Не ври мне

      Уже пять орнов прошло с тех пор, как они втроём последний раз собирались за кубиком энергона. За это время Альфа Трион заходил к нему всего-то пару раз. Первый — через два цикла после ухода Вектора, чтобы передать весть о его отбытии на некоторое время, а второй — через орн, чтобы уточнить время собрания.       Время шло. Каждый занимался своим делом: создавал, строил, размышлял, фиксировал, предлагал идеи, выносил их на всеобщее обсуждение, придумывал что-то новое... Их собрание уже давно прошло и, наверное, большая часть Праймов уже и позабыла, что оно проходило, ведь поднятые вопросы касались сфер деятельности только трёх из них. Остальные же... Нужно было знать только их мнение по этому поводу.       Пятый орн отсутствия Вектора подошёл к концу, дав начало отсчёту шестого. Прима поймал себя на мысли, что неосознанно фиксирует каждый клик отсутствия самого старшего из младших братьев. Это мешало сосредоточиться на структуре конструируемой им иерархии. Глубоко провентилировавшись, он отодвинул от себя датапад и, скрестив на столе манипуляторы, уткнулся в них шлемом.       Куда же Вектор мог запропаститься? Почему он так долго не возвращается? Он никогда ещё не пропадал так надолго. Орн? Да, бывало. Максимум два или три, когда находил планетарную систему побольше. Но, шлак! Уже шестой орн начался!!! А его всё нет. Где он? Что с ним?       В памяти всплыла их последняя встреча, как они втроём обсуждали насущные вопросы, как непривычно тихо вёл себя хранитель времени, его подозрительные, но приятные жесты, а потом... Когда Альфа Трион покинул их скромное общество, и сам Прима акцентировал своё внимание на поведении младшего брата, случилось то, что сам Прима хотел бы повторить снова. И желательно не один раз. То, как Вектор к нему тянулся, как дрожал в его манипуляторах, льнул к грудной пластине и шумно-шумно вентилировался, учащённо мерцая алой оптикой... Это хотелось увидеть вновь. Ощутить все прелести коннекта: этот ток, что струится по кабелям, эта энергия, что плещется в груди, и эта сладкая нега, что накрывает в конце. Им же было хорошо тогда. Им обоим. Неужели Вектору могло что-то не понравиться? И поэтому он сбежал от него подальше, чтобы подольше его не видеть? Нет, он не стал бы. Прима прекрасно помнил, как он цеплялся за него в процессе и как крепко обнимал после, когда они только-только пришли в себя. Ему однозначно всё понравилось. Должно понравиться ведь прошло всё идеаль...       Прима резко поднял шлем и уставился в стену напротив. А что, если?.. В процессоре вспыхнули картинки, как Вектор болезненно вскрикнул, стоило лишь коннектору войти в его слишком узкий и тесный порт, и как он резко отполз от старшего, стоило лишь тому заметить следы энергона на их интерфейс системах. Младший Прайм так и не дал осмотреть себя, хотя Прима точно был уверен, что серьёзно повредил его. Даже во время мойки и после неё Вектор лишь отводил взгляд в сторону и мягко, но категорично отказывался от осмотра, заверяя тем, что всё с ним в порядке. А вдруг нет? Вдруг с ним не всё в порядке? Вдруг он истекает энергоном где-то на просторе космоса и медленно угасает?       Старший Прайм резко встал из-за стола, опрокинув стул. Зачем он допустил отбытие раненого Вектора? Почему не остановил, не настоял на осмотре? Как теперь его искать и, главное, где? Он метнулся к двери, решив, что с последним вопросом ему должна помочь Солус. Ведь Вектор недавно обсуждал с ней вопрос о радиусе действия нового коммуникатора. Наверняка она с ним держит связь через это изобретение.       Прима уже подходил к мастерской сестры, когда случайно налетел на неожиданно выскочившего из-за угла Альфа Триона. Тот, столкнувшись с ним, не устоял на ногах и сбитый с толку плюхнулся бампером на землю.       — Куда ты так летишь? — на удивление спокойным тоном поинтересовался он.       — К Солус, — ответил Прима, протянув брату манипулятор. — Хочу с ней кое о чём поговорить.       Альфа Трион принял помощь брата и поднялся на ноги.       — Что ж, ты только сильно не отвлекай её. Она сейчас создаёт новую карту для Вектора. Это требует от неё сосредоточенности, — предупредил он и собирался уже идти дальше, как его остановил Прима.       — Он ещё не вернулся? — спросил он деловито.       — Только прибыл несколько кликов назад. Я видел его приземление. Он сказал, что слишком устал и просил пока не беспокоить его, — пожав плечевыми блоками, Альфа Трион выложил всё, что знал.       Старший Прайм тут же изменился в фейсплейте и метнулся в противоположную от мастерской Солус сторону. Хранитель истории лишь растерянно отступил, пропуская того, и только тогда, когда Прима уже почти скрылся из виду окликнул его. Но тот уже его не услышал, спеша куда-то не туда, куда собирался изначально, вероятно, напрочь позабыв, что хотел увидеться с Солус.

