Наперекосяк

      Луч солнца упрямо светил прямо в глаза, не давая вернуться обратно, в уютное забытьё. Опять она не задёрнула шторы. Только было ресницы дрогнули, пытаясь раскрыться, как резь от неожиданно яркого света заставила ещё сильнее зажмуриться. Лучше повернуться в другую сторону.       — Гермиона? — раздался прямо над ней неуверенный голос.       Кажется, пора вставать. Девушка предприняла другую попытку открыть глаза. На этот раз было лучше, но никак не получалось сфокусировать взгляд на предметах. Всё расплывалось и двоилось.       — Гермиона. — К ней кто-то прижался и, кажется, всхлипнул. — Как я рад, девочка моя. Ты очнулась, с тобой всё хорошо.       — Да, всё в порядке, — голос хрипел и сипел, как будто она давно не разговаривала. Зрение постепенно приходило в норму. Рядом был Гектор. Почему он так расстроен? Что-то случилось?       Последние воспоминания произошедшего стали всплывать в голове. Пустой класс. Чужие руки. Том, съезжающий по стене. И его глаза, следящие за ней. Это последнее, что было в памяти.       — Он не успел мне навредить, — выпалила девушка. Сердце сжалось от воспоминаний, кровь отхлынула от лица. Подбородок предательски задрожал. Она буквально почувствовала фантомные прикосновения Керуса к своему телу. Пальцы вцепились в одеяло, подтягивая его выше.       «Это только воспоминание, всё позади».       Но вот тревога за Тома и боязнь, что он мог наломать дров без неё, взлетела до предела.       — Гектор, чем же всё закончилось там, в классе? Том, он… — «Живой»? Последнее слово она так и не проговорила. Гермиона даже не была уверена, что её собеседник понял, о чём она его спрашивает.       Мужчина отстранился и внимательно посмотрел. Слишком серьёзно для Гектора, без привычной полуулыбки, вечно гуляющей по губам. Девушка резко выдохнула, готовясь услышать плохие новости.       — Оба живы, не переживай так. Керус, правда, сильно повредил память. Том изменил ему воспоминания. Твоя вейла — хороший легилимент, но вот тогда у него было магическое истощение или он был слишком на него зол. Поэтому Керус до сих пор проходит лечение, и ему больше не до тебя. Преподавательский состав сделал, по сути, правильные выводы, связав твоё состояние и его потерю памяти. Осмотр показал, что Керус сильно стукнулся головой, и это вполне могло послужить причиной. Дело замяли. Если бы Том мне всё не рассказал, я бы, пожалуй, подал заявление в Аврорат. Но сразу стало понятно, что это не простое проклятье. Это гораздо серьёзнее. И мы неделю за неделей перебирали вариант за вариантом.       Гектор глубоко вздохнул и потёр глаза. Видимо, эти воспоминания были для него не из приятных. Девушка перевела взгляд на раскрытое окно. Дубы весело шелестели листвой, пропуская в комнату те самые лучи солнца, разбудившие её. Переливы птиц и шум листвы непривычно звонко наполнили комнату. Лето было в полном разгаре.       — Сколько я провела без сознания?       — Четыре месяца, — голос Гектора дрогнул на двух этих словах. Для него это было время борьбы за неё, её жизнь. Как же это, должно быть, тяжело. Гермиона приподнялась и прижала его сильнее к себе. И только потом подумала, насколько легко далось это движение. Мысли потекли совсем в другую сторону.       — Как же так, — растерялась девушка, разжимая крепкие объятия. Этого не может быть. После тех трёх дней без сознания она чувствовала себя более разбитой, чем сейчас. В руках была слабость, что и стакан с водой удержать не могла. А шутка ли — пролежать четыре месяца без движений, еды, воды?       — У меня ощущение, будто я проснулась после сна. Разве такое бывает? Прошло так много времени.       Девушка села в кровати, пошевелила руками. Ничего. Даже в горле не пересохло. Гектор рассмеялся и хитро смотрел на неё. Такое привычное выражение лица. И только сейчас Гермиона заметила, как он сдал, похудел. Появились новые морщины, в волосах серебрились ниточки седины. Их было подозрительно много.       — Гектор…       Гермиона не знала, что сказать. Грудь сдавливало от чувства вины, и нужные слова не находились. Хотелось что-то сделать, поддержать. Мерлин, сколько испытаний выпало на его долю, как он жил каждый день из этих четырёх месяцев. Но, видимо, её голос выдал волнение девушки. На глазах мужчины опять заблестели слезинки.       — Ты не представляешь, как я рад, что ты очнулась. Теперь всё будет хорошо. И не удивляйся своему состоянию: мы с Морисом и Томом совершили революцию в уходе за людьми в коме. Ты — живое подтверждение, что всё удалось. Морис ещё успеет тебя замучить своими расспросами.       — О, представляю, как Том был рад работать в вашей компании.       — Он был бы рад, если бы на кону не стояла твоя жизнь. Ты ходила по тонкому краю, Гермиона. Никто из нас не мог предположить, что Дамблдор зайдёт настолько далеко.       — Профессор? — она не верила своим ушам.       — Ты не помнишь? — Мужчина удивлённо посмотрел на неё. Потом, кивнув сам себе, продолжил: — Да, для тебя это были только сны. Вполне логично, что ты не помнишь. Альбус умудрился тебя отравить и проклясть одновременно. Том сам видел это в его голове. Очень хитрая комбинация и мы долго не могли понять что с тобой. Орган за органом отключались. А Том изобретал всё новые и новые заклинания, заставляющие их работать, не давая тебе умереть. Когда стало известно о яде и скрывающем это проклятье, дело сдвинулось с мёртвой точки. Пошли эксперименты, поиск противоядия и очищение твоего организма. И вот ты пришла в себя.       — Том смог пробраться в голову профессора?       — Перед его смертью.       — Что? Дамблдор умер?       — Да, как и Гриндевальд. Финальная битва состоялась в начале лета. Но с одним исключением — к ним присоединился Том. В пылу сражения Альбус кинул в него Аваду. Но твой благоверный выжил. Сама-знаешь-почему. Дамблдор поверг Гриндевальда, а Том — его, предварительно всё выяснив о тебе. Так что Том в одночасье стал героем и любимцем всего волшебного мира, победившим злого мага. Молодой, талантливый, перспективный. А наш интриган — просто один из волшебников, сложивших свою голову в пылу битвы.       — Но почему? Почему он так поступил со мной? Зачем ему моя смерть?       Гермиона резко замолчала. Ответ всплыл в голове сам собой. Дамблдор же сразу сказал ей, как только споил тот злополучный чай.       «Я обещал не допустить волшебной войны, Гермиона. Я сдержу данное вам обещание. Надеюсь, вы меня однажды поймёте».       Да как он посмел решить такое за неё? Пожертвовать чужой жизнью? Интересно, если бы его собственная смерть смогла бы спасти от Первой магической войны, смог бы он сам принять этот выбор? Почему-то девушка думала, что Дамблдор не решился бы на такое. Он бы сначала перебрал все возможные варианты. Зато как просто оказалось принять решение за другого. И даже не спросить. Нет, профессор. Я никогда бы вас не поняла. И не прощу. А Том, через что ему пришлось пройти? Она помнила его страхи и неуверенность, когда они обсуждали возможное участие в битве. Реализация своих амбиций или у него были подозрения насчёт Дамблдора? Опять Авада, второй раз. Как же он справился со всем этим один?       — Альбус всегда любил головоломки. — Голос Гектора звучал отстранёно, как будто он был в своих мыслях, как и Гермиона мгновение назад. Девушка мотнула головой, сосредотачиваясь на нём. — Думаю, что загадка Тома заставила его попотеть над решением, но в конце концов он догадался. А вот то, что он сделал дальше… Я от него такого не ожидал. Яд, защищаемый проклятьем. Слишком тёмным и древним, чтобы про него что-то слышали в наши дни. Удача, что Том смог подсмотреть его мысли. Старый манипулятор. — Мужчина покачал головой и уставился грустным взглядом в раскрытое окно. Лёгкий ветерок трепал его непривычно отросшие волосы. Девушка молча ждала, когда собеседник созреет для продолжения.       — Это проклятье было из времён, когда родственные души не были романтической сказкой для юных девиц. В это верили, это практиковали. И использовали для разных целей. Твоё было одним из них. Снять с тебя проклятье смогла только твоя родственная душа. Целая родственная душа. Альбус подстраховался как мог. Он считал, что это как отложенная во времени Авада. Сработает в любом случае, не смотря на все прилагаемые усилия. Так на самом деле и было. Но и Том оказался не так прост, со своим козырем в рукаве. Парень объединил душу и вытащил тебя. Как только ты пошла на поправку, они с Морисом затеяли разрабатывать эликсир бессмертия. Два сумасшедших, ты бы их видела. — Гектор, улыбаясь, покачал головой, вспоминая что-то приятное. Девушка невольно улыбнулась ему в ответ. — И я в доле, представляешь? Уговорили такого скептика, как я. У нас тут не соскучишься.       