Вакцина от совершенства

      Тяжёлые шаги, которые оставляли после себя дорожку из капель крови, протягивались чуть ли не от самого города. Шоссе из брошенных машин было довольно длинным, но человек, шедший по нему, видел впереди военный пункт, позади которого стояли огромные наэлектризованные столбы. Немного прищуриваясь, мужчина в грязной от крови одежде и неаккуратно выбритой бородой, наконец, заметил обычных людей в форме. — Я спасён... — из его глаз кубарем покатились слезы радости. Он вытер щёку от слёз своей испачканной в крови ладонью, которой держался только что за окровавленную шею, а потом начал передвигать дрожащими и хромыми ногами к ним всё быстрее, переходя уже на бег. Люди в форме стояли на своих местах и не делали лишних движений. Передовой, тот первый, кто увидел нуждающегося в помощи, сообщил о нём по рации. Получив какой-то ответ, он подозвал встретить выжившего ещё двоих. Раненый увидел, что его заметили, поэтому перестал бежать, зная, что ему помогут уже в любом случае. Он обессиленно помахал им рукой, давая понять, что идти он больше не в силах. Но вместо помощи, он увидел, как три дула оружия направились в его сторону. Он в страхе оглянулся посмотреть на преследующих, в кого они собираются стрелять, но осознав, что позади никого, мужчина округлил глаза и горестно свёл брови. — Постойте! Это не... Я не... Это меня порезали, всего лишь порезали! Я здоров! Мужчина с обречёнными глазами отчаянно махал им грязно-красной ладонью, падая на колени, а потом эта же ладонь упала на асфальт замертво, после команды выстрела. После нескольких секунд, один передал какую-то информацию по рации, пока остальные двое осторожно и опасливо подбежали к трупу с тремя пулевыми ранениями, из которых вытекала темно алая жидкость. Им было неважно, заражён был этот человек или нет. Они просто идентифицировали личность погибшего, чтобы вбить его в реестр. *** На юге от выстрелов, пока Киллуа шёл впереди остальных, его голову навязчиво преследовали мысли, что рядом с ними постоянно ведётся какое-то наблюдение. Хотя, может это такое послевкусие после камер и подслушиваемых устройств? Но всё же, если ему не кажется? За ними следят. И они явно живые. Прячутся и боятся к ним выйти? Играть в спасателя, подбирая всяких трусов, ему не хотелось. Нужно было срочно прийти к Аллуке на помощь, а потом уже все остальные. — Аптека расположена прямо напротив моих апартаментов, разве не супер? — приглашала за жуткий угол всех Леан, обогнав Киллуа. — Да что ты? — прищурился в ироничной улыбке Киллуа, скрывая подозрение внутри себя, а потом он поймал брошенные ему ключи. — «О? Дверь не придётся выламывать?» — Можно сэкономить время, — обрадовалась Юмико, оценивая взглядом высотный дом, а потом в удивлении раскрыла глаза на Леан. — Ты говорила у тебя не было денег, а номера тут не дешёвые... Ты что, последние отдала? — Я люблю комфорт, — сначала не поняла вопроса та, а потом пожала плечами. — Раз всё так удачно сложилось, тогда я… — Киллуа перевёл взгляд на стеснительные и просящие глаза Юмико, а потом с выдохом поправил себя. — Мы с Юмико поднимемся на квартиру, а вы поройтесь в аптечных коробках. — Постой, оставите меня одного с… — вырвалось у Курапики, но продолжать не решился, смотря на обеих бестий. — С…? — возмущённо подняла брови Киоко, подняв глаза на учёного, который скрестил перед собой руки. — Ну давай, договаривай! — Эй, очаровательный Курапика. — от такого резкого выражения, с интонацией переходящую в нежность, он вместе с Киоко повернулись к Леан. — Быстрее начнём, быстрее закончим. А я ужасно тороплюсь домой. — Ладно, — выдохнул Курапика, переводя взгляд на дверь отеля, которая была кем-то выбита, как и множество других дверей в этом городе. — Не задерживайтесь. — Да-да. — махнул ладонью Киллуа, проходя мимо бесполезного замка в зал. Первое, что попалось Киллуа и Юмико на глаза в этом обширном холле, это приёмная стойка. Тело портье сидело на стуле головой вниз. Но даже так были видны посиневшие пятна на его бледно-серой коже вокруг глаз. — Страшно? — ухмыльнулся Киллуа, беря со столика карту отеля и смотря на свою спутницу. — Скорее жутко... — свела брови Юмико, а потом переводя взгляд с него на лифт и лестницу. — Но бояться здесь нечего. — Понятно. Лифт, естественно, не работал, поэтому пришлось подниматься по лестнице. Золдик, как всегда, шёл впереди, раздумывая о своих будущих действиях. Ведь, если Аллуки там нет, что тогда? Самое страшное, что могло бы произойти, это если братья добрались до неё. Тогда не будет уже вообще никакого смысла. Пугало то, что это был самый вероятны исход. Взаперти он мог успокаивать себя тем, что она сильная девочка, но всё ради того, чтобы окончательно не сойти с ума. Сейчас же, когда появился шанс выхватить ту, кого у него силой отобрали, мысли о том, что этот шанс выскользнет с его рук с ещё большей силой, чуть ли, не раня его ладони и пальцы до крови, чем в прошлый раз, затрудняли ему дыхание. Так погрузившись в свои сжигающие переживания, он не заметил лежащую руку на ступеньках и чуть не споткнулся об неё. — Киллуа! — воскликнула Юмико, подбегая к нему. Он облокотился на стенку и держал напряжённый взгляд на мертвеце, который в свою очередь смотрел своими мёртвыми глазами на него. — Я в норме. — цыкнул Киллуа, отводя взгляд от тела, лежавшего на ступенях вниз головой. — Чуть-чуть осталось. — свела брови Юмико, помогая ему встать. Можно ли было сказать, что она переживает не меньше него? У них разный род переживания, но чувства почти идентичны. Он в страхе за сестру и за её состояние, а она в таком же страхе, только за него. Может быть, когда Киллуа перестанут мучить до тошноты в груди эти мысли, от которых ему даже думать разумно и хладнокровно, как он умеет, то он сможет в полной мере разглядеть, насколько дорог он стал ещё одному человеку. Поднявшись на нужный этаж и заприметив нужный вход, Киллуа со спешкой взялся за ручку, но тут же почувствовал сквозняк от щеколды, оказалось, открытой двери. Он быстрым движением толкнул дверь и спешно пробежался взглядом по пустой комнате. Вьющиеся вокруг грязной тарелки с недоеденной едой крылатые членистоногие, а рядом пара коричневых и длинных волосков, которые сверкали тёмным шоколадом из-за бликов на солнце. Она была здесь, это точно. Потом он перевёл взгляд на замок и внимательно его осмотрел. Он был открыт изнутри, что серьёзно его напрягло. Но если подумать... Зная своего брата Миллуки, он бы выбил дверь. Каллуто вообще имеет дурную привычку оставлять после себя аромат сладко-медовых лепестков, которые не выветриваются неделями. Иллуми бы похитил девочку через окно, но оно было закрыто изнутри. Киллуа носился по комнате, заглядывая то под тумбы, то под шкафы, то под кровать. Потом он и вовсе начал вытряхивать одеяло, выискивая взглядом не выпало ли чего. — Что ты ищешь? — решилась спросить после недолгой тишины Юмико, понимая, что он сейчас не сестру ищет вовсе. — Должен быть рисунок. — озадаченно смотрел на пол Киллуа, бросая одеяло на кровать и принимаясь за подушки. — Рисунок? — Каракули, по словам Леан. «Я дала ей бумагу и карандаши, чтобы ей не было скучно. Она нарисовала своего братца». Отсутствие того, что должно называться портретом от ребёнка, а также отсутствие погрома, наталкивали Киллуа всё на более успокаивающие мысли. Такие, как «она взяла рисунок и успела покинуть квартиру самостоятельно» Если бы её похитили, зачем бы тогда им забирать портрет? Каждый из братьев не прочь были бы оставить свою «подпись». Рисунок был бы демонстративно сожжён, разорван или, изуродованный лист был продолблен в стену. А если бы Миллуки удалось добраться до Аллуки, то он бы нашёл и достал Киллуа хоть из-под земли, хоть из-под бункера, хоть из-под всего одновременно, чтобы позлорадствовать над ним. Киллуа радовало, что он может рассуждать здраво, несмотря на невероятное беспокойство внутри. Но всё же, некоторые сомнения заставляли чувствовать себя отвратительно. На самом деле внутри было просто невероятно противоречивое чувство. Он сейчас несёт ответственность за ребят, которые идут за ним, хотя он им ничем вообще не обязан. Если Аллука действительно и без него прекрасно справляется выживать, нужен ли он ей вообще? Она постоянно была в ещё большей опасности, когда любящий брат Киллуа был рядом. Он постоянно убеждал себя в том, что ему необходимо находиться рядом с ней, чтобы защищать её. Но что в итоге? Из-за этого, у него медленно, но, верно, начал нарастать страх собственной опасности. Что если, все неприятности из-за него? Если что-то случится с кем-то из ребят...