***

      Весть о том, что Вектор уже вернулся вытеснила все другие мысли. Ему срочно нужно было убедиться, что с ним всё в порядке, что он не ранен, цел, невредим… И получить объяснения, какого шлака он так надолго исчез и не предупредил его об отбытии лично, как он это делал обычно! Да, Прима понимал, что брат наверняка сильно устал и нуждался в отдыхе. И он абсолютно не собирался ему в этом мешать. Даже наоборот. Всего-то задаст пару вопросов.       Уже подходя к жилищу Вектора он заметил одну подозрительную деталь, что заставила его чуточку насторожиться. Дверь была слегка приоткрыта. Он хорошо помнил, что хранитель времени не любил приоткрытые двери и всегда требовал от пришедших к нему братьев, чтобы те их закрывали. Прима никогда их не закрывал. Хотя и Вектор никогда не просил его об этом, молча делая это самостоятельно. А тут вдруг...       — Вектор?       Старший Прайм легонько толкнул дверь, открывая её нараспашку. Внутри было не так ярко, как снаружи, но одна деталь резко бросилась ему во внимание ещё до того, как оптика успела перекалиброваться. Светящиеся голубоватые капельки свежего энергона на полу, что вереницей тянулись куда-то вглубь помещения.       Шлак! Он точно ранен. Не надо было его тогда отпускать. Это ж сколько времени уже прошло? Сколько энергона он потерял? Вектор, наверное, там едва в сознании на последних крохах энергии...       Прима поспешил туда, куда вела дорожка ярких следов, готовясь увидеть за следующей дверью отключившийся бело-розовый корпус в луже собственного энергона или слабо мерцающего тусклыми линзами брата. Он глубоко вобрал в системы побольше воздуха и уверенно распахнул дверь в перезарядочный отсек хранителя времени.       Мирно сидящий на своей платформе с отвёрткой в дентапластах Вектор вздрогнул от неожиданности, уставившись своей ярко вспыхнувшей алой оптикой на незваного гостя. Вокруг него был разложен медицинский набор, который Амальгамус настоятельно рекомендовал держать у себя дома каждому. В одном манипуляторе он держал уже включенный портативный сварочный аппарат, а другой был весь перемазан в энергоне. Ну, как весь... Только следы разводов.       — Слава Праймусу, — чуть суховато, но с лёгкими нотками облегчения произнёс Прима, подходя к брату и забирая из его топливоприёмника отвёртку. — Где тебя носило?       Вектор неловко отвёл взгляд в сторону. Прима был последним, кого он сейчас хотел видеть. Вернее, нет, он очень хотел его видеть, но... Не сейчас. Он ещё не готов к этому.       — Что тут у тебя? — строго спросил старший Прайм, осторожно перехватив раненый манипулятор и, присев рядом на платформу, внимательно осмотрел масштаб повреждений.       Глубокая ссадина от какого-то тупого предмета, который каким-то образом смог не только пробить броню, но и повредить главную энергонную магистраль. Не сильно, конечно, но небольшая брешь была. Она-то и создавала утечку. А не то, о чём изначально подумал Прима, при виде следов свежего энергона на полу. Магистраль была уже аккуратно перекрыта зажимами в месте мелкой пробоины, обесточив повреждённый участок. Правда, каким образом Вектор умудрился их установить, старшему Прайму оставалось только удивляться. Ибо одним манипулятором сделать это было крайне проблематично. Это же катастрофически неудобно! Их нужно держать и одновременно закручивать отвёрткой винтик, при этом не допустив, чтобы зажим слетел с гладкой и скользкой поверхности магистрали. Тут не то, что два, нужно минимум три, а лучше все четыре манипулятора, чтобы их установить.       — Давай, починю тебя, — требовательно заявил Прима, потянувшись к сварочному аппарату в манипуляторе брата.       Тот выключил опасный инструмент и ослабил хватку, когда почувствовал прикосновение серебристых пальцев к своим, позволяя забрать его. Вектор перевёл неловкий взгляд на старшего Прайма, внимательно наблюдая за тем, как тот накладывает грубый шов, непременно задевая участки оголённой нейросети. Хранитель времени напрягся, молча пережидая болезненные ощущения. Хорошо, что это продлилось недолго.       Кое-как сняв зажимы и убедившись, что утечки больше нет, Прима, несмотря на озвученное намерение брата продолжить ремонт самостоятельно, упрямо взялся за повреждённый участок брони.       — Ты так мне и не ответил, — сухо заметил он, кусочек за кусочком восстанавливая предплечную пластину.       Вектор немного стушевался, чувствуя, как смущение начало немного опалять его фейсплейт. Он вновь отвёл в сторону взгляд и кратко изложил, что в процессе исследования одной из планет не такой уж и далёкой от них солнечной системы попал под плотный метеорный поток. Выбраться из него было проблематично. Каменные осколки оцарапали весь его корпус, пробили броню манипулятора при попытке прикрыть от них оптику и грозились серьёзно искалечить бело-розовый корпус более крупными и быстрыми кусками твёрдых пород. Вектору пришлось воспользоваться своими способностями, чтобы избежать плачевных для себя последствий. Он остановил поток времени и как можно быстрее покинул верхние слои атмосферы сурового газового гиганта, а после и орбиту его спутников.       Вектор увлечённо переключился на описание характеристик этой удивительной для него планеты, её спутников и колец. Он и не заметил, как брат уже закончил ремонт его манипулятора и уже обрабатывал неровные сварочные швы нанитным раствором, после переключившись на другие царапины по всему корпусу.       Прима слушал его в половину аудиодатчика. Его не интересовали космические объекты. Он считал это увлечение брата глупым и бесперспективным, но перебивать его не стал. Зачем им другие миры? Здесь на Кибертроне у них было всё, что им нужно и в достаточном количестве. Не было особого смысла в изучении космоса. Хотя смысл был для самого Вектора. Ведь после победы над Юникроном у них вообще больше не было смысла в существовании. И каждый из Праймов искал его в первую очередь для себя.       — Заставил же ты меня поволноваться, — сухо произнёс Прима, закончив с обработкой царапин, и быстро смахнул все инструменты в коробочку. — Я уж предположил худшее, когда увидел на полу следы энергона.       Вектор смутился ещё сильнее. Он как-то не подумал об этом. Не думал, что кто-то из братьев будет за него волноваться. Особенно Прима. Тот вообще всегда как-то холодно относился к подобным вылазкам. А тут вдруг...       Искра внутри сладко сжалась от этих слов, окатив корпус хранителя времени приятной тёплой волной. Ему льстило такое внимание.       — Как видишь, со мной всё в порядке, — тихо ответил он брату, опустив оптику на свой манипулятор, которого всё ещё касались пальцы Примы.       Это незначительное прикосновение тоже было приятным. Ему это нравилось. Вектор поднял на старшего брата взгляд, невольно попадая в плен яркому сиянию его прекрасных линз. Так цепляюще, маняще.       — Ты зачем исчез так надолго? — тихо, но с некоторыми нотками требовательности поинтересовался Прима, внимательно всматриваясь в фейсплейт младшего брата.       Хранитель времени вновь отвёл оптику в сторону. Да, он задержался больше, чем нужно. Осознанно. Ему нужно было всё хорошенько обдумать, и кое-что для себя решить. Здесь на Кибертроне этого бы не удалось. Ему всего-то нужно было немного времени. Да и солнечная система попалась на редкость любопытная. Богатая на околозвёздные объекты.       — Я... не рассчитал время исследования. Не учёл того факта, что в системе восемь планет и два астероидных пояса, не говоря уже о спутниках, кольцах и кометах, — чуть замявшись, почти честно ответил он, осторожно уклоняясь от прямого ответа на вопрос.       — Врёшь. Ты всегда с точностью высчитывал время своих исследований, — уверенно ровно возразил Прима.       — А теперь ошибся, — тихо добавил Вектор и немного повёл плечевым блоком.       Он чувствовал себя неловко под таким пристальным вниманием брата. Да, это было несколько приятно, но, шлак, всё равно неловко. Ему была привычна его прохладная отстранённость и нейтрально-положительное к нему отношение. Теперь же... Всё изменилось после того, что они совершили несколько орнов назад.       Прима, видимо, тоже думал о том же. Он перевернул бело-розовый манипулятор, что всё ещё был в его ладонях и провёл пальцами от локтевого шарнира до запястного.       — Это ты из-за меня? Из-за того, что между нами произошло? — прямо спросил он, пустив слабый разряд в основание серой ладони.       Вектор слегка вздрогнул от такого жеста, но освобождать манипулятор даже и не подумал.       — Нет, — стрельнув на брата коротким взглядом, быстро ответил он.       — Снова врёшь, — рокочуще протянул старший Прайм, внимательно разглядывая хранителя времени.       Тот ничего не стал возражать в ответ, лишь неловко отвернув шлем в сторону. Да, соврал. И что теперь? Его тянуло к брату как магнитом, искра ускоряла пульсацию от одной только мысли о нём, а вентцикл перехватывало от воспоминаний о том орне. И даже сейчас, сидя рядом с ним, чувствуя его прикосновения к манипулятору, колебания его электромагнитных полей и слыша шорох вентиляции и тихий гул систем его корпуса, он ощущал, как его собственная искра в груди заходится в бешенной пульсации. Это невыносимо, мучительно сладко, но всё-таки хотелось вновь сбежать куда-нибудь в другую солнечную систему.       — Вектор? — с несвойственной ему мягкостью в звучании голоса окликнул его Прима.       Вектор отозвался тихим мычанием, но так и не решился повернуть шлем в сторону брата, чтобы банально посмотреть на него. Пусть даже мельком. Он чутко уловил, как тот придвинулся ближе, как перехватил бело-розовый манипулятор выше, устраивая серую ладонь на своей бедренной пластине. Почти у самой паховой секции, что заставило младшего Прайма тяжело вобрать в системы воздух.       — Посмотри на меня, — той же интонацией, только более тихо, но не менее требовательно произнёс Прима.       Вектор нервно сглотнул выступивший антифриз, чувствуя, что ещё чуть-чуть и задрожит от близости брата. Одно короткое движение серебристого бедра, и их бедренные пластины соприкоснулись. В отсеке резко стало жарко. Хотелось телепортироваться наружу, или сразу в резервуар с прохладным очистителем, чтобы остыть, остудить тот жар, что опаляет искру и лижет пламенем лицевые пластинки.       Прима шумно провентилировался из-за отсутствия реакции на его слова, и потянулся одним манипулятором к фейсплейту брата.       — Ну же, — почти прошептал он.       Его пальцы легонько подцепили подбородочный выступ Вектора и медленно, но настойчиво развернули его шлем. Вектор вынужденно поднял на брата взгляд, встречаясь с его лёгкой улыбкой на светлых, почти белых губах и цепляющим сиянием его ярких манящих линз. Так необычно. Непривычно видеть его таким. Это странно. Почти так же, как тогда, перед тем, как они...       Огонь на фейсплейте вспыхнул сильнее, стоило лишь пальцам скользнуть чуть выше. К уголку губ.       — Ох, Вектор! Ты как Солус после горы комплиментов от Мегатронуса, — едва ли не промурлыкал своим глубоким баритоном Прима.       Ему доставляло какое-то странное жгучее удовольствие лицезреть реакцию брата. Как тот вспыхивал ярко мерцающей оптикой, а его фейсплейт приобретал ещё более тёмные оттенки от нагрева. Он с ним ничего не делал. Абсолютно. Просто попросил посмотреть на него и смотрел в ответ. Вектор сидел, остановив вентцикл и замерев от близости небезразличного ему меха. Он предпринял лишь слабую попытку отвернуться, но Прима ему этого сделать не дал. Он понимал, что если бы брат хотел, то он бы уже давно отстранился, отодвинулся, встал или вовсе телепортировался куда-нибудь. Но тот этого не делал. Значит, ему нравилось общество старшего Прайма. Нравилась его близость, его прикосновения, раз он позволял ему это проворачивать с собой.       — Скажи честно, ты бы хотел продолжить со мной? — отпустив подбородочный выступ брата и приблизившись фейсплейт к фейсплейту, полушёпотом спросил Прима.       Вектор смотрел на него не в силах оторвать взгляд от яркого сияния почти белой с лёгким голубоватым оттенком оптики. Так близко. Так маняще.       — Да, — тихо сорвался ответ горячим отработанным воздухом с серых губ, опалив светло-серебристые губные пластинки напротив.       Вектор не выдержал этого процессоросносного момента и всё-таки сдался. Он первым поддался вперёд, мягко накрыв эти соблазнительно приоткрытые губы, и наконец-то позволил себе окунуться в ту же сладкую бездну, что накрыла их обоих несколько орнов назад.       Целый короткий миг, продлившийся несколько нанокликов, Прима позволял ему себя целовать, а после одним резковатым движением перехватил инициативу, вторгшись глоссой в топливоприёмник младшего брата. Вектор безропотно подчинился, мгновенно уступая активную роль. Он прильнул к старшему Прайму всем корпусом, насколько ему позволяло их положение, отвечая на чуть грубоватые поцелуи. Цеплялся за выступы светлой брони, неловко приобнял в ответ, ощутив, как проворные пальцы брата уже скользили по его спинным стыкам.       