, что дело серьезное. Столас прищурился. Четыре глаза стали напоминать пылающие дьявольским огнем щелочки. — После передачи гримуара и титула, ты потерял право интересоваться такими вещами, — вышло резче и пренебрежительнее, чем хотел принц. — Все так, — неуверенно опустил голову стервятник, точно привык к подобного рода отношению. — И все же семья всегда считалась с моими доводами. — Которые теперь ты можешь вкладывать в уста племянника, нового герцога Агареса. — Бестолкового мальчишки. — Ты так не думал, когда передавал ему силы и место в совете. — Я ошибся, — поник стервятник, но быстро отбросил гнущие к земле мысли. — Как бы там ни было. Я хочу помочь. — С чем? — Изогнул бровь принц. — Не держите меня за идиота, Ваше Высочество. — Тяжело вздохнул старик. — У меня на поверхности еще остались шпионы. И они докладывают мне о странных вещах. — О каких, например? — Пригубив зелени из бокала, как бы невзначай спросил Столас. Стервятник хрипло усмехнулся и хитро глянул на собеседника: — Об этом я сообщу только, если приведете меня на ближайший совет в качестве приближенного. Столас задумался. Склонил голову набок и хищно щелкнул клювом. — Это в вашей власти, Ваше Высочество, а я просто хочу помочь. Иной награды мне не требуется. — Очень благородно с твоей стороны, — усмехнулся принц, оценил взглядом стервятника и кивнул. — Я поговорю о тебе с владыкой. — О большем я и не прошу. Абсент в бокале почти кончился. Столас прошел к фуршетному столу, ища взглядом початую бутылку, которой никто, кроме него, не интересовался. Принц получил от вечера то, на что надеялся, дату личной аудиенции с владыкой, после чего светское сборище начало его утомлять. Пустой треп и желание наладить связи пустое для принца. Игра в напыщенного индюка давно пресытила члена клана Гоэтия. А вот и бутылка. Крепкая зелень должна помочь справиться с удушьем монотонного шепота и редкими смешками. Столас наполнил бокал и решил отойти к окну, одному из немногих в зале поместья владыки, у которого еще не собралась очередная компания. Столас и без раскладов знал, о чем болтают в таких кружках, поэтому не собирался присоединяться ни к одному из них. На пути к заветной точке, у которой скоротает остаток вечера, принц почти вздрогнул от резкого, хорошо знакомого смеха. Пальцы сами собой до треска сжали бокал. — Ох, вы бы его видели. Тоже мне, принц, сидит в своем кабинете да возится с бумажками, а потом, вместо того, чтобы побыть с семьей идет в свою оранжерею и пьет. Хотя, честно, я только рада. Не приходится притворяться, что мне приятно его общество, — резкий, высокий голос супруги, заставил Столаса остановиться и посмотреть в сторону. Обладательница шикарного белого оперения заливалась смехом и вином. Какой это по счету бокал? Слушатели в виде чьих-то фавориток или даже законных супруг, внимали ей, и моментами переглядывались, точно потешались, но не говорили ничего против, так как не хотели терять клоуна в лице говорливой птицы. — А какой он в постели! Ох, нет, чтобы рассказать обо всем, потребуется еще несколько бутылок. Столас медленно подошел к супруге, встав у нее за спиной. Пернатые слушательницы опустили головы и тут же ретировались. Стелла, сперва не поняла причины их ухода, но обернувшись, больше не гадала, кто стал причиной окончания приятной части ее вечера. — Думаю, тебе на сегодня хватит, — безучастно выговорил принц, забирая из когтистых пальцев наполовину опустевший бокал. — Ты, как всегда, вовремя, дорогой супруг, — полный ненависти рокот накалил воздух. Если бы Столас любил или хотя бы желал эту женщину, то моментально завелся. Нет ничего интереснее покорения недоступной вершины, но, увы, Стелла не входит в число таковых. Красивая, но совершенно неинтересная. — Не мешай. — Попытка вырвать бокал из руки супруга не возымела успеха. Столас наклонился к ее милому, едва заметному ушку и прошептал: — Еще одно порочащее нашу семью слово и ты больше никогда не явишься ни на один прием. Это я тебя обещаю. — Запрешь меня?! — Громче, чем следовало, воскликнула Стелла. — Именно так, будешь коротать вечность в одиночестве, о котором столько болтаешь, — Столас на уровне инстинкта чувствовал ее страх, который она не столь умело маскировала гневом. — Я тебя ненавижу. — Это более чем