если что-то случится с Юмико... Вина будет лежать на нём, ведь он не стал с особыми усилиями их отговаривать идти за ним. Он, наоборот, скрывал глубоко в себе радость и благодарность за то, что они не оставили его одного. И за это было стыдно. Но если это всё уже бесполезно, а на пути к её поискам, он потеряет ещё значимых для себя людей... Киллуа даже представить себе не мог, что будет тогда. — Киллуа? — тихим голосом окликнула его Юмико, сводя брови в сожалении. — Ладно, нет больше смысла тут находиться. — посмотрел Киллуа в окно, притупляя взгляд на аэропорт. — «А может...» Мысли, где её искать, выстраивались поочерёдно в его голове, прокладывая цепочный маршрут. И путь явно не на один день поисков. Хотя… Если он действительно будет один, при нём будет быстрый транспорт, то может быть… Он посмотрел на неё, когда та в свою очередь рассматривала вид из окна, в надежде заприметить кого-то живого. Ну не может позволить он себе, чтобы Юмико пострадала. Оставаться в городе ей нельзя, с ним тоже. Доверить её им? Тоже перспектива неприятная и какая-то до жути ревностная. По крайней мере, если он решит помогать им всем выбраться из города, а потом резко увильнёт в последний момент, когда те будут в безопасности, то будет ли это правильным решением? Определённо нет. — Мой приоритет — покинуть город. Твой тоже ведь, да? — Ну… — она скрестила свои пальцы за спиной, перебегая взглядом по углам. — Твои родители же за тебя беспокоятся? Нужно как можно скорее вернуться. — Ты прав… — с грустным подозрением она проводила Киллуа взглядом, а потом с мыслями: — «Соберись!» — вышла за ним. *** Курапика толкнул дверь аптеки вперёд и звук колокольчика заполонил комнату, в которой стоял запах трав и медицинских препаратов из вскрытых упаковок. Они бардаком были разбросаны и разорваны по всему полу. Конечно же на полу валялись не только лекарства. — Ужасно. — прикрыла нос рукой Киоко, осматривая тела покойников. На улице так не отдавало этим запахом. Почти как в той комнате с мёртвыми врачами. — Давай быстрее ищи ингаляторы и уходим. — Ага. — Курапика рылся в уже кем-то разорённой коробочке с надлежащим, а потом взглядом приметил что-то похожее на то, чем дышал Леорио. Пока он рассматривал инструкции и аналоги, он почувствовал, как за его рукав начали дёргать женские руки. — Эй. — Киоко обратила на себя его внимание, а потом взглядом указала на Леан, которая потрясённо и непрерывно держала взор на одной из бывших пенсионеров-покупателей этой аптеки. — Ты её знала? — Нет… — тихим голосом ответила та, у которой кожа бледнела прямо на глазах. Смотря на морщинистую, бледно голубую кожу старой женщины, у Леан образовался ком в горле. Настолько тяжёлый, что казалось, она сейчас начнёт его откашливать и что-то мерзкое, склизкое и противное выйдет прямо наружу. Но это были лишь мерзкие ощущения, сопровождающиеся тошнотой. — Я, конечно, понимаю, не самое приятное зрелище, но что поделать? Соберись! — посмотрела с закатывающими глазами Киоко на Леан, которая спохватилась за своё горло. — Тебя что, сейчас стошнит? Леан с паникой отвернулась в сторону выхода, чувствуя неприятную пульсацию в области висок. Она находилась здесь прежде, чем было совершено похищение. Сидела прямо перед ногами этой незнакомой старушки и молила её о прощении. В день первой эвакуации, когда она оставила девочку в квартире и спустилась в аптеку, скопленный народ не давал даже возможности протолкнуться вперёд. Но таблетки для одного, уже, можно сказать, безногого, солдата, без чувства какого-либо самосохранения, были необходимы. Препарат выдавался только по строгому рецепту и в ограниченное время, поэтому нужно во что-либо не стало их заполучить. Если Пиетро будет постоянно ощущать эту боль в животе, он просто окончательно свихнётся. Багажи и чемоданы уезжающих людей занимали все свободные скамейки. Леан стояла в конце суетливой очереди и уже опаздывала на встречу. На деле она спешила за информацией о местонахождении всеми хваленного наследия для старшей Кацуки. Раздобыв хотя бы это, у Пиетро получится вернуться на свою высокую должность в силу своей полезности, даже будучи военным инвалидом. — «Однако, если всё же все мои махинации раскроются, я точно попаду в ситуацию, где придётся выбирать: пытки или быстрая смерть» — Леан с ноткой ужаса думала о Паристоне, живо убирая отданное ей врач-продавцом лекарство в сумку. — «Перемешать с глицинатом, положить под язык и при необходимости прокусить? Так вроде?» Таким образом военные коллеги Пиетро создавали смесь, чтобы избежать пыток, сбежав от них быстрой смертью. Неуверенно посмотрев на свою сумку в последний раз, она задумалась о том, как бы не сделать это случайно. Это была бы такая глупая смерть, эх. Глубоко вздохнув побольше воздуха, Леан со всей своей оставшейся уверенностью, развернулась на сто восемьдесят градусов к выходу, а потом ощутила на себе сухое и дрожащее прикосновение к её руке. — Панзе? — слабовидящие и потускневшие глаза старой дамы устремились на лицо испугавшейся Леан, а потом её рука с неловкостью отпрянула от девичьего запястья. — Ох, прости, молодая, спутала всё... Так похожа на мою очаровательную внучку. — Вот как... Ничего... — её возмущённые вверх брови начали мягко спускаться с опущенным взглядом на талончик в её руке. Непонятно почему, но время, которое Леан так старалась обогнать, резко встало на последнее место. — У вас талон на посещение вне очереди, почему вы тут сидите? — Хех... — дрожа коленями, старушка, чуть ли не заваливаясь, упала обратно на своё свободное место, случайно разбросав пакетные бахилы. — Дотянуться не могу до ног, вот всё пытаюсь... Спина не сгибается, а людей прошу, но всем не до того... Понятно дело, но моя семья тоже спешит сейчас. — Сомневаюсь, что Вас сейчас кто-то отругает за отсутствие бахил. Давайте. — Леан со спокойным дыханием и темпом присела перед старушкой, натягивая целлофан ей на ноги. — Ваша семья должна подойти? — Нет, хе-хе. Нас не пропустили из-за моей аллергии. Ой, она очень на вирус гуляющий похожа. Но она всего-то обострилась, так доченька моя говорит. Она у меня славная, вот! — говорливая старушка протянула своей дрожащей рукой записку, смотря на которую, Леан покрылась холодными мурашками. — Написала, что купить, чтобы ко второй волне мне стало лучше и я вернулась и повидала свою любимую внучку. Правда не вижу ничего, сказала передать врачу, а он уже сделает своё дело. Вместо названия лекарства, там были номера дома престарелых. Рядом номер реабилитационного центра, куда обращались люди, без возможности просить помощи родных или близких. Ещё номера разных таких центров, чтобы хотя бы куда-нибудь да позвонили и сбагрили эту женщину. Вид цифр на бумаге начал расползаться перед глазами Леан, которая начала тереть свои глаза и старалась не смотреть на доброе лицо старой женщины, что не унималась и продолжала нахваливать свою дочь. Она даже не догадывается о том, что в этой записке. — Простите... — Леан поправляла бахилы, стараясь заглушить свои всхлипывания и дрожание в голосе. — Ох, это ты прости, внученька. Я тебя и так задержала. Береги здоровье… Она хотела встать, чтобы подойти и отдать бумажку фармацевту, но руки Леан так и не отпустили штанину пожилой женщины несмотря на то, что с бахилами покончено. — Простите… Пожалуйста, простите… — она закрыла рот рукой, чтобы до старушки не донеслись её всхлипы, которые она старалась унять, но никак не получалось. Леан резко встала и хотела помочь ей встать тоже, но тут же отпрянула руку назад. Если поможет, то она точно увидит своими слабовидящими глазами по её лицу то, что что-то не так. Она так же резко, как и встала, развернулась к выходу, стараясь как можно быстрее покинуть аптеку, пока кто-то не схватил её за руку и не развернул к себе. — Эй, что с тобой? —держал её за руку Курапика, махая перед ней своей ладонью. Она посмотрела на его взволнованное лицо, а потом на не менее беспокоящуюся Киоко. — Мне надо подышать… — вдыхала тяжёлый воздух Леан, стараясь игнорировать боль в висках. Она пролепетала им ещё что-то невнятное и срочно толкнула дверь из аптеки наружу. За окном им было видно, что вышедшая просто медленно подошла к забору и уселась на него. Киоко быстро отвернула взволнованное лицо, а потом поймала сверкающим взглядом хлороформ. Эта вещь, действующая не хуже снотворного, лежала рядом с нашатырным спиртом, который Курапика взял для пленного в случае, если к их приходу он так и не очнётся. А потом Кацуки посмотрела на шприц. Шприц, гематоген, сильнейшее снотворное. Проскользнувшая в голове мысль, заставила её слегка ухмыльнуться. — Идёшь ты? — спросил Курапика, застёгивая сумку с запасами. — Иди. Я хочу найти… ладно, я тоже хочу пока побыть одна, ладно? — якобы призналась Киоко, слыша за спиной утомительный вздох. Курапика в последний раз оглядел безмолвные тела по всему помещению, а потом остановил взгляд на свисающую руку старой женщины. Прикрыв глаза с сожалением, он открыл дверь наружу. Увиденное его никоем образом не обрадовало. Тело какой-то женщины помоложе валялось на бордюре под низким узорчатым заборчиком, где красовалась какая-то привязанная чёрная тряпка с непонятным рисунком. Леан сидела на этом заборе, обнимая себя за плечи и, с тревогой в глазах, смотрела не на тело, а на эту самую повязку. Курапика перевёл взгляд на парадную отеля, из которого ещё не вышли Киллуа с Юмико. Что-то они совсем не торопятся, а он ведь просил. Выдохнув, он торопливо поморгал глазами в сторону женщины и в осознании вздохнул. Им на пути встречались только трупы мужчин или пожилых людей. Не то, что бы они прошли достаточно много, но... — Это первая заражённая женщина, после той в халате. — подошёл к телу Курапика, а потом в опаске вскинул брови. — Нет. Она убита. — шмыгнула Леан, смотря на то, с какими эмоциями и взглядом он осматривает женщину. Это было весьма необычно. Она вглядывалась в лицо мёртвой женщины, подмечая маленькие особенности на её лице. Наверное, лежавшая под забором даже заподозрить не могла, что её сочтут красивой даже после смерти. Леан любила «так» делать постоянно. Проходящие постоянно мимо неё незнакомые прохожие никогда даже подумать не смогли бы о том, что какая-то прошедшая мимо них девушка уже подметила в них какую-то врождённую красоту. Особенно ей нравились женщины, которые умели подчеркнуть то, что привлекало в них и остальных. «По её мнению, некрасивых людей просто не существуют. То, как они выглядят — пережиток того, через что им пришлось пройти. А такие пережитки всегда несут за собой интересную историю. Даже люди с дефектами могут превратить то, что они считают уродством, в украшение, завораживающее сердца окружающих. Если для верующих тело это храм, то для неё это сад, в котором каждый сам выбирает, какие цветы сажать» Примерно подобным образом она защищала бедную Киоко в переписке с Курапикой, когда тот имел разнообразные возмущения на её счёт. «В самой младшей Кацуки она заметила ещё в первый день её замечательные золотые кудри и родинку под глазом, что символизировало несчастную японскую красавицу, которой суждено лить слёзы до конца дней своих. А её улыбка была притягательной и мягкой, а главное её достоинство было в том, что она об этом прекрасно знала. Её старшая сестра Юмико являлась обладательницей выразительных глаз, зрачки в которых отдавали сокровищем с серебром и алмазов. Возможно, если бы Киллуа попросил помочь Леан выразить на бумаге всё то, чем он так в ней восхищается, то вышел бы текст настолько огромный, что ни один софист