Вентцикл сбился у обоих, их резко бросило в жар. Поцелуев становилось мало. Прикосновений тоже. Хотелось большего, как и тогда в их первый раз.       Прима усилил напор, поддавшись чуть вперёд и неожиданно обнаружил, что опрокинул Вектора на платформу. Грохот от удара металла о металл, заставил старшего прерваться, чтобы убедиться, что ничего плохого с младшим не случилось. Наоборот, его встретила затуманенная лёгким возбуждением алая оптика, что учащённо мерцала, непрерывно глядя на него. Этот взгляд… Такая открытость и покорность… От этого всего сносило процессор.       Прима вновь припал к серым губным пластинам брата, кажется, всё-таки их немного задев дентапластом. Хранитель времени на это лишь слегка дёрнул губной пластиной, но отстраняться и не подумал.       Сколько они так целовались, цепляясь друг друга, никто из них точно не сказал бы уже, однако паховые пластины слетели довольно быстро. Быстрее, чем в прошлый раз. Прима шустро скользнул вниз по интерфейс-панели брата и, как только пальцы его коснулись влажной окантовки, он бесцеремонно вторгся ими в порт.       Вектор вздрогнул от неожиданности, когда палец с размаху задел чувствительный нейроузел внутри. Он немного дёрнулся в поцелуе, задев-таки дентапластом губную пластину брата. Тот отстранился, демонстрируя прикосновением глоссы короткую полосу только что оставленной царапины.       — Шлак! Больно, — тихо отозвался старший Прайм, абсолютно не замечая, что сам уже достаточно наставил таких следов на губах Вектора.       Он быстро ощупал пальцами внутренние стенки порта, ища кое-что... что-то... ту вещь, что ему помешала в прошлый раз. То, что он мог тогда повредить. Однако стенки внутри были гладкими и влажными от проступившей смазки. Никаких барьеров, никаких неровностей. Разве что лёгкая ребристость, которую он точно не смог бы повредить тогда.       Вектор под ним вдруг слегка напрягся и попытался свести бёдра вместе. Прима поднял на него взгляд, встречаясь с лёгким волнением в алой всё ещё возбуждённо мерцающей оптике, которую тут же отвели в сторону.       — Ты не дал мне тогда тебя осмотреть, — в качестве объяснения своих действий заявил он.       — Я в порядке, — тут же отозвался хранитель времени.       — Я ранил тебя. Ты истекал энергоном, — не прекращая своих действий по ощупыванию внутренней поверхности порта возразил старший Прайм.       — Я цел, — тихо уронил Вектор, скривившись от того, что там ему снова зацепили что-то очень чувствительное.       Ему было бы приятно в иных обстоятельствах, но сейчас он чувствовал себя живым объектом исследования. И это ему не особо нравилось.       — Вижу. Но что это тогда было? — не унимался Прима, снова ощупав ребристую поверхность порта.       — Не знаю, — недовольно бросил ему Вектор, предприняв слабую попытку отползти.       Старший Прайм быстро остановил его, привстав с платформы и огладив серые брюшные пластины брата, тем самым, как ему показалось, слегка успокоив его.       — Вдруг ты всё ещё сломан? — с лёгкой обеспокоенной интонацией твёрдо произнёс он, упрямо продолжив копошиться в приёмной системе младшего.       Вектор задрожал в крепких манипуляторах главного, когда его пальцы заскользили вокруг нейроузла, что располагался почти у самого входа внутри порта. Да, шлак, ему было приятно от поглаживаний там, но... Ему не нравилось, что Прима так бесцеремонно и с таким напором уделял ему совсем не то внимание, которое ему бы сейчас хотелось.       — Прима-а-ах! — тихо вскрикнул хранитель времени, когда его вдруг шибанули приличным разрядом в самую чувствительную точку.       Старший Прайм моментально остановился, ощутив, как внутри на его пальцы вдруг хлынуло, что-то горячее. Энергон? Там существует какой-то клапан, задев который можно спровоцировать утечку топлива? Это его он тогда задел несколько орн назад?       — Тебе больно? — заинтересованно, но несколько участливым тоном поинтересовался он.       — Нет, — тихо фыркнул в ответ Вектор, приподнявшись с платформы.       