Не иди

Михаил запомнил тот день навсегда. Он сидел в своей комнате, на самом краю собственного уютного кресла. Был включён ночник, а за окном в Асдане была ночь. Мемория перестроилась под человеческое представление, поэтому синхронизировала внутреннее пространство под внешний мир. Он тогда сжал руки в замке, всё ещё помнит то, как сильно болели костяшки. Михаил смотрел на своего друга, который садиться не спешил. — Тьернан, это слишком опасно. Ты умрёшь, — Михаил ловит взгляд тёплых карих глаз, на что сжимает губы. — Зуло — эманатор Разрушения. Ты — обычный человек. Ты погибнешь. Не сувайся туда. Зачем тебе это? Оставайся здесь. В Мире Грёз. Тьернан привычно улыбнулся. — Миша, ты помнишь кто мы такие? Он понимал, к чему ведёт его друг. Не хотел слышать. — Мы — Безымянные, воля Освоения. Смерть — это не конец, а просто один из пунктов Освоения. Это часть моего пути, Миша. Безымянные… Освоение… Да, именно так все они мыслилили. Не может быть ничего важнее Освоения, ведь Освоение это и есть жизнь. Это их путь, путь полный потерь и подъёмов. И смерть никогда никого не останавливала. — Тьернан, неужели в твоём Освоении нет места для меня? Голос Михаила звучит жалобно, почти скорбно. Его светлые глаза полны сожаления и боли. Его друг стоит всё ещё здесь, он может остановить его, привязать к этому месту. Навсегда оставить здесь. Но это будет против его воли. Против Освоения. — Миша, что за глупости? Мы же друзья, мы с тобой Безымянные. Мы связаны с тобой чем-то большим, мы связаны с тобой одним Путём. Просто… У нас с тобой всё же есть различие в ценностях. Понимаешь, я не могу предать веру Окли. Я не могу спрятаться от опасности. Я обязательно должен сразиться с Зуло, с другими рейнджерами. Иначе моя жизнь не будет иметь смысла. Да, не иметь смысла. Тьернан не подозревал о том, что он сам был смыслом жизни Михаила. Что Михаил любил Освоение, но не такое. Не то Освоение, где люди гибнут. Где люди гибнут из-за своих принципов. Самая чистая смерть та, которая защищает твои мысли и твои чувства… Михаил бы умер ради Тьернана. И Тьернан бы умер ради Михаила. Но дело в том, что они могут легко отдать свою жизнь, но вот сохранить… Жить ради другого намного сложнее, чем умереть. — Тьернан, пойми, идеалы идеалами, но твоя жизнь одна. Единственная возможная сказка — это Асдана. Всё остальное — реальная вселенная, где посла смерти ты станешь набором данных, который смешается с потоком всех остальных погибших мыслей. После смерти нет нового начала. Ты умрёшь. Жизнь одна. Тьернан, не иди туда. Не иди, я тебя прошу. Прошу как друга. Как самого близкого человека. Михаил понимал, что уже терял Тьернана, что уже терял его взгляд, что уже терял его компанию. Он присел на колени, прямо перед Михаилом, дабы их глаза были на одном уровне. Мужчина сжал руки в замке сильнее. Видя его так близко, ему становилось ещё хуже. Ещё больнее. Лучше бы он ушёл и ничего не сказал… Чтобы Михаил не винил себя в том, что не смог остановить его. — Миша, что для тебя Асдана? Новый дом? Ты потерял всякую суть Освоения. — Потерял?! Да мы ведь только и занимаемся тем, что осваиваем территории мемории! — голос Михаила становится громче. — Почему здешнее освоение отличается от того, которое в другой части вселенной?! Асдана — непаханое поле. Сколько ещё всего нам надо сделать. КММ до сих пор никак не отступят, а гражданские войны продолжаются. Нам надо защищать эти места, отстраивать их. Здесь ты хотя бы не погибнешь, потому что будешь с нами. Здесь. — Миша, вот ты здесь и оставайся. Ты нужен Асдане. Ты справишься. — Справлюсь? Один? — Не один, — спешит его спокойным голосом успокоить Тьернан. — У тебя есть Хану и другие. Роза в конце концов. Ты никогда не будешь один, такой как ты, Миша, не может быть один. Михаил сжимает кулаки и поджимает губы, не смеет закрывать глаза. Улавливает последние мгновения. Нет, он не хочет думать о том, что это их последняя встреча. — Ты нас бросаешь? Тьернан вздрагивает, уголки его губ опускаются. — Почему ты так думаешь? Миша, да не хорони ты меня в конце концов! Там будет куча бойцов, справимся! — Вот именно. Там будет множество других людей, зачем туда идти тебе? Оставайся. Михаилу кажется, что он сейчас заплачет. — Не будь эгоистом, Миша, — поднимается Тьернан и его собеседник понимает, что тот сейчас уйдёт. — Попробуй понять меня. Он начинает удаляться, но Михаил вскакивает и хватит его за руку. — Эгоист?! Почему я эгоист? Потому что не хочу отправлять друга на верную смерть? С каких пор это эгоизм? — Михаил крепко сжимает запястье Тьернана, в это касание вложены все его чувства, вся его злость и отчаяние. — Потому что ты распоряжаешься моей жизнью, которая, как ты уже сказал, у меня одна, — почти холодно говорит Тьернан, но Михаил видит то, как он отводит взгляд, как слышна дрожь в его голосе. Сомневается? Всё таки сомневается? — Всё, Миша. Я пойду. И я обязательно вернусь, не хорони меня раньше времени, — Тьернан выдёргивает руку и выходит из комнаты. Миша несколько секунд смотрит в захлопнувшуюся дверь, прежде чем упасть на пол и зажать лицо ладонями. Он не смог. Он ушёл. Но он обещал, что не умрёт.