давних времён с феноменальной памятью не смог бы уложить это всё в своей голове. Там было бы всё, начиная от веснушчатых крапинок на её лице, напоминающих небосвод, заканчивая её милыми привычками, такие как постоянное наведения порядка вокруг себя. Сам Киллуа из серебристого имел участки волос, особенно в области взлохмаченной чёлки, свисающей на его, изумрудного оттенка, глаза. Он часто сводил свои брови чёрного оттенка, что было довольно странно для светлого тона волос, в унылом выражении. Его лицу в принципе шли пассивные выражения, такие как раздражение, хладнокровие, скука, возмущение. Беспорядочнее чёлки Киллуа был только вид Хаиша, который одевался максимально мешковато. Он был забит не только страхом, но и комплексами. В месте, где его закрыли, находились люди, которые с радостью узнали бы о нём побольше и захотели бы дружить, но даже с ними он не смог найти общий язык. Он никуда не мог вписаться. Его округлые мешки под усталыми беглыми глазами и вечно слегка прикрытые веки были самым экспрессивными на его лице. Такие, как он, часто завидуют ярким ребятам, на подобии зажигательных людей по типу Пиеро. У него был красивый перелив между естественным бурым и красным цветом волос у корней. Он единственный, кто при ухмылке щурил глаза настолько сильно, будто у него бельмо какое-то в глазах, и он вечно пытается что-то разглядеть. Тот самый весёлый парень в компании, который строит из себя клоуна. Однако, и у него есть люди, которым он желает подражать. Ему всегда симпатизировали профессии на основе медицины. Хотя, скорее люди, которые смело выбрали такую сложную отрасль. Леорио стал врачом по большому ряду причин, но естественно основная была — помощь людям. Его манера поведения всегда настроена таким образом, чтобы собеседник всегда чувствовал себя с ним комфортно. Их обучали этому в академии и это давалось ему сложно, однако сейчас он даже сам не замечает за собой все эти психологические трюки, которые он применяет на окружающих. Давалось сложно из-за того, что раньше он был очень активным, раз при высказывании противоборствующего мнения, перед словами вдыхал огромный глоток воздуха, словно сейчас будет выступать на сцене и с горением объяснять свою точку зрения. Однако взрыва никогда не следовало, как все могли бы ожидать, лишь спокойный с ноткой возмущения голос, разъясняющий каждому что к чему. В отличие от Курапики, он мог донести сложную информацию так, что смог бы понять маленький ребёнок. С такими способностями он мог бы стать преподавателем. У самого Курапики тоже был спектр привычек, которые он по всей видимости в себе не замечал. Одна из таких заключалась в том, что при каких-то своих размышлениях он вечно прикладывал палец к губам. Если бы его спросили, для чего он это делает, он, скорее всего, не смог бы дать ответ. Леан так же заметила за собой то, как неосознанно пытается повторять за Курапикой его действия, которые совмещали себе не совмещаемое: скорость и мягкое изящество. Так можно было описать всё, что он делал. Сейчас она глазела на его плавный, слегка вздёрнутый нос. Ещё была особенность в том, что если у других обладателей светлых бровей волоски сливались с кожей, то его тонкие и дугообразные брови, которые пытались вернуть собранный вид его лицу, чётким контуром граничили с поверхностью его лба и век. А когда-то опрятные и уложенные волосы из первых дней, уже растрёпанной чёлкой слегка закрывали его коричневые ресницы. Прямо, как когда-то в далёком и необъятном прошлом. Кстати… Эта серьга всегда болталась на его ухе? Жаль, что навязчивый упор в его сторону был не из желания полюбоваться приятной внешностью, а наоборот, из желания сделать ему самому что-нибудь неприятное. — Поэтому я против того, чтобы расходиться. — он присел на корточки и провёл ладонью по лицу женщины от лба до кончика носа так, чтобы прикрыть её веками безжизненные глаза. — Психи, которые остались в городе, полного трупов, главная опасность. Никто не знает, что у них на уме. И защищать нас от них сейчас некому. — Почему не модель? — внезапно спросила Леан, будто специально игнорируя его опасения. — Что? — он перевёл взгляд с перерезанного горла женщины на ожидающее ответа лицо. — Почему не модель или актёр, раз ты с такой презентабельной внешностью? Чего тебя в учёные потянуло? — Вопрос настолько… неуместен?.. — Наверное, когда ты был ребёнком, профессия учёных казалось очень почётной, да? Думал: «Вот отправлюсь покорять большой город из своей маленькой деревушки и стану самым-самым полезным учёным!» — после слова «…деревушки…», Курапика вздрогнул и растерянно посмотрел на Леан. — Что? Я угадала? Наверное, богатый Паристон и подобрал тебя, прямо как провинциальную дамочку из дешёвых сериалов. Учёным в нашем мире сложновато реализоваться. Либо они имеют богатенького спонсора, либо они гении, которые имеют свои изобретения и прославляются на весь мир, опять же, благодаря дяденькам с широким и щедрым кошельком. Но ты прямо-таки перестарался. Попал сразу в два пункта, но о-па. Ни денег, ни славы. — Я знаю, на что ты так колко намекаешь. — он отвернулся, демонстрируя полное безразличие и стараясь погасить в себе это нарастающее чувство неоправданного стыда, который заслонял собой разрастающийся огонёк гнева. Но последующий вопрос сначала потушит этот огонёк, а потом заставит сжечь всё, включая и стыд, и сострадание. — Скажи... — она обратила на себя его внимание, а потом сделала глубокий вдох. — Если бы ты знал, что всё так обернётся, пошёл бы против Паристона раньше? Очевидно же, что он с пылким возгоранием даст положительный ответ на этот внезапный вопрос. Только этот ответ застрял у него в горле, а глаза распахнулись в собственном удивлении. Он хочет сказать, что сделал бы всё возможное, чтобы остановить Паристона и спасти миллионы жизней, но... Ложь, по его мнению, хуже алчности, которую он так презирает. Он неуверенно бегал глазами, рассматривая её требовательное выражение лица, безмолвно прося отменить этот вопрос. Курапика отвёл взгляд от её напора, но и он упал на случайно лежавшее тело вдалеке, отчего ему стало конкретно тошно. Поняв, что ему не отвертеться, он постарался ответить с максимальной нейтральностью. — Я не знаю. После этих слов, у Леан внутри проснулась такая злоба, что она бы точно его ударила, если бы оклик Золдика не остудил её. — Чего такие кислые? — спросил Киллуа. — Ничего. — разрастающийся гнев заставлял Курапику игнорировать боль от собственных ногтей, впивающихся в его ладони от злости. Держа руки в карманах, он озадаченно посмотрел на Киллуа. — Что дальше будешь делать? — Не буду, а будем. — многозначительно окинул он взглядом Юмико. — Отправимся на помощь Леорио, а потом я заскочу в кое какое место… Где Киоко? — спросил Киллуа, а потом тут же с молниеносной реакцией схватил что-то прилетевшее в него в воздухе. Он взглянул на то, что он поймал, а потом направил негодующий взгляд в сторону аптеки, откуда вышла та, о которой только что вспоминали. — Гематогенки. Кушай, полезно. — усмехнулась Киоко, ловя на себе его непонимающий взгляд, переглядывающийся с не менее непонимающим взором Юмико, а также с уставшим взглядом Леан и мрачным Курапики. — Что? Вы тоже хотите? Там их полно. — Идём уже. — выдохнул Золдик, поворачивая голову по направлению ближайшего торгового центра. Курапика в который раз посмотрел на очередное бездыханное тело с таким выражением лица, что было совершенно непонятно, о чём он сейчас думает. Оно было спокойным, только брови иногда с подёргиванием поднимались вверх, а взгляд с какой-то непонятной мольбой разглядывал их лица. На самом деле это был непередаваемый ужас, который сжимал ему гортань и бил паникой в виски. Ему было необходимо где-то наедине с собой переждать бурю эмоций, которая скоро выплеснется из него. Не составляло труда всю неделю таить всё в себе, но когда результаты его действий валялись на каждом шагу, то сдержанность казалась просто невыносимой. — Ну хватит тебе. — развернулась к нему Леан. — Ты действительно раскаиваешься и чувствуешь вину? Или просто притворяешься? — Это сожаление. — То, чем ты сейчас занимаешься, разве похоже на сожаление? — Да. То есть… Ты не права, это... Тебе обязательно надо сейчас меня злить? — Только идиоты считают, что пули — главные виновники в смертельной перестрелке. — Что? К чему сейчас это вообще? — Если я тебя пристрелю? — она сомкнула указательный и средний палец между собой, направила их в его сторону и прикрыла один глаз. — Кто виноват? — Хватит дурачиться, нам надо идти. — Ответь, это важно. — Леан отрезала ему путь, не опуская и не меняя положение своей руки. — Очевидно, что всё зависит от обстоятельств. — Увидев, что таким ответом она не довольна, Курапика глубоко вздохнул. — Если рассуждать с точки зрения закона, то ты. Но обстоятельства могут перевернуть всё так, что виноватым окажемся даже не мы с тобой, а кто-то помимо. Такой ответ тебя устроит? — Ты можешь придумать такое обстоятельство, где пуля по своей воле убила человека? — Конечно нет. У свинца не может быть воли. — Получается, виноват тот, кто её проявил смелость и воспользовался возможностью, а потом выстрелил? — хмыкнула Леан, дёрнув пальцами вверх, имитируя выстрел в него. — Чего ты пристала? — он взглянул на ребят впереди, понимая, что они уже довольно сильно отстали, поэтому больше не имел желания участвовать в этом бессмысленном разговоре. — Получается, что да. — А теперь подумай, перед кем стоит извиняться, если бы у пули существовала душа, но по-прежнему не было бы воли. — усмехнувшись, она повернулась в сторону ребят и ускорила шаг, чтобы догнать их. — Давай быстрее, тормозишь всех. — Сама меня задержала, а теперь... — тихо произнёс Курапика, раздражённо шагая за ней. После этого, он молча шёл, затаив на неё лёгкую обиду. Она что, только что с безвольным химическим материалом его сравнила? Раздражает. Леан рассадила эти мысли ему в голову так глубоко и сильно, что теперь они навязчиво следовали за ним. А главное зачем? Мало ему было забот, таких как искать лекарство, пропитание и сестру