взаимно, моя дорогая, — Столас милостиво вернул Стелле бокал. — Наслаждайся вечером. Сова собрался было отправиться к избранному на вечер окну, но к нему, совершенно неожиданно и неслышно, подошла высокая женщина. Столас почти вздрогнул, почти напал, но вовремя сориентировался, одарив женщину обворожительной улыбкой: — Госпожа, вы меня напугали. — Значит, шутка удалась, — хихикнув, прищурилась обольстительная особа. Лилит натерла высокие рога лавандовым маслом с нотками корицы, аромат который окутывал не только ее, но и всех, кто находился рядом. Столас никогда не жаловал сладкие ароматы. — Чем могу услужить, госпожа? — В тоне не слышалось ни намека на раздражение или раболепие, скорее интерес. — Мой супруг не особенно интересуется делами нашей страны. — Владыка умен и рассудителен, в его неспешности я вижу только здравый расчет. — Достойные слова достойного подданного, — оркестр затянул чуть более быструю, торжественную мелодию. Лилит, не спрашивая, утянула Столаса в танец. Принц только и успел, что поставить бокал на поднос мимо проносящегося на копытцах низкорослого слуги, да уверенно взяться за тонкую талию самой обольстительной женщины ада. — Столас, я вижу в тебе того, кто пойдет на все, чтобы защитить старые устои и сохранить устоявшийся порядок. — Я навсегда верен вашему роду, госпожа, — демоны закружились в вихре мелодии и резко встали, когда та сменила темп. — В этом нет сомнения. Лишь хочу напомнить, что ад принадлежит мне, а не ему. Мой супруг здесь только пленник. Томящийся от жара и вечного проклятия пленник, — шептала владычица. — И тот, за которым я поклялся идти, когда нас низвергли, — следуя примеру красивой пары, на импровизированный танцпол вышло еще несколько демонов, демонстрируя изысканные па. — Песня не бесконечна, прошу, переходите к сути, госпожа. — Ах мужчины, ваш род никогда не отличался терпеливостью, — легкий поворот и Лилит прижалась к величественной сове, заставляя слушать. — Люцифер еще несколько тысяч лет назад передал мне печать управления легионами. Вспомни, когда в последний раз он давал тебе или твоим братьям хоть одно указание? Когда брал хоть одно дело в свои руки? Столас нахмурился. Новый оборот и он вновь прижал к себе владычицу, на этот раз сам зашептав ей на ухо: — Думаете, я предам того, кто дал нам жизнь в новом воплощении? — О каком предательстве, ты говоришь, дорогой Столас? — Женщина коснулась перьев его щеки. — Посмотри на мою грудь. Столас изогнул бровь. — Ну же. Взгляд алых овалов метнулся к роскошному бюсту, но не он привлек внимание демона: а маленькая брошь по форме знака Соломона. — Видишь, я тебе не лгу. — Почему же вы столько об этом молчали? — Не было необходимости в обратном. — А сейчас появилась? — Ты и сам знаешь, что появилась, — песня закончилась. Прежде чем отойти от принца на шаг, Лилит шепнула. — Слуги проводят тебя ко мне в библиотеку, думаю, нам стоит поговорить. Столас нахмурился. *** — Ты третий день приходишь домой за полночь, — прошипел Блиц, войдя в спальню, где суккуб смазывала руки кремом. — Ты избегаешь Луну? — Не говори глупостей, просто у меня много работы, — скривила губы суккуб, — с которой ты совсем мне не помогаешь! Я могла бы тебе это предъявить, но понимаю, что ты возишься с гончей, и молчу! — Теперь в словах Веросики звучало куда больше осуждения. Блиц опустил руки и, тяжело вздыхая, присел на край мягкой кровати: — Честно, не думал, что это будет настолько тяжело, — бес уставился в одну точку, куда-то выше не так давно купленного, новенького комода, рядом с которым красовался немного потертый, заставленный лосьонами, притирками и косметикой туалетный столик с большим зеркалом. Имущество с их прошлой, куда более мелкой, коморки, в которой им едва хватало места, но в которой они пережили лучшие моменты совместной жизни. Если бы Блиц знал, что с переездом все изменится, никогда бы не стал на нем настаивать. Но он столько для этого работал, брался за любое дело, чтобы обеспечить Верисику лучшим, большим из доступного. — Что не так с этой девчонкой? — Отложив тюбик крема, Веросика подсела к Блицу и положила подбородок на его тонкое, но крепкое мужское плечо. — Жалеешь, что взял? — Не жалею, она замечательная, и с ней все так, — Блиц повернул вытянутую голову и чмокнул любовницу