Птенчик

Ладони неприятно потеют, и из-за этого сложно удерживать гладкий корпус черной гелевой ручки. Хорошо, что обложка у паспорта рельефная, есть за что зацепиться. Школьная форма как никогда тесная, но хотя бы разрешили идти без белых фартуков, как велела директриса, ведь: «На экзамены надо идти как на праздник!». Ага, праздник. Может чуть веселее похорон, но это как посмотреть. – Обложки с паспорта снимаем, можете отдать их мне, потом верну, – Дина Руслановна всем ободряюще улыбается и протягивает раскрытую ладонь. Несколько учеников сдают обложки, Дина сразу кладет их в сумку. Ангелина засуетилась, обложка не хотела сниматься. Тогда учительница предлагает помощь: аккуратно берет паспорт и вытаскивает его из обложки с изображением Кальцифера из «Ходячего замка Хаула». – Прикольная обложка, сама недавно пересмотрела это аниме, – Дина возвращает паспорт Ангелине, а обложку кладет в сумку, к остальным. Ангелине хочется спросить, что думает Дина по поводу этого аниме и читала ли она книгу. Хочется спрашивать и говорить о чем-то обычном, земном, и не думать о предстоящем экзамене по обществознанию. Еще грустнее думать о том, что, как только экзамен закончится, у Ангелины больше не будет поводов поговорить с Диной. Не будет вопросов, чтобы «уточнить», не будет уважительной причины вместе прорешать еще один вариант ЕГЭ. И еще, и еще. От этого болезненно сжимается сердце. Дина Руслановна учится на третьем курсе, она пришла к ним как практикантка в сентябре и так втянулась, что решила устроиться к ним в школу. За неимением учителей руководство быстро вручило молодой учительнице готовить 11 класс к ЕГЭ. По этой же причине Дина была и сопровождающим сегодня. Ангелина смотрела, как Дина приободряет других девочек и даже умудряется их чем-то рассмешить. Ангелина ругает себя за все на свете: за то, что не услышала, над чем смеются одноклассницы, за то, что не оставалась заниматься чаще, не задерживалась после уроков на подольше, ругает себя за то, что думает сейчас о чем угодно, но не об экзамене. Мысли об экзамене заставили внутренности перевернуться. В голосе проносятся бессмысленные обрывки заученного материала. То, что повторяют одноклассницы в стороне, сейчас кажется чем-то новым, непонятным. – Ангелина, все хорошо? – Дина обеспокоенно смотрит на ученицу. Девушка бледная-бледная, а сердце бьется очень сильно, до боли в груди. – Да просто сердце колотится... – Оно совсем такое же, как в детстве… бьется как пичужка – учительница улыбается и гладит Ангелину между лопаток. Ученице становится немножко легче, ей приятно, что Дина выбрала эту цитату для успокоения, персональную для Ангелины. И при этом чувствует смущение, невинные поглаживания заставляют щеки покраснеть. – Вот и кровь к щекам прилила, уже хорошо. Ангелина готова поклясться: в глазах Дины блеснул хитрый огонек, и так быстро погас, что за него было почти невозможно зацепиться. – Уважаемые ученики… – начала говорить женщина с крыльца школы, – сейчас вы пройдете в пункт проведения экзамена… Ангелина вздохнула. Скоро она станет совершенно свободна. А Дина… Девушка уже пыталась себя убедить, что ее фиксация на учительнице должна направиться в продуктивное русло: выучить предмет, чтобы поступить в университет. Но что будет дальше… Лучше об этом не думать, иначе Ангелина точно отправится на пересдачу.

***

В конце концов, КИМы были распечатаны и розданы уставшим ученикам. Ангелина, за тот час, пока они ждали, практически выпила всю воду и начала есть шоколад. Вопрос «Для чего ей все это нужно?» уже не имел четкого ответа как раньше, становился риторическим. – ЕГЭ – лишь одно из жизненных испытаний, которое вам предстоит пройти… Ангелина подперла голову ладонью, уже скоро это бла-бла-бла закончится и можно будет приступить к заданиям. Где-то в кабинете их ждала Дина и, конечно, же волновалась за своих птенчиков. Именно так она их называла. Причем все птенчики были цветными. Ангелина была оранжевым. Позже Дина призналась: оранжевый - ее любимый цвет. – Начало экзамена… – организатор написала на доске время начала и конца экзамена. Можно было приступать к решению заданий.

***

– Так, выберите верное суждение… Ангелина внимательно читала задание, мозг трескался. Она точно это проходила? Паника накатывала волнами, трясла девушку за плечи и кричала прямо в лицо: «Ты не сдашь! Ты не поступишь! Ты не сдашь», но затем отступала, освобождая место мыслям: «Не сдам и не сдам, курьером пойду работать, пофиг». – Проблема внешних эффектов способствует вмешательству государства в сферы деятельности частных предприятий…. Ангелина осознала, что почти ничего не помнит. Хотя она точно это разбирала. Что там говорила Дина Руслановна? – Внешние эффекты — это очень просто, – учительница улыбалась, – представьте, вы приходите домой, а там ваш любимый человек приготовил суп и хитро говорит: «Вот я приготовил, а ты посуду помоешь». Это похоже на рыночную сделку, но вы получили еще и положительный внешний эффект – это был ваш любимый суп и вам очень вкусно. А может быть и отрицательный, вы хоть и согрелись, но потом отравились. Класс смеялся с этого примера, учительница вместе с ними. Ангелина же думала о том, что готова варить и супы, и второе, а после мыть посуду, лишь бы Дина ела то, что она готовит. Ангелина поймала себя на мысли, что слишком активно думает не о том. Хороша выпускница, все трясутся из-за заданий, а она из-за учительницы. – Внешние эффекты это… эффекты, которые не отражаются в ценах, хорошие или плохие… государство не должно лезть к частникам, но иногда, с целью помощи или предотвращения чего-либо, оно лезет. Например, как во времена Великой депрессии. Это верное утверждение. Ангелина пыталась вспомнить все. Все, что говорила Дина, все то, что учила сама. Она не могла разочаровать свою учительницу. Учительницу, которая видит в Дине лишь ученицу, и никого больше.