Киллуа. При том, что всё это желательно было бы сделать до темноты. Зато, благодаря этим бессмысленным размышлениям про пули, время до торгового центра пролетело более, чем незаметно. — Ты знала кстати, что рано или поздно такая беда бы случилась? — обратилась Леан к Юмико, слегка догоняя её сзади. — А? — повернулась к ней Юмико, раскрывая в удивлении глаза. — Каждые сто лет происходят всякие смертельные эпидемии, поэтому это в любом случае бы произошло, вне зависимости, существовал бы на этом свете учёный по имени Курапика или нет. — заполоняла тихую улочку Леан специально громким голосом. — Да неужели? — закатила глаза Киоко, слегка раздражаясь и не задаваясь вопросом, «почему?». — О, я тоже слышал о таком. — стараясь слегка отвлечься от тишины в ушах из-за этой мрачной прогулки до торгового центра с помощью влития в разговор, Киллуа начал поднимать поочерёдно пальцы. — Чума, холера, испанский грипп… — Вот как… Ровно каждые сто лет… — задумалась Юмико, останавливаясь вместе с остальными у входа в большой торговый комплекс. Револьверная дверь шумела из-за того, что пыталась прокрутиться, но тело какого-то мужчины, лежавшее между створками, мешало действию механизма. — Пройдём внутрь по другому пути? — начал мотать головой из стороны в сторону в поисках другого входа Курапика, пока Киллуа не остановил рукой крутившуюся дверь и не схватился другой за чужой шиворот одежды, откинув тело в сторону. — Ну или не надо. — Прошу! — пригласил всех рукой внутрь Киллуа, а потом слегка покраснел от восхищённого выражения лица Юмико. Мурашки уже в который раз пробежали по телу от нагнетающего окружения. Только шум дверей и гудение вот-вот перегорающих, мигающих лампочек заполняли пустоту. — Еда на втором этаже. — сквозь темноту разглядывала вывеску с картой торговых лавок Юмико, слегка наклоняясь вперёд. — А эскалаторы там. — показывала пальцем Юмико в сторону. — Отлично. Наконец нормально поедим, да Леан? — обняла её за руку Киоко, но та дёрнулась и отвернулась от неё. — Пока вы пытались достать ответы из пленного, мы общались о том, что бы такого хотели купить первым делом. — Гигиена. — мягко отстранила её руку от себя Леан, говоря тихим и спокойным голосом, чтобы не создавать лишнего эха. — Мы же не собираемся снова разделяться, да? — спросила Юмико, параллельно смотря, как Киоко начинает в панике себя обнюхивать. — Я думаю, что стоит всё же взять еды и отправиться обратно. — «Я так с ума сойду» — Леан смотрела усталым взглядом на ту, кто жалась под её взглядом. Может, Юмико было бы не так напряжённо, если бы не такая жуткая темнота, перебиваемая редким светом. — Мы и так вышли только за лекарствами, нам нельзя ставить перед собой ещё дополнительные цели, которые могут и подождать. — объяснял Киллуа, направляясь к неработающему эскалатору. — Быстрее начнём, быстрее закончим. Верно? Оценив атмосферу этого тёмного места, Леан вспомнила все фильмы ужасов, что она когда-то смотрела, а потом начала держаться ближе к обеим Кацуки. — Страшно? — по-доброму улыбнулась ей Юмико, но в ответ получая лишь снисходительный взгляд. — Да. Поэтому если какое-нибудь чудище нападёт на нас, я брошу тебя или твою сестричку им на съедение, а пока он будет вами занят, то прошвырну мимо вас и сбегу. — Ахах, ты так не поступишь. — опустила она лицо. Поднявшись на второй этаж, им снова повезло. Именно в этом отделе лампочки ещё не перегорели. Но судя по неприятному запаху, с электричеством были неполадки. — «Чем так пахнет?..» — перевёл взгляд в сторону размороженного холодильного контейнера Киллуа, дёргая кончиком носа от отвратительного запаха. Он хотел подойти и посмотреть, не осталось ли среди протухшего мяса чего-нибудь всё ещё съедобное, но случайно его взгляд метнулся в сторону отделения комиксов, манги и журналов. — «Это же...» — Золдик незаметно для всех скрыл своё присутствие, чтобы никто вдруг по ошибке не заподозрил его в любви к дешёвым романам и к посредственной романтичной манге-повседневке. — Леан? — внезапно для всех окликнула её Юмико, сводя брови в переживании. — Что-то произошло? — Она как ту старуху повстречала, так сразу стала у нас серьёзной. — положила одну руку себе на бедро Киоко, а другой держала штопор с бокалами. — Старуха? — Неважно. Леан, ты обещала мне показать вино, которое любит твой отец. Давай, обещания надо выполня-ять! — постучала стеклянной посудой между собой Кацуки перед её лицом, чтобы та её заметила. — От того, что ты будешь пить то же, что пьют и сливки общества... — Леан с безнадёгой свела брови, смотря на Киоко, а потом устало выдохнула, медленно проводя пальцами по ряду бутылок. — ...забудь. — У нас разве есть на это время? — с неуверенностью спросила старшая Кацуки, чувствуя неприятный холодок по телу. — Расслабься, а? — с недовольством сложила руки перед собой её младшая сестра, оглядывая взглядом помещение с продуктами. — У меня и так плохое настроение, так что давай без нравоучений. Если отсюда до бункера всего час ходьбы, то это настоящее упущение не взять что-нибудь для того, чтобы отметить наш выход. — И не говори. — со спокойной и, до странного, самоуверенной улыбкой проговорила Леан, после чего хлопающее шипение с треском от деревянной пробки раздалось по отделу магазина. — Это не вино. — хмыкнула Киоко, смотря на пенную жидкость, стекающую с горлышка вниз по бутылке и её пальцам. — Был бы здесь Пиеро, это было бы более опрятно. — В следующий раз его выгуляешь до сюда. — прикатился на тележке Киллуа, стоя на металлическом креплении между колёсиками одной ногой, а потом с неё спрыгнул. — Мы сюда пришли перекусить, я правильно помню? — Да, нужно сразу определить, что необходимо в первую очередь. Да, Курапика? — Юмико попыталась включить в разговор и его, но туча с грозой и надвигающейся бурей и то была на фоне его кивка розовым облачком. — «Или не нужно… ну да, действительно...» — съёжилась Юмико, обнимая себя за плечи. Уже можно было составлять целый список всего разного, что приносит ей этот постоянный дискомфорт. — Зачем было открывать сейчас? — словно маленький ребёнок, махая кулачками вверх и вниз, Киоко ныла под руку Леан, которая выплёскивала жидкость из бутылки по всего двум бокалам. — «Нашла проблему» — выдохнул Киллуа, прикрывая свои уши в раздражении. — Потом возможности может и не представиться. — спокойным голосом произнесла Леан, улыбаясь с прикрытыми глазами. — Ты уходишь? — с тревогой в голосе выпалила Юмико, а потом отстраняясь на шаг назад от, даже для себя самой, неожиданной реакции. — Было весело, все дела... — Она слегка покрутила бокалом с жидкостью, а потом приподняла его. — Как я и говорила в первый день после того, как мы выберемся, я с вами, идиотами, надеюсь, никогда в жизни своей больше не увижусь. — она чокнулась с единственной обладательницей полного бокала Киоко, а потом поставила свой на захламлённую какими-то снеками полку. — Сойдёт за тост? — Постой, почему? Можно ведь покинуть город всем вместе! — сжалась Юмико, ища ответ в бесстрастном лице Леан. — Не привлекает. — Да почему? — Сорвалась Юмико, пока остальные с недоумённым молчанием смотрели, как Леан пытается разобраться, где выход. — Почему ты ничего не говоришь? Ты чего-то боишься? — Боюсь? — она злобно вздёрнула бровью, смотря с угрозой на Кацуки. Переведя взгляд на Киллуа, она лишь устало выдохнула и закатила глаза. — Неважно, бывайте. — Ты не можешь так просто уйти, эй! — Киоко потянула руку к её предплечью, но резкая и стягивающая боль её руки заставили её взвизгнуть. — Не смей ко мне прикасаться. — сжимала её ладонь Леан всё сильнее и сильнее, пока у синеглазой не выступили слёзы от боли смещённых костяшек. После рука Киоко была с брезгливостью отшвырнута. Киоко встряхнула больную руку, а потом с обидой взглянула на уходящую. Леан постоянно тянула к ней свои руки, а стоило сделать наоборот, так она сразу неприкосновенная? Несправедливо было, что только ей сходит такое с рук, пусть хоть и в такой мелочи. Кацуки хотела со злостью кинуть ей какую-нибудь неприятную фразочку вслед, но Киллуа её перебил. — В отдел одежды направляешься, да? — приложил параллельно ладонь ко рту Золдик, чтобы его голос был чуть громче. — Мы соберём продуктов и будем ждать внизу на какой-нибудь крутой машине. И с места не сдвинемся, пока ты не придёшь. Так что жизнь Леорио зависит от тебя. — Как жестоко, Киллуа. — с шёпотом произнесла Юмико, хмуря своё личико. — Зато действенно. — вздёрнул подбородок Золдик, ухмыляясь. Но многозначительный хлопок стеклянной дверью был последним ответом, донёсшимся до его ушей от неё, из-за чего Киллуа уныло свёл брови. — Ну или не совсем. Я более чем уверен, что она вернётся. Да, Курапика? Киллуа мотнул голову в его сторону в надежде получить поддержку, но смотря на него, стало как-то совсем неуютно. Сравнение тучи с грозой? Можно забыть. Надвигающийся смерч выглядел безобиднее, чем нагнетающее выражение лица Курапики. — Что значит «крутой машине»? — с недовольством в голосе спросил Курапика, складывая руки перед собой. — Ну... В городе полно машин, которые бы любезно помогли нам дотащить пакеты до... — Киллуа смекнув, к чему такой вопрос, сам выдохнул с раздражением. — Серьёзно, как можно быть таким душным моралистом в такой момент? — Это чужие машины, Киллуа! — До которых нет никому дела. Тем ребятам уже далеко плевать, что будет с их тачкой, поверь. — он аккуратно подхватил кисть Юмико, а потом посмотрел в отдел с шоколадом. — Но ты можешь идти пешком, я не заставляю. Он устремился в ту сторону, куда он смотрел, ведя за собой свою спутницу, чтобы избежать дополнительного шквала мрачности со стороны учёного. — Что-то тут все не в духе, да? Но да ладно, первым делом за шоколадом. А жизненно важные продукты подождут. — шепнул с усмешкой в сторону Юмико убийца, облокачиваясь на тележку. — Первое в списке это вода. Потом газировка, я правильно говорю? — Да, без газировки никуда. — она с грустным выражением лица перешагнула бортик тележки с помощью поданной руки Киллуа, а потом присела в неё на корточках, стягивая подол юбки к низу. — Сами разберётесь