***

Они созванивались каждый день, пусть и расстались на не очень приятной ноте. Михаил ужасно себя чувствовал из-за беспорядков в Асдане, а тут ещё и Тьернан со своим посмертным героизмом. Разговоры их происходили практически также, как и всегда, только вот в голосе Михаила была постоянная тревога. Тьернан рассказывал о том, что они почти добрались до Зуло, что уже разработали план и всё будет отлично. Шарль лишь молился о том, чтобы всё действительно прошло отлично. Но у него было отвратное предчувствие. Ещё и все эти проделки в Асдане… Нет, Тьернан, нет, он не справится. Всё больше людей погибает здесь. Михаил не мог спокойно жить эти дни. Совсем скоро КММ вновь вернулось и им с Хану пришлось сражаться против их армии. И так хрупкие границы грёз таяли с каждой подобной битвой. Им приходилось сражаться не только с армией Сохранения, но и перебоями мемории, которые создавали чудовищ, либо заставляли разум мутнеть. — Михаил, завтра я попробую с небольшим количеством людей устроить западню. Защищайте этот сектор, пока меня не будет, — сказал Хану, когда они находились в сооружённом штабе. Нарисованная карта была неуклюжа, но её хватало для того, чтобы координировать действия. Михаил смотрел на красные линии, которые обозначали наступление противника. Их загнали в кольцо, война была почти проиграна. Против КММ их спасала только безграничная сила воли. — Это слишком рискованно, — хмурился Легкворк, пока Хану закуривал сигарету. — Мы не представляем насколько сильно их руководство. — Миш, ну ты же понимаешь, что вариантов иных нет. Мы либо проигрываем, либо получаем малейший шанс на победу. Да, вариантов не было. Поражение было близко. И сам Михаил уже выдохся. И Рози. Все они уже жутко устали. — Ты хочешь пожертвовать собой? — прямо спрашивает Михаил, смотря в глаза своего близкого друга. — Я преступник, я не движим какими-либо принципами, ты же знаешь, — с выдохом говорит Хану, — у меня две цели: защитить и выжить. Я не суицидник. Я обязательно выживу, Миша. Михаил кивнул. Это было их последнее совещание. Только между ними двумя. Больше никто не был посвящён в планы, потому что ещё совсем они обнаружили предателя и неизвестно сколько там этих предателей ещё будет. Посвящать других было опасно, утечка информации слишком дорого им дастся. Они посовещались некоторое время о том, где лучше расположить их силы, с какой стороны Хану лучше зайти. И на том разошлись. Михаилу оставалось молиться за Хану, за их успех.