Он снова постарался отползти, только в этот раз предприняв более активную попытку, что увенчалась маленьким успехом. Серебристые пальцы в результате выскользнули из его порта, откуда, как успел заметить Прима, сразу же потекло что-то прозрачное. Не голубое, значит, не энергон. Тогда, как же так получилось в тот орн?       — Вектор... — уверенно начал он, собираясь возразить против своеобразного побега от него.       Он ведь ещё не закончил! Ещё не успел понять, как там всё устроено и как он умудрился в прошлый раз его поранить. Но хранитель времени уже резко сомкнул бёдра вместе, отрезая путь для нового поползновения в свои системы.       — Не надо, — почти шёпотом попросил он.       Прима поднял на него свою оптику, придвигаясь следом, с намерением всё-таки продолжить своё маленькое исследование, настоятельно уговорив на это брата, но тут же осёкся. Взгляд Вектора был так же холоден, как тогда, когда он пытался осмотреть его после их первого коннекта. Таким же, но за одним только маленьким исключением: сейчас его алые линзы продолжали возбуждено мерцать. Это заставило остановиться. Сейчас его взгляд очень напоминал тот, которым он смотрел на противника в моменты коротких заминок в процессе тренировочного боя. Острый, холодный, возбуждённый. Можно сказать, что предвещающий жёсткую атаку.       Старший Прайм, глубоко провентилировавшись, решил всё-таки отступить. Такой Вектор ему не нравился. Гораздо лучше, когда он поддаётся, льнёт к нему и линзы светятся теплом.       — Хорошо. Больше не буду, — согласился с выдвинутым условием Прима, положив ладонь на коленный шарнир брата.       Тот на миг опустил взгляд на серебристую кисть, напрягаясь сильнее, но как только поднял мерцающую возбуждением оптику обратно, попадая в плен сияния линз старшего, расслабился.       Прима не стал бы делать то, что ему не нравилось. Он же заботился обо всех Праймах и не желал никому из них ничего плохого. Только добра и процветания. И сейчас он смотрел на Вектора тем самый взглядом, которым рассматривал его тогда, несколько орнов назад перед тем, как всё между ними произошло. Ярким, сияющим, заинтересованным.       — Иди сюда, — с несвойственной ему мягкостью тихо, но требовательно отозвался старший Прайм, чуть наклонившись в сторону младшего.       Вектор не смог противостоять этому тону. Взгляд его смягчился, вновь засияв теплотой. Он будто под гипнозом потянулся навстречу и, сменив положение корпуса, медленно словно нерешительно подполз обратно к Приме. Близко-близко. Фейсплейт к фейсплейту. Взгляд оптика в оптику и одно короткое движение в ответ. Праймы вновь слились в напористом страстном поцелуе. Вектор снова уступил активную роль и уже сам опрокинулся на платформу, утащив главного за собой. Прима был не против такого положения, тут же нависнув сверху. Он ощутил, как младший брат обхватил его бёдра ногами, притягивая к себе ещё и манипуляторами.       Их глоссы заскользили друг о друга, электромагнитные поля завибрировали удовольствием вперемешку с предвкушением большего, а в отсеке вновь стало слишком жарко. Вентцикл сбился у обоих, уровень фона вновь пополз вверх.       Вектор цеплялся за брата, пытаясь притянуть его к себе ближе. Однако стоило только тому, наклонившись ниже, задеть наконечником коннектора окантовку влажного порта, как хранитель времени прервал их поцелуй. Он посмотрел на Приму чуть взволнованным, но всё же пылающим желанием взглядом, засомневавшись в последний момент. А стоит ли? Не будет ли снова больно? И эта жидкость, что течёт с него... Пока не сильно, но они же перепачкаются в ней. Он испачкает ею Приму. Фейсплейт вновь вспыхнул огнём смущения при воспоминании о следах, которые он оставил в прошлый раз на столешнице. Он хотел было предложить брату кое-что другое, что они могли бы попробовать, но ощутил, что коннектор уже миллиметр за миллиметром продвигался ему вовнутрь.       Вектор погасил оптику, отвернув в сторону шлем, и нахмурился в ожидании болезненных ощущений. Однако их почему-то не было. В этот раз Прима был более сдержанный и входил медленно, не желая повторить прошлый опыт.       Он не хотел его ранить.       