что брать? — спросил Курапика, косясь на выход. — Встретимся тогда внизу. — Не будешь помогать нам собирать продукты? — с надутой миной спросил Киллуа того, кто проигнорировал его вопрос и в спешке вышел из отделения. — Я немного беспокоюсь. — тихо произнесла Киоко, как только Курапика скрылся за коридором. — С ним всё будет в порядке. — скучающе закинул руки за голову Киллуа, поворачиваясь в сторону продуктов. — Не за него. Этот тип — последний, за кого стоило бы беспокоиться. Не удивлюсь, если Леан мы и вправду больше никогда не увидим. Ключ-карта у него, он может вернуться в бункер без нас. — Почему ты такого мнения о нём? — устало закатила глаза Юмико, устраиваясь в тележке поудобнее. — Да сама мозгами пошевели... — вздёрнула плечами Кацуки, вытирая холодный пот с пальцев об ткань своей блузки. — Как только дверь открылась, естественно всем в голову ударили собственные цели. Когда я оставила их наедине у аптеки, уже почувствовала, что что-то не так... — Ты оставляла их один на один? — выгнул бровь Киллуа, с непониманием смотря на Кацуки. — Смело. И чем ты была таким занята? — Разве это сейчас важно? — рявкнула на убийцу Киоко, а потом вздрогнула рукой в сторону кармана с гематогеном от осознания последствий, которые могут наступить. Но Киллуа ничего не ответил на её возражения. — Она стала молчаливой именно с того момента. А сейчас она вдруг решила уйти. Да кому это выгодно? Разве что ему. Мы всё время действуем так, как надо ему. Меня бесит, что я единственная, кому это показалось странным. — Не преувеличивай. Все наши действия были исключительно в целях выбраться... — Киллуа резко раскрыл глаза, вспомнив о «незначительных» провалах памяти в последние дни. Они незаметно пролетели только для него одного? — Успокойся! — прикрыла глаза Юмико, не желая больше смотреть на суровое лицо сестры. Возможно, если бы она знала о той мини махинации перед Паристоном, которую придумал Курапика, она бы не вешала на него такие подозрения. Но раз ему самому необходимо было, чтобы часть людей об этом не знала, она не имела желания ей объяснять, что к чему. Возможно, она её немного понимает. — У меня полно причин ему верить, и он никакого отторжения не вызывает. — Думаешь, я вечно буду верить твоей слепой... — Как хочешь. Я тебя заставляю? — Ты просто... Киллуа скажи ей что-нибудь! — пыталась достучаться до него Киоко, но он с равнодушным выдохом покатил тележку в задуманное направление. — Вы просто невыносимы! Обида от того, что её никто не слушает, щипала под глазами. На самом деле Киллуа прекрасно понимал её опасения, но выхода нет. Что предъявить Курапике? Да и какой смысл в этом? Киллуа не удивится, если он уже так делал, а этот парень просто стёр его воспоминания тем устройством. Что-то подобное было в каком-то фильме, да? Юмико пальцем показывала, к каким отсекам катить тележку, пока тот размышлял и пытался определить, что делать дальше. Ну очнётся Леорио, дальше что? Ему понадобится отправиться в больницу к своему другу. Может, Леан правда правильно смекнула и быстро увильнула от этого бесконечного фонда «помоги окружающим»? Город Киллуа не намерен покидать, пока не найдёт свою сестру. Точно ли правильным решением будет остаться именно с ними? Может, стоит попробовать оставить их, взяв с собой Юмико, чтобы не трепать нервы ни им, ни себе? Он посмотрел на её серебристые блики в зрачках, которые пробегали по тексту на этикетках продуктов. Сидящая в тележке уже купалась в разнообразных макаронных изделиях, бутылках воды и других, не менее важных, продуктах. Конечно, затесавшиеся там бутылки колы, тоже стояли в топе по важности. Боковым взглядом Киллуа заметил, что Киоко направилась из магазина. Но если он не остановил ни Леан, ни Курапику, то почему её должен? — Может, стоит обезопасить себя? — внезапно спросила Юмико, кладя упакованную еду в пакеты у кассы. Она вспоминала ту женщину, валявшуюся под забором. Кацуки сделала вид, что не видела её перерезанное горло, чтобы не тратить время и скорее отправиться в магазин. Но всё же, чем дальше она от неё отходила, тем больше жалела о своём молчании. — Я имею в виду, чтобы чувствовать себя в безопасности. — Ты имеешь в виду оружие? — Так будет спокойнее… Дополнительный нож может, не знаю… — Я видел охотничий чуть выше. — подбодрил, как он считал, Киллуа. — Вот как. — улыбнулась ему Юмико, уже слегка вымученная. Нагнетающая обстановка, пустой город, мёртвые люди, отсутствие связи, неделя в изоляции, чувство, будто за ними всё ещё ведётся слежка, эпидемия, провалы в памяти, человек, пришедший их убить… Всё это сильно сказывалось на её состоянии, но держалась она довольно хорошо. Однако, чувство усталости от всего этого начинало проявляться более чётко и заметно. Зарядившись просмотром на Киллуа, который держал своё расположение духа выше всех, она выдохнула и подняла большой и тяжёлый пакет. — Нечего тебе это таскать. — буркнул Киллуа, стараясь максимально безобидно отобрать у неё эти тяжести с рук. — Килл, мне не сложно… — Так и мне тоже, — пожал плечами Киллуа, поудобнее натягивая на свои руки ручки пакетов. Он зашагал в сторону сломанного эскалатора Киллуа, надеясь, что Киоко вышла, чтобы подыскать им заранее машину. Но резкий укол чьего-то чужого взгляда со стороны заставил убийцу резко в опаске повернуться назад. — Что такое? — удивлённо спросила Юмико, пытаясь разглядеть сзади то же, что и Киллуа. — Ничего… — нахмурился Золдик, выдыхая воздух, который он особенным образом вдохнул по инерции, благодаря своим профессиональным способностям. — Идём. *** Мигающая лампочка раздражительно мигала в туалетной кабинке. По сравнению с той, что была в палате главного врача и действовала не только на нервы, но и на психическое здоровье, эта имела скорее успокаивающее воздействие. Курапика сидел на синем холодном кафеле в уборной, облокотившись на хлипкую дверцу кабинки. Его бледные и окровавленные пальцы были зарыты в его собственные, уже растрёпанные, волосы, а сам он из всех сил старался восстановить своё сбивчивое от гнева дыхание. Если он сейчас не соберётся, то они вообще никуда не успеют. Им только и делает, что весь день благоволит удача. Сначала открылась дверь. У них в заложниках посланец Паристона. Золдик и дочери влиятельной семьи Кацуки на его стороне. До города совсем немного времени пешком. Всё настолько идеально складывается, что, казалось, это просто какое-то издевательство. Никакая это не удача. Это его заслуги, ценой подозрений и опасений в его сторону. Но всё же, может он перешёл черту? Курапика еле-еле поднялся с пола, опираясь на стену, и ватными ногами перешагнул женскую руку безмолвного тела. Он бы уже рухнулся на раковину, если бы не его дрожащие от усталости руки, упирающиеся на холодную керамику. Необходимо было смыть кровь с содранной до костяшек кожи пальцев. Запах крови ударил ему в нос, отчего то ли в глазах на мгновение потемнело, то ли в этом месте становилось до невыносимого мрачно. Подняв глаза на зеркало, первое что он увидел после помутнения, два бледно горящих огня на тёмном силуэте. На своём силуэте. Пошатнувшись, он медленно перевёл взгляд на алое пятно, красовавшееся в центре нитей разбитого стекла, а потом и на многочисленные отражения собственных глаз в осколках. Кареглазый с ужасом начал вспоминать всех тех, мимо кого они сегодня проходили. Их и ту женщину, что валялась заражённая и простреленная подле их двери. Как она выжила до сегодняшних дней? Зачем её убили? Потому что она заражена или представляла угрозу? Может пришедшие за ними просто мародёры? Удивительно, что ему хотелось, чтобы на его пути оказались просто психи, стреляющие по трупам заражённых исподтишка. Это всяко лучше, чем другие, преследующие его, опасения. Это всё не давало ему ни единого мгновенья на спокойствие. Перекрыв кран, Курапика только сейчас осознал, насколько его трясёт от этих перемешанных чувств. Ему было бы предпочтительнее, чтобы боль от выпотрошенного из себя всего того, чего только возможно, и оставаться при этом в сознании, заглушала это постоянное чувство тревоги, перемешанную с ужасом и виной. — Ладно. — прошептал себе Курапика, стараясь вернуть твёрдость и уверенность в ногах. Времени на то, чтобы вернуться обратно намного меньше, чем времени на то, чтобы успеть вернуть себе полное самообладание. Ведь, одно неверное слово его новых приятелей и все его самые наихудшие опасения превратятся в реальность. Главное не сорваться. Ни одна дверь в его жизни не была настолько тяжела, как эта хлипкая дверца из уборной. И всё-таки вывалившись под девичий вскрик из уборной, он посмотрел на стоящую над ним девушку. — Ты чего здесь? — с паникой и претензией прозвучал знакомый голос. — А ты тут чего? — с подозрением поднял глаза на Леан, которая вцепилась от страха в свою сумочку так, словно она ценнее её жизни. — У тебя всё нормально? — присела перед ним на корточки Леан, ёрзая в неловкости. Складывалось ощущение, что она спрашивает это лишь из вежливости. — Это точно то, что ты хочешь у меня сейчас спросить? — с раздражением произнёс Курапика, хватаясь за свой лоб. — На другие вопросы я уже даже не мечтаю услышать от тебя ответа, — Леан аккуратно помогла ему отползти от двери к стеклянным бортиками, что преграждали огромное пространство между этажами торгового центра. — Выглядишь не очень. — А ты очень даже ничего. И это не комплимент. — Курапика с нервозностью оглядел новое её платье, а потом отвернулся, чтобы висящие бретельки не раздражали его ещё сильнее. — С ума сойти, ты действительно пошла в отдел одежды? Чем вообще забита твоя голова? — У тебя лоб в крови измазан, ты в курсе? — она отвернула от него свои колени, игнорируя его вопросы. — Ты... — он поджал губы, чтобы не сказать ничего лишнего, а потом начал тереть лоб. Но почти высохшая кровь втёрлась в корни его чёлки, отчего все его действия были довольно бесполезны. — Нужно возвращаться. И я рассчитываю, что ты тоже возвращаешься с нами. — повернувшись к ней обратно, он принял на себя её благосклонную и милую улыбку. — Пока. — не успела она встать полностью