В морском тумане

      Горькие, яркие трели флейты, тоскливые и грустные, разносились среди густого, непроглядного тумана, вечного спутника этой части пляжа. Разносясь вокруг, звуча потерянно, как и выражение лица их владельца, они уносили вдаль счастье, разлитое вокруг, густое как мед, яркое как солнце, освещающее песок, но не способное прикоснуться к единственному человеку, который знал, насколько прекрасно это место. Который разделил с ним и печали, и радости, исходил каждый уголок этого пляжа, находя развлечение по душе, достав всех его обитателей и даже божество, вынужденное терпеть его неуёмным характер. И теперь хотело так же, как прежде, подарить ему улыбку, напомнить, что оно все также здесь.       Но уже никогда не будет, как прежде. Никогда босые ноги не пробегут по этому пляжу, никогда яркий искренний смех не раздастся в тихой гавани, распугивая птиц. Осталось только сердце, разбитое на кусочки виной и два колеса, испещрившие пляж так же, как судьба жизнь Вэй Усяня.       – Лучше, чем раньше, правда ведь? – губы юноши растянулись в широкой улыбке, и он подкатился чуть ближе к Лань Чжаню, вызванного из моря своим именем без особой причины.       И в ответ получил несомненно честное отрицательное покачивание головы и взгляд, который без сомнения говорил: «Раньше было лучше».       – Ни капли сострадания к калеке, – Вэй Ин всплеснул руками, выглядя в глазах Лань Чжаня не больше, чем тень от самого себя. И это приносило боль, выжженную на сердце, будто клеймо. – Водное божество, достойное поклонения…       Это самое божество не стало дослушивать, разворачиваясь и собираясь снова скрыться в водной глубине.       – Погоди, погоди, – Вэй Ин резко прекратил свое ребячество. – Я больше не буду. Только выслушай… Лань Чжань!       Вэй Ин, гроза призраков и потусторонних существ, медиум, доставший всех, кого только мог, звучал настолько жалко, что Лань Чжань не мог не обернуться, натыкаясь на куда более серьезный взгляд, чем прежде. Даже флейта оказалась на песке, забытая в порыве отчаянья.       – Ты говорил, что можешь исполнять желания, – наткнувшись на взгляд, полный молчаливого осуждения, юноша сразу поправил себя. – Я слышал, что ты можешь исполнять желания. Это так?       Повисла тишина, прерывая лишь шумом волн, бьющихся о берег и далеким криком чаек. Первый раз Вэй Ин просил от него хоть что-то, кроме внимания.       – Могу, – одно тихое слово, не громкое, но обладающее такой мощью, что на секунду смогла вернуть в глаза парня надежду, которой не было с тех пор, как парень попал в аварию, и Цзинь Цзисюань оказался в коме по его вине. Не по вине Вэнь Нина, бывшего за рулем машины, а его, затеявшего очередной бессмысленный спор с мужем своей сестры. Надо же, сейчас он не мог даже вспомнить причины…       – Пожалуйста, исцели его, – Вэй Усянь знал, что Лань Чжань все понимает. – Исцели его и сестру. Я отдам за это всё, что угодно.       Божество долго смотрело на него, понимая, что у того почти ничего не осталось. А ему человек мог предложить и то меньше. Разве что свою душу. Но зачем бы он стал забирать себе что-то настолько ценное.       – Я исцелю их, – Лань Ванци сжал руку в кулак, будто боролся с собой. Потому что Вэй Ин не упомянул себя в желание. Будто собирался нести бремя вины до самой смерти несмотря ни на что. Божество снова отвернулось к морю, но очередной вопрос остановил его.       – А ещё, заберёшь меня с собой? – уставшая, в этот раз настоящая улыбка появилась на лице Вэй Ина, будто он и не о смерти говорил.       – Я тебя не убью, – брови Лань Чжаня немного нахмурились, но тут же расслабились, когда парень заговорил снова.       – Тогда, будь добр, исцели и меня тоже. Я больше ни о чем тебя не попрошу.       Его всегда о чем-то просили, и он всегда был добр. Но вторая фраза вызвала внутренний дискомфорт. Будто за ней стояло совсем другое значение. Поэтому он первый раз выставил условие.       – Но ты останешься здесь. В этом городе у моря. Навсегда.       Он думал, что так сможет защитить его от всей несправедливости. Чтобы он больше не возвращался в большой город и не делал для других ничего хорошего.       – Договорились, – как-то быстро согласился паренёк, и снова в этой фразе было что-то неправильное. Но главное, что теперь Лань Ванцзи готов был исполнить его желание.       Божество мог этого не делать, но он встал на колени, прикасаясь к ногам, которые чувствовали будто разряды тока там, где их трогали длинные изящные пальцы. Действия Лань Чжаня ощущались мягкими и нежными, будто он прикасался к сокровищу и Вэй Усянь завороженно наблюдал за ним, желая прикоснуться и сам, провести по этим длинным волосам, поправить налобную ленту, расшитую облаками, но знал, что руки лишь пройдут сквозь божество океана. И после тот исчез в тумане, а Вэй Усянь так и не успел его поблагодарить, оставив инвалидную коляску на берегу и, спотыкаясь, побежал в город.       Лань Ванцзы увидел его уже вечером. Сильный ветер трепал длинные черные волосы, подвязанные красной лентой и бил в лицо вместе с каплями морской воды. Вэй Ин стоял на утесе, прямо над острыми прибрежными камнями и улыбался. Улыбался свободно, будто наконец смог освободиться от того груза, что лежал на сердце. Но от этой улыбки тело Лань Чжаня пронзил холодный пот и оно сорвалось с места прежде, чем Вэй Ин оттолкнулся от края и полетел вниз. Ему было все равно, что Вэй Ин уже оставил прощальное письмо, все равно, что тот больше не хотел жить. Но он не успел поймать его прежде, чем морская пучина поглотила тело, но достаточно, чтобы прочитать по губам последние слова:       Я останусь здесь навсегда.       Густой, будто молоко, туман, ещё много дней не покидал этих мест.             ***       13 лет прошло с тех пор. Ветер разнес следы на песке, и уже новые дети играли там, не зная прошлого этих мест. Плоть Вэй Усяня давно поглотил океан, но всё ещё ходили слухи, что призрак утопленника ходит в этих местах, завлекая в морскую глубину. Но лишь один силуэт всё бродил в тумане, зная, как много его старый знакомый сделал для других.       А некоторые люди говорили, что видели их обоих, идущих рука об руку и клялись, что оба улыбались.       – Лань Чжань. А, Лань Чжань, – Вэй Ин шагал, широко переставляя ноги. – Я теперь такая же легенда, как ты. Главное, чтобы в эти легенды не добавились наши туманные деяния.       Он поиграл бровями, наклонившись вперед и заглядывая в лицо Лань Ванцзи.       – Мгм.       Засмеявшись, Вэй Усянь немного ускорился, пробежав вперед ногами, не оставляющими следов, и остановился под утренним солнцем, только выходящим из-за горизонта. Ощущая дуновения прохладного бриза, Вэй Ин ненадолго закрыл глаза и позвал Лань Чжаня снова, чтобы разделить с ним прекрасное ощущение. И, совсем как когда-то, божество без сомнений последовало за ним.       Чтобы больше никогда его не покидать.