в щеку, — просто она пока мне не особенно доверяет. Я не удивляюсь и не злюсь, просто боюсь, что не найду к ней подход. — Я могу помочь? — Веросика обняла его за талию, прижимаясь. — Может быть, давай устроим выходной и сводим ее в парк развлечений? Проведем время, как семья? — Милый, ты ведь знаешь, что я не могу вырваться со съемок, — женщина крепче прижалась к бесу и потерлась о его шею своим маленьким, аккуратным носом, после чего интимно выдохнула на шрам, наиболее чувствительный участок кожи. Блиц не ответил, и Веросика вздохнула: — Хотя, знаешь, выходной, не такая дурная идея. Отдохну от идиота Валентино. Эти грешники такие надоедливые, хоть и шарят в современных тенденциях, — тихо посмеялась суккуб. Блиц неожиданно резко развернулся и повалил женщину на мягкий матрац, а сам навалился сверху, перехватывая тонкие запястья, создавая иллюзию полного контроля над чужим телом. Улыбка беса заставила Веросику пробраться мурашками. Стройные ноги суккуба раздвинулись и обхватили тонкую талию любовника. — Я соскучилась, — томный шепот Веросики потонул в протяжном стоне, когда Блиц, дразня, двинул бедрами и потерся о женщину, пока его узкий, алый язык прошелся по розовой шее. Легкий призванный раздразнить укус справился со своей задачей. — Я тоже, — бесовский рокот пробирал до самых костей. Веросика выгнулась навстречу незатейливым ласкам. Она чувствовала, как нагреваются чресла, как растет желание любовника. Ощутить его в себе стало самым важным желанием, насущной потребностью, которую женщина хотела немедленно удовлетворить. Блиц подцепил трусики Веросики, медленно стаскивая их по изгибу бедра. — Моя, — рыкнул он, когда ткань перестала мешать более настырным и интимным ласкам. Неожиданный визг резко сбил настрой. Блиц буквально подпрыгнул, выпустив когти. Веросика округлила глаза. — Что за черт?.. Блиц резко соскочил с кровати и, хлопая дверью, помчался прочь. Веросика поправила халат и побежала за ним, но остановилась перед приоткрытой дверью детской. — Что не так, девочка моя? — Заботливый голос Блица несказанно удивил суккуба. Нет, она и раньше слышала эти интонации, но никогда к другому адорожденному. Все они всегда были обращены только к ней. Веросика не вслушивалась в то, что говорит гончая. Слишком тихо, со всхлипами. Девочка плакала и рычала. — Давай я посижу рядом, пока ты не уснешь, идет? Сердце Веросики пропустило удар, а кулаки сжались. — Пока я рядом, тебе нечего бояться. Веросика развернулась и уверенными шагами вернулась в спальню. Блиц, подперев голову рукой, еще долго сидел у постели гончей, мурлыча знакомую с детства колыбельную. Луна, сама не осознавая, схватила несколько его пальцев, и только после этого смогла погрузиться в крепкий, здоровый сон. Бес довольно улыбнулся, может быть, зря он паникует, и девочка привязывается к нему быстрее, чем кажется. Хорошая новость. Очень хорошая. Выждав, пока дыхание гончей окончательно выровняется, станет глубоким, Блиц аккуратно вытащил свои пальцы из детской хватки и тихонечко вышел из комнатки. Подошел к своей спальни и увидел запертую дверь, а также сваленные на пол плед и подушку. Веросика недвусмысленно намекнула, что сегодняшнюю ночь ему придется коротать на диване. — Ладно, заслужил. *** Тени адского легиона медленно приняли очертания бесов и прочих низших адорожденных. Столас сделал шаг и равнодушно взглянул на двухэтажное, крайне скромное поместье, на порог которого выскочил едва стоящий на ногах, бывший герцог Агарес. — Что это значит, Столас? — Выкрикнул стервятник. — По приказу владычицы ада, госпожи Лилит, бывший герцог Агарес приговаривается к казни за распространение ложных, создающих смуту, слухов. — Выговорила величественная сова, добавив от себя. — Тебе не следовало лезть в дела совета. — Владычицы Лилит? Я должен поговорить с владыкой Люцифером! Столас, не делай глупостей! — Стервятник схватился за поручень невысокой лестницы и собрался спуститься с широкого крыльца. — Привести приговор в исполнение, — на выдохе дал приказ принц. И окружающие его тени, едва касаясь земли, бросились к поместью, точно муравьи на упавшую осу. Крик бывшего герцога потонул в инфернальном шепоте демонов адского легиона. Сегодня поместье стервятника канет в Лету со всеми его слугами и гостями.