с нервным смешком, как грубый хват за её запястье заставил её приземлиться обратно. — Скажи, ты правда такая бессовестная? — он вцепился мёртвой хваткой в её руку, которая извивалась в попытке вырваться. Тоньше этой руки, которую сейчас сжимал от злости Курапика, была лишь нить его терпения, что со скрипом начинала обрываться. — Я одного понять не могу. Твой отец в опасности, а единственный, кто может тебя с ним воссоединить это его друг, нуждающийся в помощи. Но ты бросаешь и того, и другого! — Я обязательно поплачу из-за того, какая я чёрствая. А теперь пусти! — не сдавалась Леан, уже чуть ли не выворачивая сама себе руку в бесполезной попытке. — Да хватит! — вздёрнул её руку ещё ниже Курапика. — Думаешь город опустел для того, чтобы ты тут себе подбирала бесплатные наряды? — Я просто пытаюсь поднять себе настроение, ну извини! — Но не одной тебе здесь нелегко! Всем тут паршиво, однако все вокруг стараются, в отличии от тебя! — Я не стараюсь? Я прекрасно вижу, что у всех есть причины держать себя в руках, но мне то до этого что? — повысила тон Леан, размахивая второй свободной рукой в разные стороны. — У Киллуа есть чёткая цель спасти сестру! Есть поддержка в виде Юмико, а у неё самой появилась цель по щелчку пальца. У Киоко личный психолог появился, которого необходимо спасать. Про тебя и твои благородные цели я вообще молчу, но что до меня? — брови Курапики поднимались в удивлении всё выше, а его хват становился слабее. — Этот… может и правда всё ещё в этой больнице ждёт меня или ищет, но… единственное, что душу грело, это осознание, что от меня ничего не зависит в том закрытом помещении. Но ты всё испортил, выпустив нас, из-за чего я не знаю, благодарить тебя или ненавидеть! — с уже реальным вздрагиванием в голосе проговорила Леан, а потом дёрнула руку со всей силы, наконец высвобождая её, и хлыстнула ею в его сторону руку, случайно задев кожу на его щеке ногтем. Она растерянно посмотрела на его недоумённое в злобе лицо, а потом с виноватым видом начала копошиться в своей сумочке. — Сейчас я намочу бинты и приведу твоё лицо в порядок, идёт? Извини, правда извини. Она поднялась и открыла дверь прежде, чем он успел очнуться от анализа резкого наплыва информации, который он пытался сконструировать из её невнятных и глупых эмоциональных всплесков. Резко повернув голову в её сторону, он встретил на себе её недоумённый взгляд, который задавался вопросом: «А что с зеркалом-то?» Вопросы то ли прибавились, то ли наоборот отпали, как только она увидела покраснения на его кисти. Не получив однозначного ответа, она скрылась в уборной и открыла кран. Курапика упёрся рукой на бортик и приподнялся, чтобы зайти туда за ней. Внутри кабины лежит не самое приятное зрелище, поэтому хотелось бы проконтролировать, что она не сунет туда свой нос. Потянув за ручку, он уже уловил её вздрагивание от неожиданности. — Чем его поиск не цель? — устало облокотился на холодную стенку Курапика, не желая терять нить разговора и смотря как она смотрит на разбитое зеркало и пытается поднять дрожащие уголки губ. — Сорок семь. — Что? — Сорок семь, сорок семь… — повторяла певчим голосом Леан, — сорок семь раз я стояла перед зеркалом и репетировала слова, которые я скажу ему при встрече. Но… — она перебивала свою речь, уже в который раз вытирая влажные и солёную влажность со своих щёк. —…но вот же… я не могла сосредоточиться на словах из-за своего отражения. После того, как я вела себя с ним, стало так мерзко смотреть на себя. — с мандражом в ладонях, она укладывала свои волосы, желая просто хоть как-то успокоить неконтролируемый поток из глаз. — Решила, если буду выглядеть лучше, если мне будет приятно на себя смотреть, если смогу убрать это омерзение…то я наконец смогу сконцентрироваться не на ненависти к себе, а на подборе подходящих слов… — она махала пальцами у своего приподнятого вверх лица, чтобы слёзы, скатывающиеся без разрешения, возвращались обратно. — Я не прошу понимать меня или угождать мне, я просто... — Леан приложила палец к своему шмыгающему носу и отвернулась. — ...хочу, чтобы меня оставили в покое. Потерев в очередной раз шмыгающий нос, она подошла и обволокла пальцами его подбородок, чтобы повернуть его лицо к освещённому углу. Если вспомнить, то при всей её любви к тактильности, это первый раз, когда она сама к нему прикоснулась. Поэтому её аккуратные движения казались неожиданно нежными. — Как бы ты себя не украшала, и в какие бы платья ты себя не наряжала, это чувство никуда не денется. — прикрыл веки Курапика, чувствуя, как холодная и влажная ткань, которую Леан водила по его щеке, перебивала её тёплые прикосновения. — А будешь затягивать, оно тебя сожрёт изнутри прежде, чем ты решишься что-то сделать. — Не надо мне этой полной смысла чепухи, — отмахнулась от него Леан, поворачиваясь обратно к разбитому зеркалу и прикладывая пальцы к своему ноющему лбу. — Сейчас мне просто нужны оправдания моему бездействию. — Не мне говорить, но ты так утонешь. — с каким-то завораживающим эхом проскользили эти слова по кафельным стенам. Несколько секунд молчания и он с выдохом повернулся к выходу. — Давай, идём. Ребята уже ждут. — Я поражаюсь твоей наивности. Я видела, как кое какая парочка выходила из помещения без Киоко, что и ожидаемо. Киллуа не сдалось нам помогать, его сестра в опасности. А Юмико интересуется лишь его проблемами. Сама Киоко скорее всего вообще решила, что никому нет до Леорио дела и отправилась в самостоятельный путь. — Чёрт, а ведь... Вот беда. — Курапика замер ещё раньше до того, как услышал щелчок, характерный для огнестрельного оружия. — Нет, Курапика. Вот это беда. — Леан изменила тон голоса на более холодный, направляя на него пистолет. — Знаешь, ты прав про действия. Возможно, если я смогу похвастаться перед ним тем, что убила ученика Паристона, то может и простить меня будет легче. — Вряд-ли тебе это поможет. — спокойным голосом произнёс Курапика, хладнокровно смотря в её испуганные глаза. — У тебя личные причины меня ненавидеть? — Не ненависть... — тихим голосом проговорила, с хрипотцой. — Это зависть. — Зависть? — переспросил Курапика, подняв брови в удивлении. Она? Завидует ему? Что-то подобное он даже себе и представить не мог. — Тебе так много известно обо всём том, о чём я в поте лица пыталась выяснить. — она присела на корточки, приложив затылок к выпуклой раковине и притупив взгляд куда-то в пустоту, не снимая прицел с Курапики. — Я тоже хочу смотреть на вещи так же широко, чтобы стать свободной от собственных убеждений. Если бы только я могла вспомнить… — Вот оно что. У меня были догадки о том, откуда ты, ведь у лейтенанта Пиетро не было никогда детей. Он стал очень известным в плохом смысле, когда ушёл из министерства прав защиты людей и дослужился до высокого военного звания, убивая их. Репутация не ушла от него сразу, а тебя забрать из храма он успел. Теперь то всё сходится, — Курапика облокотился спиной к двери, глубоко вздыхая. — Кацуки финансировали это место, чтобы оставаться в партнёрстве с Паристоном, — после десятка протяжных секунд тишины, она ощутила, как и без того слабые руки, заныли от усталости из-за направленного оружия на него. — То, что в вас кололи перед тем, как запихнуть в бункер, чтобы вы все дружно потеряли память, вкалывали нам, детям. Это было для того, чтобы вбивать нам в голову то, что человек с именем Паристон... кто-то на подобии Бога? На тот момент я не знала, почему некоторые дети помнят себя, откуда они, кем были их родители. Но я помнила только две недели своей жизни. Больше ничего. И мне было так завидно, что когда я захотела разобраться, почему им дозволено знать то, что недоступно мне, случайно узнала об этой сыворотке. Самое неприятное, что судьба тех детей, которые не приносят пользы обществу, — она сглотнула, пока её глаза расширялись в ужасе. — ...не была завидной. — Эй... — Курапика шагнул в её сторону, чтобы сделать какое-нибудь приободряющее действие, но дуло резко и твёрдо приподнялось на него и зафиксировалось в её руках, намекая не шевелиться. — Паристону не нужны бесполезные, — после этих слов, Курапика вздрогнул, будто уже сталкивался с этой фразой. — Я говорю тебе это не ради нытья, а чтобы ты знал, что сейчас ты умрёшь не потому, что ненавижу. Ну как? Неприятно осознавать, что умрёшь так глупо от рук обычной завистницы? — Меня зовут Курапика Курута, — он начал расслабленным тоном, под растерявшийся взгляд Леан. — Деревня, откуда я родом, совсем маленькая и её нет ни на единой карте. Это для того, чтобы скрыть нашу генетическую особенность… — Э-эй... — Подожди, — прервал её Курапика, а потом продолжил выливать на неё поток личной информации. — Жители деревни отправили меня, поставив мне табу на то, чтобы я не смел никому рассказывать откуда я. Даже сам Паристон всё ещё не знает об этом, а его партнёры чуть ли глотки не рвали друг другу за информацию о том, где он нашёл такого, как я. Так вышло, что, будучи ребенком, я загорелся желанием учиться в городе, а потом путешествовать по миру. Родители наскребли денег на жильё в городе, а потом я смог попасть на бесплатное обучение в престижное учебное заведение, которое, как ты, возможно, догадалась, финансировалась Паристоном. Я был младше своих сокурсников лет на пять, отчего он меня и приметил. Он предложил работать с ним, а у меня не было причин отказывать, ведь это означало, что я буду отправлять внушаемые деньги родителям, а не наоборот. Да и я прекрасно понимал ценность этого предложения, это был билет к моей мечте. Но всё оказалось не так хорошо, как я представлял. Я создавал что-то и тут же забывал об этом благодаря знакомой нам инъекции. Дети, которых мы навещали в больницах и соборах, оказывается были подопытными в его руках, Аллука… нет, Наника в том числе. Я узнал об этом только за пару дней до осознания того, что я натворил. Мне повезло узнать, что Паристон целенаправленно ищет мою деревню и ему это почти удалось, поэтому я тут же принялся за зачистку следов, отвода его с пути и срочного предупреждения жителей деревни, чтобы они успели