Хранитель времени коротко поверхностно вентилировался, опасаясь, что вот ещё чуть-чуть и внутри что-то заденет, что-то хрустнет, лопнет... Но этого так и не происходило, от чего напряжение становилось всё сильнее.       — Вектор, тебе больно? — с едва уловимой ноткой беспокойства спросил вдруг его Прима.       Запустив видеозахват, Вектор вновь встретился оптика в оптику с братом. Тот внимательно его рассматривал, будто выискивая что-то в его взгляде.       Во внимание вдруг бросилось, что брат не двигался, замерев над хранителем времени сверху. Внутри всё непривычно распирало, растягивало. Поёрзав немного бампером снизу, Вектор вдруг осознал, что Прима уже в нём. Он полностью его заполнил, вошёл на всю длину коннектора и просто ждал... Что он ждал? Пока брат привыкнет? Или пока у него боль пройдёт? Но, ведь...       — Нет, — чуть растерянно произнёс хранитель времени, чувствуя, как сам он начинал постепенно расслабляться.       Прима всматривался в него долгие несколько нанокликов, словно ища что-то... Да что уж там! Выискивал признаки лжи. Вектор это уже понимал. Однако он был достаточно искренен в своих чувствах, чтобы брат ему поверил без слов. Или сделал вид.       Чуть отстранившись, Прима сделал первый пробный толчок, на что хранитель времени резко стравил горячий отработанный воздух в ответ. Старший Прайм повторил это ещё раз и ещё, убеждаясь, что младшему тоже нравилось то, что он с ним сейчас вытворял.       Короткие чуть резковатые движения, постепенно ускорились, стоило лишь Вектору притянуть светло-серебристый шлем брата к себе. Их губы вновь слились в глубоком поцелуе, в котором бесспорно снова вёл Прима. Его напор, его властность и стремление доминировать кружили процессор. Его электромагнитные поля приятно резонировали. Запах его нагретого корпуса, вкус его антифриза на саднящих губах и толчки, что с каждым новым разом становились всё быстрей и размашистей, заставляли потеряться во всём происходящем. Казалось, что будто и не было тех нескольких орн и одновременно всё это казалось сладкой симуляцией. Такой реальной. Такой захватывающей.       Прима вбивался в брата, каждый раз неумело немного смещая угол входа. Он то попадал по самому чувствительному нейроузлу, то задевал чуть менее восприимчивые к физической стимуляции точки, а то и вовсе промахивался по всему, что только можно. Пару раз он даже как-то не так ввёл коннектор, что Вектор вместо импульса удовольствия получил неприятный дискомфорт. Ему хотелось, чтобы брат продолжал задевать ту чувствительную область внутри, которая дарила ему такие незабываемые ощущения. Однако Прима продолжал хаотично в него вколачиваться.       Неожиданно старший Прайм, прервав поцелуй, потянулся к шейной проводке. Вектор не совсем понимал зачем, но шлем немного откинул, предоставляя доступ к интересующему участку корпуса. Прикосновение глоссы там было на удивление приятным, но всё-таки щекотным, пока с её кончика не стали один за другим срываться разряды. Хранитель времени, всхлипнув вентсистемой, задрожал всем корпусом. С вокалайзера так и рвался наружу стон, который он почти успешно подавил.       Приближение перезагрузки было неожиданно стремительным. Вектор крепко вцепился в брата, ощущая горячую сладкую волну, что зарождалась где-то внизу. Он уже знал, что это. Понимал, что сейчас произойдёт. Прима, видимо, тоже дошёл до этой черты. Скорость толчков резко увеличилась, а их сила возросла троекратно. Вектор тихо зашипел, когда несколько раз подряд коннектор прошёлся по самому чувствительному нейроузлу. Он потушил на мгновение оптику, начав часто-часто вентилироваться. Прима снова сместил угол входа, чем сбил приближение разрядки. И, вероятно, он понял, в чём дело, получив разочарованный выдох брата.       Он вновь изменил угол, потом ещё и ещё, пока не уловил, что алую оптику снова заволокло дымкой удовольствия. Он постарался сохранить свою позицию, любуясь поплывшим от ощущений братом, хотя уже чувствовал, что надолго его не хватит.       Вектор цеплялся за светло-серебристый корпус над собой, извивался и старался двинуться навстречу бёдрами, но это выходило слабо. Он тихо простонал, теряя контроль над собой и вдруг забился в судорогах.       Прима ощутил это и даже на наноклик растерялся, пока его системы не огрело встречным зарядом перезагрузки, утягивая в блаженную тьму.