***

Пару недель назад Ангелина пришла на дополнительные занятия. Она еще в декабре убедила Дину, что помимо групповых занятий со всеми сдающими, ей нужны и индивидуальные. Она предлагала платить за них, но Дина сказала не болтать ерунды. Они разбирали структуру эссе, и Ангелина очень распереживалась. Дина сидела рядом, их рукава соприкасались. Учительница указывала на какие-то схемы в пособии, а Ангелина не могла сосредоточиться. Просто следила, как изящные пальцы Дины водят по бессмысленным строчкам. Ангелина уже все посчитала, у них осталось два индивидуальных и два групповых занятия и все, больше никаких встреч. В конце концов их ладони соприкоснулись, и девушка не выдержала, слезы сами потекли из глаз. Дина расценила это по-своему, тут же обняла ученицу: – Ангелина, ты чего! Не переживай ты так, ты точно сдашь и баллы наберешь, я уверяю тебя. Ну же, не плачь, оранжевый птенчик. Дина и не догадывалась, что своим объятием сделала только хуже, ведь ученица плакала вовсе не из-за экзамена.

***

В аудитории уже никого не было. Ангелина поставила последнюю точку в эссе. Перепроверила. Что ж. Время пришло. На ватных ногах она спустилась в кабинет, где ожидали сопровождающие. Заглянула в него тайком, чтобы увидеть Дину. Ее учительница осталась одна, и Ангелине одновременно стало и хорошо, и неловко. Все-таки она задержала учительницу, но с другой стороны – Дина ждала именно ее. Дина сидела около окна, и летнее солнце освещало ее волосы. Здесь были открыты окна, пахло летом, а по классу летал невесомый тополиных пух. Несколько таких «пушинок» были и на голове у Дины, но та их не замечала. Ангелина присмотрелась и увидела, что перед Диной лежит ее обложка от паспорта. Учительница разглядывала ее. Ангелина понимала, что смотрит слишком долго, но ничего не могла поделать. До прощания их разделяли минуты. Конечно, будет выпускной и в школу можно будет заглядывать, но это уже будет не то… Девушке хоть уже и исполнилось восемнадцать, она все равно ощущала себя глупым ребенком. Она сто раз говорила себе, что Дина просто привлекла ее своим обаянием, каким-то, возможно, материнским теплом, которое излучала. И не только для Ангелины, но и для всех. Слезы предательски застряли в горле. Можно разыграть спектакль, сказать, что переживает из-за экзамена, что не сдала… и выпросить тем самым еще объятий. Но взрослые себя так не ведут. А Ангелина уже взрослая. – Ангелина! – Дина машет ученице и улыбается так, будто ждала ее всю жизнь, – ну ты как? Нормально все? Дина встает, забирает все вещи и выходит из кабинета. Ангелина смотрит на нее, не в силах сказать что-то внятное. – Я...да… наверное. Дина смеется одними глазами и выводит ученицу из школы, а за тем скорее за ворота. Где дышать уже легче. – Как я понимаю, все твои экзамены сданы? – Дина встает перед Ангелиной, смотрит ей прямо в глаза. – Да… – Ангелина оглядывает улицу вокруг: зеленые деревья, мальчишки на велосипедах, – а ведь точно… я все сдала! Девушка никогда не ощущала столько противоречий: ей так радостно, и так грустно. – Знаешь, я очень голодная, – Дина становится вмиг серьезной, – тут есть кафешка, я угощаю. Пойдем? – Что? – Ангелина не верит своим ушам, – а можно? Я вас не задержу? – Тебя. Ты теперь мне не ученица, и, если честно, я ждала этого момента, – Дина все еще серьезна, но Ангелина видит хитринки в глазах. – Ой, ну… – девушка смущается, – то есть… а это будет ничего? Я…Это намек? – Ангелина сказала это быстрее, чем подумала. Ну не бывает так, сейчас Дина решит, что Ангелина на фоне стресса совсем сошла с ума. – Если я скажу, что это намек, это будут уже достоверные сведения, а мне так запрещено. – Дина становится совсем хитрой, а Ангелина понимает, ее бывшая учительница не только смотрела аниме, но и читала книгу. Смысл сказанной фразы, наконец, дошел, и Ангелина прячет смущенное лицо в ладони. Дина снова гладит по спине, но теперь как-то по-особенному. – Идем, мой оранжевый птенчик. Сердце у Ангелины бьется сильно-сильно, а голос разума отвечает на недавний риторический вопрос: «Это все нужно хотя бы ради этого момента».