совершить побег. Он так же решил с помощью потрясающей генетики Аллуки создать вакцину, но не для помощи людям, а для большей власти над ними. Поэтому тем, кто отправил её в аэропорт и оповестил об этом Киллуа, был я. Кстати, селекция минералов в косметике, которой ты пользуешься, тоже мной придумана. — А? — она подняла брови ещё выше, после неожиданной и слетевшей с темы последней фразы. — Когда я вспомнил это, я осознал: у инъекции есть лимит. Однажды выработается привыкание, а после ещё нескольких подходов, воспоминания из прошлого более далёкого, начнут возвращаться. — И к чему такая любезность? Зачем ты мне это рассказал? — изогнула брови в недоумении Леан, опуская оружие. — Из жалости? — Нет. Если бы я проявил хотя бы каплю жалости к тебе, я был бы уже мёртв, я прав? — усмехнулся Курапика, складывая руки перед собой. — Я просто счёл это честным. Я не верю, что ты после своего рассказа, оставишь меня в живых. Но я общался с господином Пиетро. Он хороший человек, хоть и не встречался с ним ни разу. Кажется. Поэтому я уверен, что он захочет участвовать в создании вакцины. Так что эта информация поможет тебе с помощью шантажа заставить действовать Паристона в твоих интересах. Никогда не считал шантаж чем-то правильным, но это единственный действенный способ воздействия на него. Я накатал много компромата на него, поэтому если дослушаешь меня, то считай, ты его победила. — он с мягкостью посмотрел на неё и слегка улыбнулся. — Ну и к тому же, будет обидно, если об этом так никто и никогда не узнает после моей смерти. — О нет. — она свела брови в раздражённом гневе, видя, какой взгляд на ней навис. — Нет! Не смей смотреть на меня так же, как на тех мёртвых людей! Продолжишь смотреть на меня с жалостью и виной, то я точно прострелю тебе голову!.. — Это не то. — устало опустил взгляд кареглазый, ощущая тяжесть в груди от нехватки воздуха, который он перестал вдыхать. — Ну а что тогда? — чуть ли не взвизгнула Леан, а потом продолжила перебирать громко и быстро слова, вдыхая перед каждой фразой как можно больше воздуха, чтобы ей хватило до следующей, будто она может не успеть договорить. — Умоляй меня не стрелять! — Не буду, — зажмурил глаза Курапика, отгоняя от себя возвращающуюся бурю и затаивая дыхание. — Да какой нормальный человек захочет тебя убить после того, что ты тут наговорил? Умоляй и приводи аргументы, почему я должна оставить тебя в живых, а не дави на… — Да что ты хочешь от меня услышать? — сорвался на хриплый и гортанный всплеск в голосе Курапика, делая резкий шаг вперёд. — Оправдания? У меня их нет! Я весь день ходил и пытался их найти, стоя и рассматривая лежащие напоминания по всему городу о том, что я натворил! И прощения, и решения! Хоть что-нибудь! Но они просто лежат и молчат. — вспоминая каждое бледное лицо, он схватился за своё, пытаясь сохранять остатки своего самообладания. — Они все будто специально умерли с открытыми глазами, чтобы после, эти глазные яблоки выжигали меня осуждением и вопросами: за что я так с ними? — Сказано же тебе, твоей вины ровно столько же, сколько у пули в руках убийцы. — Ты думаешь, я не пытался оправдать себя этим? — сжимал золотые пряди на своей голове Курапика, выдыхая с дрожью. — Сколько бы ты красивых фразочек не говорила, факт есть факт! Если бы у пули была душа, то пистолет дал бы отсечку. — Пистолет, а не пуля. — Да какая к черту разница? — его пальцы устало скатились с лица к своей гортани, которая с хрипотцой прогоняла через себя тяжёлый воздух. — Так что выстрелишь ты в меня или нет, я в любом случае в выигрыше. Может, тогда я смогу докричаться до них своими извинениями... — Смерти ты не боишься, но ты так уверен, что к ней готов? — впервые в голосе Леан проскочил тон осуждения. — Скорее, они посчитают идиотом того, кто пришёл к ним с ложной повинной. Они захотят видеть главного виновника, а не жертву манипуляции. — Если бы мне действительно было дело до того, чего они хотят... тогда первое о чём бы я тогда... — поджав губы, он попытался вдохнуть воздух, чтобы жгучая боль в лёгких прекратилась. — Твоё бессмысленное самобичевание ни к чему не приведёт. — с лёгким расстроенным тоном выдохнула Леан, опуская руку с пистолетом окончательно. — Я придумала такую красивую аналогию с пулями, а тебе без разницы. Эх, как грустно. — после недолгого ожидания, она сменила лицо на спокойное, стирая остатки влажности со своих щёк и смотря куда-то в сторону. — Видел бы ты себя моими глазами. Ты отличаешься от Паристона хотя бы тем, что пока ты тут упиваешься горем и чувством вины, он скорее всего спокойно пьёт какое-нибудь вкусное и дорогое вино. Эх, снова завидую. Да и как там говорилось? Возможно, вместо тебя, мог бы быть тот, кто перенял бы привычки Паристона и сделал бы вакцину для управления людьми, а не для помощи им. Так что, — уголки губ девушки с мягким прищуром впервые красовались на ней с такой теплотой, — спасибо. — Прекрати... — вместо того, чтобы поднять глаза, Курапика только сильнее сжался, а потом уткнул взгляд в самый нижний угол. Он был в таком напряжении, что не уловил момент, когда как лёгкие увлеклись с выдохом и заставляли чувствовать горькое жжение уже не только в горле. Поскорее это прекратив, он из последних сил вдохнул, но говорить не спешил. — Если бы мне было дело до людей, то первое, чем бы я занялся, это остановил бы Паристона. Но я потратил время на то, чтобы обезопасить свою семью...чтобы он до них не добрался... — он опустил голову до такой степени, что золотая чёлка полностью закрыла его глаза, да и лицо в целом. — Самое отвратительное, что если бы я раньше знал, что так всё произойдёт... Если бы я мог поменять исход... Я бы всё равно оставил всё как есть и выбрал бы семью. Мне от того мерзко, что столько людей умерло от моего эгоизма. — «А у этого парня отдельный пунктик по части геройства?» — задумалась Леан, осматривая углы помещения. Вот дела, они тут так раскричались друг на друга, что стало даже как-то стыдно. Мысль о том, что Киллуа и Юмико сейчас не внутри торгового центра, реально успокаивала. А что до Киоко... устало выдохнув, она положила пистолет на пол. — Кто тебе сказал, что ты должен был выбрать незнакомых тебе людей просто потому, что их больше? Любой нормальный человек сделал бы то же самое. Там, где ты учишься, какое-то особое поклонению благородству? Хотя, возможно, тогда бы ты не был таким, каким являешься. — Леан слегка наклонилась и поддалась вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо. — У меня было домашнее обучение. — ляпнул Курапика, не зная, как заполнить до нервозности неловкую тишину. Неловкой она была только для него. — Знали бы твои родители, как ты тут страдаешь, то тысячу раз подумали бы, прежде чем прививать тебе такие качества. — проделала «потягушки» вверх руками Леан, уже не с такой серьёзностью в голосе разговаривая с собеседником. — Не смей критиковать их воспитание. — наконец поднял на неё злые глаза Курапика, а потом снова опустив их на оружие, проскользнувшее по полу от ног Леан к нему. — Кто критикует? — она пожала плечами, а потом в своей привычной хитрой манере улыбнулась недовольному. — Ох, прости. Но знаешь, что я подумала по поводу воспитания? — Леан быстро прошмыгнула к нему, приобняв его за руку, и, быстрее, чем он её оттолкнёт, приложила указательный палец к кончику его носа. — Достаточно неэтично поучать остальных, когда сам не имеешь педагогического образования. — Я не очень понимаю о чём ты, прости. — старался максимально вежливо вытащить свою руку из её объятий, которые как-то угрожающе становились крепче. — Помнится в первый день ты героически спас мне жизнь, отобрав мои вещи. — хоть уголки губ её были подняты вверх, нервные брови были опущены с лёгким намёком на предъяву. — Понятно, — выдохнул Курапика, прекращая свои недолгие попытки вытащить руку. — Ты всё ещё злишься, при том, что я столько раз пытался объяснить, чем это чревато? Если переборщить с дозой этого лекарства, тебя ждала бы моментальная смерть. — Раз ты такой ценитель жизни… ты поэтому не придумал ничего лучше, чем слёзно умолять меня только что закончить твои страдания? — отлипла Леан, сжимая свои ладони между собой в шутливой мольбе. — Что? — злобно вскинул брови Курапика, а потом презрительно посмотрел на неё прежде, чем он осознал. — За кого ты меня принимаешь? Чтобы я опустился до самоубийства? Веки Курапики медленно поднялись в изумлённом осознании. Их разговор вообще точно перешёл в то русло? Логичным исходом было бы, если кто-то из них застрелил бы другого. Кстати, раз оружие в его руках, получается ему ничего больше не угрожает? Он буквально может сейчас избавиться от человека, который в любой момент может представлять угрозу куда более серьёзную, чем Паристон. Подняв с пола пистолет, он двухзначно посмотрел на Леан. Потом медленно перевёл взгляд на её губы, которые притворно изображали обиду уточкой. — «Ну и.