Было так привычно болтать о новых проектах Гектора, видеть эту искру в его глазах. Гермиона была уверена, что у них уже есть порядка пяти гипотез по сочетанию компонентов, если не больше. Эти трое не привыкли сидеть без дела.       Девушка покачала головой. Рассказ Гектора смахивал на историю, достойную Риты Скиттер. «Профессор убивает свою ученицу, чтобы погубить тёмного волшебника». Она улыбнулась. Перед глазами появился образ этого «тёмного волшебника», и Гермиона невольно закусила губу.       — Что же сейчас с Томом?       Гектор улыбнулся краешком губ и перевёл взгляд куда-то за её плечо. Она посмотрела вслед за ним.       На тумбочке возле изголовья стояло большое колдо. Том в парадной мантии с Орденом Мерлина первой степени гордо переводит взгляд прямо на неё. Губы разъезжаются в его фирменной усмешке и… Не может быть. Только губами. Для неё.       «Всё для тебя, Гермиона».       И этот прожигающий взгляд.       Мурашки пробежали от пят до самой макушки от осознания, как же она всё перевернула с ног на голову одним своим появлением. Дамблдор, совершающий убийство во благо. Том, спасающий от гнёта злого мага половину Европы. А что по сути она сделала? Доверилась парню и связала с ним свою жизнь. И вот он уже не спит ночами, идёт на рискованную дуэль, соединяет душу. Гермионе до ужаса стало важно увидеть его. В нетерпении девушка заёрзала в своей кровати и не сразу заметила, как неосознанно касается кольца, полученного после обряда.       — Где он?       Гектор ничего не успел ответить. Звук приближающихся шагов заставил мужчину опять улыбнуться.       — Уже идёт. Я, пожалуй, оставлю вас одних.       Скрип двери. Том. Такой бледный, осунувшийся.       — Гермиона. — Он стремительно пересёк комнату, две ладони обхватили лицо, глаза впивались в её. — Ты… смотришь.       И в следующую секунду он прижался к ней. Весь. Обволок её тело собой, не оставил и кусочка без него. Подмял.       — Том, — выдохнула она.       Они лежали вот так, в обнимку. Взгляд девушки гулял по комнате, пока не наткнулся на его тумбочку. Две колдографии, сделанные ещё зимой Абраксасом в «Трёх мётлах». И как она не заметила их раньше? На одной Гермиона жеманичает, пытаясь изобразить томную красотку, хлопая ресницами. На второй они с Томом. Она улыбается и мило морщит носик, а он переводит взгляд на неё и целует в щёку, да так и замирает. Фото, сделанное в тот злополучный день.       — Том… — Как спросить, начать разговор? Хочется ли ей вообще знать, как это всё было? Мысли в голове путались от его близости и запаха, такого родного, что не хотелось разбираться. Он рядом, это главное.       — Как я давно не слышал тебя. — Парень выдохнул куда-то в шею и потёрся носом об оголённый участок кожи. Сразу же стая мурашек пробежалась от этого простого движения. Том тихо рассмеялся и попытался поймать эту убегающую стайку губами, вызывая её резкий выдох. Все парни в восемнадцать одинаковые. Может ли он думать о чём-то другом рядом с ней? Она только пришла в себя, никакого секса. Все мышцы напряглись под ним, что вызвало ещё одну его довольную улыбку. И тут Гермиона поняла, что он делает. Наслаждается. Ловит малейшие движения и напряжения мышц, прислушивается к смене дыхания. Ком встал в горле. Через что же им с Гектором пришлось пройти, если он так радуется простым реакциям её тела на него? Две солёные капельки сорвались с ресниц, заставляя Тома вмиг растерять всю свою весёлость. Парень медленно поймал сбежавшие вниз слезинки большими пальцами, снова обхватив её лицо. Глаза в глаза.       — Не надо, не плачь. Всё закончилось. Я больше не допущу такого. Я не позволю никому тебя обидеть. Обвешу тебя артефактами. Чтоб ни волосинки с тебя не упало. И имей в виду — теперь ты имеешь дело не просто с рядовым студентом, а с самым молодым выдающимся волшебником, победившим мощного тёмного мага столетия. — Его глаза блеснули самодовольством.       — Это того, что жил внутри тебя?       Том не сразу понял смысл, заложенный в этой фразе. Но вот во взгляде мелькнула искра понимания, и губы разъехались в усмешке.       — Как же мне тебя не хватало.       Его слова вызвали настоящую бурю эмоций. Улыбка расплылась на губах, а внутри разлилось невероятное тепло, дарящее лёгкость и ощущение невесомости. До головокружения. До пятен перед глазами. Возможно, это последствия зелий. Но как же ей сейчас хорошо.       И у них всё тоже будет хорошо.       Должно быть. Они постараются.