***

Хану исчез. Михаил Шарль-Легворк боялся произнести в своей голове «умер». Хану не мог умереть. Он обещал. Но Михаил всё равно со всей силы ударяет кулаком по столу. Больно, боль усиливает его чувства и эмоции. Хану действительно пожертвовал собой, отвлёк внимание и тем самым они почти забрали победу. Но теперь они без Хану. Он утерян. Михаил связывался с Тьернаном. Шёл по разрушенному миру грёз, смотрел, как все зализывают друг друг раны, и говорил по телефону с человеком, который находился на другом конце вселенной. — Всё в порядке, мы начали наступление. Армия Зуло велика, но нас не меньше, так что всё будет отлично, не переживай, старик. Михаил поджимал губы, с подозрением щурил глаза. — Я тебя умоляю, не лезь на рожон, — даёт ему совет Легворк, — ты уже сделал свой вклад, поэтому не лезь вперёд. Ладно? — Я не тр… — Ты и не глупец, — перебивает его Михаил, — Тьернан, береги себя. Вернись. Обязательно вернись. Хану пропал, я не хочу, чтобы и ты пропал. Тьернан тоже не упоминал в их разговоре слово «умер». Никто не хотел верить, что Хану умер, но при этом на улицах был безмолвный траур. Состояние Михаила ужасно, но он не хочет сдаваться. Они обязательно заберут себе грёзы, построят свой мир. — Миша, всё будет хорошо, — он знает, что Тьернан улыбается, когда говорит это. И Михаил хочет верить ему. — Если ты меня обманываешь… — говорит Михаил, сжимая кулак и останавливаясь, — я никогда не прощу тебя. Слышишь? Никогда. Раздаётся смех. — Да, конечно. Я приму твою злость, Миша. Не падай духом! Кто мы, в конце концов? Безымянные или как? — голос Тьернана приятный. Михаил не знает что чувствует. В голове ком, как и в сердце. Ему хочется сказать те слова, которые давно хранятся в его душе, но что-то его останавливает. Сам не знает что. — Да. Да благословит нас Акивили, — говорит Михаил.