***

      Выйдя онлайн, Вектор ещё какое-то время провалялся в режиме ожидания. Он так устал за последние несколько орн, что ему хотелось банально пробыть в оффлайн целую вечность. А лучше и не одну. Системы внутри тянуло, раненый манипулятор саднило, а корпус казался каким-то неподъёмным. Ощущения платформы за спиной и приятной тяжести собственного корпуса радовало, как никогда. Похоже, он уже немного отвык от действия гравитации.       Лениво запустив оптику, он тут же встрепенулся, вспомнив своё возвращение, мелкий ремонт, Приму и все их совместные действия.       — Очнулся. Что-то долго ты, уже стемнело, — суховато произнёс нависавший над ним старший Прайм, исчезая с поля видеофиксации. — Я останусь у тебя. Не против?       Рядом раздался шорох металла и Вектор ощутил, как на его крыло приземлился ощутимого веса корпус брата, придавив его к поверхности платформы. Больно.       — Прима, мог бы ты... — скривившись от неприятных ощущений, начал хранитель времени, но Прима уже понял, что совершил.       — Ох, да, не заметил, — спохватился он, моментально освобождая придавленную деталь корпуса брата.       Тот убрал своё крыло, развернувшись к главному, который, как ни в чём не бывало, расположился на чужой платформе. Вернее, на её большей части. Он вытянулся во весь рост, устроив скрещённые манипуляторы под шлемом, и смотрел куда-то в потолок.       Вектор невольно залюбовался таким зрелищем. Он давно уже не видел, как Прима перезаряжался. С тех самых пор, как все Тринадцать вознамерились возвести индивидуальное жильё. Каждый себе. Для удобства, конечно же. И это действительно было удобным, хотя и... Иногда хранитель времени скучал по теплу корпусов братьев и тем чувствам единства, надёжности и безопасности, что они дарили ему в моменты выхода онлайн. И вот теперь... Прима вознамерился провести у него ночь. Вместе на одной платформе. С одной стороны, Вектор был рад таким обстоятельствам, но с другой... С тех пор всё поменялось и это как-то больше не казалось правильным, привычным.       Они лежали так где-то пару кликов. Прима — раскинувшись на большей части платформы. Вектор — с краю, свесив крылья. Прима отстранённо созерцал потолок, думая о чём-то своём, а Вектор погрузился в раздумья. Не глубокие, но достаточно запутанные для него самого. Он мог бы целую вечность провести так, если бы в памяти не всплыла фраза Солус, которую она произнесла в ответ на его размышления о космосе, незадолго до его первой исследовательской вылазки за пределы их родной солнечной системы.       «Следуй зову своей искры. Если она тянет тебя к звёздам, лети к ним».       Она тогда пообещала помочь, чем сможет, если вдруг понадобится создать что-то для этого.       Вот и сейчас искра тянулась к Приме. Почему-то казалось, что применить совет сестры к данной ситуации будет верным решением. И Вектор поддался своему порыву. Он подвинулся вплотную к брату и, перекинув манипулятор через его талию, уложил шлем на серебристый грудной отсек.       Прима был не против подобной идеи, лишь слегка вздрогнув в ответ на неожиданные действия младшего Прайма. Он перекинул свой манипулятор через белый плечевой блок хранителя времени и глубоко провентилировался.       Снаружи было уже темно и лишь два полумесяца заглядывали в окно этого уютного отсека, где уединились на перезарядочный цикл два Прайма. Они так и провалились оффлайн, согретые теплом друг друга.

***

      С тех самых пор Вектор больше не сбегал так далеко и надолго от старшего брата. Даже наоборот, порой не хотел отлучаться от него в период длительных исследований удалённых звёзд. Именно это зародило идею о создании и развитии сетей связи ближнего, среднего, а после и дальнего радиуса действия, которую он непременно подкинул Солус через Амальгамуса и Алхемиста.