***

Это была ночь следующих суток. Михаил пытался уснуть, но ничего не выходило, именно поэтому он сидел в кровати с включённым ночником и читал книгу. Телефон не открывал, вдруг ещё каких новостей нахватается, станет совсем плохо. Вообще эта ночь была особенно беспокойной. После ухода Тьернана он в принципе нормально спать не мог, но сегодня была действительно особенная ночь. Сна не было ни в одном глазу, будто сама вселенная запрещала ему спать. Он поднялся с кровати, открыл окно. Нужен был свежий воздух, он действительно будто находился в духоте. И тут зазвонил телефон. Михаил удивился. Здесь ночь. По системным часам тоже должна быть ночь. Что-то случилось? Опять КММ? Он подскочил к телефону, схватил его и увидел имя звонившего. Тьернан. Что случилось? За несколько секунд он надумал себе самые возможные исходы, его руки уже дрожали, а дыхание ухудшалось. Он быстро нажал кнопку принятия вызова и стал слушать. — Миша… — голос был хриплый. — Тьернан?! Что случилось? Некоторое молчание. На той стороне полная тишина. Где же находиться Тьернан, раз нет никакого шума? Он в каком-то космолёте? — Кажется… Кажется я умираю, Миша… — хрипота смешивается с помехами. Сердце Михаила останавливается. — Что? Ты с ума сошёл?! Какой умирать?! Ты же обещал! Тьернан, не каждая рана смертельна, всё будет в порядке, — голос Легворка срывается, он тяжело дышит, он не знает о чём думать, не знает куда себя деть, что ему делать. — Я… На какой-то планете… Совсем один… Откинуло ударом Зуло… Не знаю… Победили… Или… Нет… — голос всё тише и тише. — Конечно победили! И ты победишь, Тьернан, не глупи, используй аптечку и быстро возвращайся ко мне. — Нет… Не смогу… У меня… Отрубило половину тела… Осталась только голова и часть… Та часть… Где сердце… В голове сразу вырисовывается картина того, как Тьернан лежит в пустоши, а сверху звёздное небо. Его тело изранено, полностью испачканное кровью, а глаза пусты. В них нет уже никакого фокуса. Лишь слова… Последние слова вырываются из его горла. — Не глупи, не глупи. Всё будет хорошо, даже такие раны лечили, всё будет хорошо. Ты же обещал вернуться. Обещал! — Я… Прости… Не вернусь. — Тьернан, сволочь! Ты же обещал! Клялся! Зачем ты туда полез?! Тьернан, Тьернан, умоляю, вернись… — он закрывает глаза своей рукой. — Вернись… А помнишь… Помнишь тот рецепт печенья, который ты скрывал от нас с Рози? Ты ведь обещал нам его рассказать. Обещал. -… — А помнишь… Помнишь, как ты обещал слетать все вместе на море? Как обещал помочь создать море в Асдане? А помнишь… Помнишь, как мы хотели назвать первый квартал Мира Грёз? Помнишь? — Михаил срывался на слёзы, его ладонь была уже мокрой. — Тьернан, я тебя ненавижу. Ты лгун, обманщик. Чёртов идеалист. — Да… Да, Миша… В конце концов, я сейчас думаю о том, что единственным эгоистом был я. — Жаль, что ты понял это только сейчас. Тьернан, не замолкай. — Знаешь, Миша… Кажется, время пришло. На самом деле… Это странное чувство, когда ты чувствуешь, как жизнь покидает твое тело… Всё вокруг кажется таким далеким и нереальным. Мысли уходят… Я становлюсь всё более пустым с каждой секундой. Я думал, что умирать должно быть страшно, но нет, такое чувство, будто Экспресс совершает новый гиперпрыжок и мы все вместе отправляемся в новое путешествие… Беззаботное… Где нет войны. Пожалуй, лучше бы я остался с вами. Но теперь… Теперь поздно. Я даже не знаю, жалею я или нет. Миша… Прощай… Я… И телефон замолкает. — Тьернан, я же говорил тебе продолжать говорит! — тишина. — Тьернан! Тьернан? Тьернан! Молчание. Трубка молчала. Замолкло и сердце Тьернана. — Тьернан! Ты не можешь умереть! Тьернан… Тьернан, пожалуйста… Я же так тебя люблю… Было поздно. Он слишком поздно сказал эти слова. Может быть, они что-то бы и изменили. Но сейчас Михаил сидит на полу, рыдая над телефоном, где продолжался безмолвный звонок.

***

Когда Михаил только начинал свой путь, он никогда не думал о том, что этот путь будет таким. Полным смертей и отчаяния. Возможно, он хотел бы вспомнить о хороших временах, счастливых воспоминаниях, но сейчас, всё, что он хотел сделать, это сидеть перед этим надгробным камнем и молчать. Он ни с кем не говорил. Просто произносил два слова. — Тьернан умер. Могилу возвели быстро. В самом центре их квартала. Где только начиналось заложение Пенаконии. Тело не нашли, оно было на какой-то планете, а на какой — неизвестно. Зуло, как оказалось, действительно уничтожили. Только вот Тьернан об этом больше не узнает. И его карие глаза никогда не увидят счастья на лицах других. Глаза Михаила больше никогда не увидят его лица. Не увидят этих эмоций. Теперь это плод его воспоминаний. Воспоминаний, которые повергнут его в отчаяние. На самом деле, им крупно повезло, что КММ на некоторое время спрятались где-то по углам, ведь их лидер — Михаил, никак не мог пережить смерть своего близкого друга. Не только друга. Чего-то большего. Намного большего. Слёз у Михаила уже не было. Он пустым взглядом смотрел в серую надгробную плиту. Михаил не хотел верить, до сих пор не верил, что это произошло. Но вот. Он уже какой день сидит перед самой настоящей могилой. Могилой надежд. Разве это всё действительно стоило этого? Неужели та битва с Зуло действительно стоила его смерти? Он променял Михаила на это? Ему никогда не понять людей, которые готовы умереть за подобные принципы. За эти невидимые идеалы. Никогда не поймёт. И никогда не простит Тьернана. Никогда. — На тебе всё ещё Мир Грёз. Голос прозвучал из ниоткуда. Такой знакомый, такой… Утерянный. Да, Михаил забыл, что находится в мире вечных снов. И что здесь некоторые вещи не могут погибнуть окончательно. А он сходит с ума.