…» — словно выдохнув из себя постыдные мысли, он отвернулся, спрятал оружие за пояс и начал перебирать свои идеи, что дальше то делать. — Прости, да. То было минутной слабостью, так что я благодарен тебе, что ты меня не застрелила. Кстати, почему? — Я в тебя влюблена, — издала звонкий смешок Леан, смотря на выход. — Что же, получается надо извиниться перед Киоко, раз мы возвращаемся. Куда она пошла? — раскрыла глазки в удивлении Леан, смотря на недоумённое и красное лицо Курута. — Не воспринимай всерьёз, я шучу. Моё сердце занято первой любовью, а он полная твоя противоположность. Открытый, яркий и такой до милого наивный! — Хорошо бы, — выдохнул вибрирующий воздух Курапика, аккуратно приоткрывая дверь из уборной в коридор, пропуская ту вперёд. — Тогда поступим так. В случае удачного создания вакцины, юридически она достанется тебе. — Настолько щедрое предложение, что я тебе не верю. Мне чужого не надо. — Мне деньги тоже не нужны. Мой приоритет в том, чтобы в будущем каждый мог получить доступ к лечению в случае заражения. Твоя работа будет состоять в распространении вакцины, продав её нужным людям. Поиск правильных людей при деньгах, которые обеспечат этим людей — задача, с которой я не уверен, что справлюсь. — А я значит справлюсь? — проскочила нотка иронии в голосе Леан. — Это ведь почти нереально. Если Паристон узнает о созданной вакцине, то задача уже невозможна. — Поэтому так много и плачу. Это я не говорю об обеспечении конфиденциальности. В случае успеха, вакцина будет принадлежать только тебе, и я не изменю своего решения. Так что? Идёт? — Пообещать проще, чем сделать. Кто знает, что тебе взбредёт в голову, скажем условно, завтра. — Я не нарушаю своих слов. — И это вся гарантия? Вау. — Я тоже рискую. Может, ты решишь продать вакцину самому Паристону… Он собирался сказать ей кое-что ещё, пока не почувствовал какое-то неприятное ощущение наблюдения, сопровождающее грохотом где-то издалека. Смотря на нулевую реакцию выходящей, можно было решить, что ему просто показалось. Но ощутив вторую такую волну, он в безмолвной панике остановил Леан, хватая её за предплечье. — Эй! — дёрнулась её рука от неожиданности, а потом попыталась вырваться. Когда она повернулась к нему за объяснениями, то увидела указательный палец около его встревоженного лица. — Тихо. — он мягко отпустил её и тихими шагами направился к бортикам. — Ты слышала? — Слышала что? Не шути. — нахмурилась Леан, не желая теперь от него отстраняться. — Боишься? — даже к собственному удивлению, усмехнулся Курапика, пытаясь смотреть на неё без снисхождения и игнорировать её ногти, которые впивались в его руку через ткань. — Конечно боюсь, не видно? — последний слог признания она чуть ли не выпискнула, почувствовав вздрагивание Курапики от повторного грохота, но уже ближе. — Это... — он перевёл взгляд на источник звука и выражение его лица тут же смягчилось. — ...просто кошка. — Да? — облокотилась на бортик Леан, с прищуром пытаясь разглядеть животное. Остановив взгляд на голубых и сверкающих глазах в полумраке, она восторженно вдохнула. — Лучше женщин только кошки! — С чего такое восхищение своим полом, не понимаю? — выгнул бровь Курапика, слегка оттягивая её за ткань от бортиков, чтобы та уже начала шевелиться за ним. — На женщин свалилось столько проблем и ожиданий от капиталистического общества, что я просто не могу оставаться равнодушной к тому, как они с этим справляются, как с чем-то повседневным, так и ещё решают обычные человеческие проблемы. А ещё им приходится пользоваться косметикой, которую ты создал. Ужасно, не правда ли? — чуть ли не певчим голосом произносила это Леан, шагая за ним так, словно витая в облаках. — Так что зря ты спросил. — Да нет. Как будет свободное время, можно обсудить. — перебирал взглядом вывески и витрины магазинов Курапика, предполагая, где сейчас может находиться Киоко. «Ха! Ха-а, элегантный юноша зовёт меня на свидание, на котором мы будем обсуждать проблемы женщин? Я же правда влюблюсь!" и отрицающие восклицания парня были последним, что донеслось до кошачьих ушей. Махнув хвостом, мягкие лапки существа перешагивали через осколки стекла. С каждым шажочком пушистого, грязных от пыли осколков становилось всё больше, до того момента, как лапки не стали перебегать быстрее, стараясь не испачкать шерсть в крови со стекла. Потом они вовсе перешагнули мужскую руку, палец на которой, вздрагивал, подавая последние признаки жизни. Кошачьи глаза посмотрели на измученное лицо мужчины, который пытался просить о помощи. Помощи хотя бы у безучастной мордочки пушистого зверя. Но всё, что помогало ему когда-либо говорить в области шеи, было разорвано и.…разгрызено? Поэтому, получалось лишь хрипеть сквозь невыносимую и открытую, с ноткой холода, боль на горле. Но причина, по которой мужчина не мог пошевелиться, игнорировала животное. Поэтому мохнатая кошка с бесстрастием отвела взгляд и безучастно махнула хвостом, оставляя полуживое тело один на один с нависшим над ним женским телом. *** — Сначала машина, потом постреляем. — поправил пакеты в руках Киллуа, сползающие постоянно с рук. — Я как-то не особо хочу стрелять. — смутилась Юмико, всё же пытаясь забрать у него несколько лёгких пакетов. — Тогда зачем предложила? — удивился Киллуа, разглядывая её лицо. — Ну, ощущение… — отвечать ей не хотелось. Золдик быстро смекнул и закрыл тему. Когда оба вышли из торгового центра, то непривычная городская тишина вместе и острая трупная вонь встретили их на выходе. Киллуа поставил сумки рядом с Юмико и начал бродить по улочке в поисках приличного автомобиля. Нужна была такая, чтобы можно было преодолеть те кочки и возвышенности на лесистом пути к бункеру. Ему улыбнулась удача, когда за поворотом он увидел иностранную машину на подобии джипа. Будто специально для них здесь стоит. Золдик аккуратно подошёл к двери машины и дёрнул за ручку. Снова удача, дверь открыта. Тело мужчины, которое облокачивалось на ту самую дверцу, собиралось вывалиться из машины. Чтобы тяжёлую голову трупа не расквасило на асфальте, Киллуа пришлось подхватить чуть гнилого дяденьку и вытащить его труп из машины. Он отодвинул его подальше, а потом убедился, что ключ стоит в замке зажигания. — Машина есть, осталось завести. — помахал ей Киллуа, легким шагом подходя к Юмико. — Хорошо. — Сейчас закинем продукты, а потом заберём наших бедолаг. — предупредил Килл, поворачивая и задерживая ключ в стороне. Сегодня они самые удачливые люди на свете. Хотя, учитывая, что с ними произошло, можно было начинать спорить с этим. — А как же оружейный? — обняла себя Юмико, оглядываясь по сторонам. — Ты же не хотела. — Мне кажется, не будет лишним… Предчувствие у меня какое-то… нехорошее… — Ну… пока мы можем позволить себе прогулку. — задумчиво произнёс Киллуа, смотря на расположение солнца и заглушая машину. Выпрыгивая из неё, Киллуа закрыл её и сунул ключи в карман, а потом пропустил вперёд Юмико обратно в торговый центр жестом руки. — Нам на третий этаж. — предупредила Юмико, доходя до неработающего эскалатора. Киллуа достал второй фонарик и вручил его ей, так как на этаже не было уже совсем никакого света. — А тебе разве переодеться не нужно? — Это сейчас не так полезно, мне кажется… — Ну да, удочки сейчас нам куда сильнее пригодятся. — По-доброму усмехнулся Киллуа, осторожничая перед входом внутрь. — А тебе самому, разве, не нужно переодеться? — Дотерплю до следующего выхода, — сказал Киллуа, осматривая фонариком то, что нужно. — «Что значит «дотерплю»? Зачем тогда он тут со мной?» — подумала про себя Юмико, не отходя от него далеко. — Знаешь, мы могли бы… — Ты немного не то место выбрала, чтобы пококетничать со мной. — ехидным и тихим голосом произнёс Киллуа, осматривая ружьё с деревянным прикладом. Потом он повернулся к ней и подмигнул. — А? — Юмико немного притупила взглядом, а потом резко осознала, отчего стало до жути неловко. Она захотела объясниться, но ничего не лезло в голову, поэтому она, просто как рыба на суше, пыталась выдавить из себя хоть какую-то отмазку. Пока Юмико отрицательно махала руками, Киллуа еле сдерживал смех. Но резко какой-то очень тихий и подозрительный шорох заставил парня насторожиться. Немного погодя, он аккуратно подошёл к выходу из охотничьего. Высунув голову из выхода, он осмотрелся по сторонам, а потом выдохнул, решив успокоить себя тем, что ему просто померещилось. Киллуа посмотрел в сторону Юмико, которая видимо быстро сдалась с объяснениями и держала в руках ружьё. — Ты же не любишь стрелять, да? — Из травматического можно. — Выглядишь как профи. — услышав её смешок вперемешку с отрицательным тоном в голосе, он всё-таки разглядел в темноте неровности в её стойке при прицеле. Киллуа положил фонарик таким образом, чтобы свет падал на стенку. Он подошёл к ней сзади, аккуратно устроив свою голову на её правом плече. Одной рукой он обхватил рукоятку, обхваченную одновременно и её рукой, другой провёл пальцами по стволу, съезжая до конца и указывая на центральное яблоко дартса, висевшего на стене. — Прицелься. Юмико застыла, но прикрыла один глаз и направила ружьё на светящийся фонарём дартс. Предплечья уже начинали немного ныть, но ей было далеко не до этого. Киллуа прикоснулся к её пальцам своими и направил их на затвор, а потом аккуратно надавил на них, чтобы его сдвинуть. — Руку чуть ближе к телу, — Киллуа пальцами, которыми только что направлял на цель, опустил дуло вниз. Потом он аккуратно подсказал ими оттянуть курок, проскальзывая от конца до начала её безымянного. Из-за того, что её волосы мешали обзору и контролю над левой стороной, ему пришлось прижаться к ней сзади чуть плотнее, чтобы положение его зелёных глаз приняло тот уровень, который ему необходим. Поняв, что она напряжена, он рефлекторно вздохнул от такого препятствия. Юмико вздрогнула от горячего и щекочущегося дуновения на её шее, отчего мурашки по усталым рукам резко стали сильно заметны. — Плечи расслабь. Юмико делала всё в соответствии с его направлениями и словами. После того, как все приготовления завершились, Киллуа тихо прошептал: — Плавно жми на курок, — Киллуа почувствовал, как под его пальцами она нажимает на затяжку. Но из-за сбивчивости мыслей внутри, которые Юмико не могла контролировать, её пальцы делали всё то, что он велит, достаточно слабо. Он решил помочь ей до самого окончания, поэтому зафиксировал свои пальцы так, чтобы она не смогла отпустить курок. — До конца. Глухой выстрел по воздуху одновременно со звуком металлического щелчка, отчего Юмико почувствовала неприятную отдачу в плечо. Чтобы подбородок Киллуа не пострадал, перед выстрелом он приподнял голову вверх, а после слегка повернул её в сторону шеи, находившейся перед ним. Почувствовав на кончике носа её волосы, он расслабленно закрыл глаза и ненавязчиво прислонился губами к ключице. — Килл… — тихо пробормотала Юмико, которая замерла и даже не смела пошевелиться. Снова услышав какой-то шорох, Киллуа аккуратно отошёл от неё и начал смотреть в сторону источника звука. — Это принцип действия любого оружия. Так что, запоминай. — говорил Киллуа, набивая пулями при этом магазин пистолета, который уже успел заприметить себе при входе. Чтобы Юмико не паниковала, он издал издевательский стон, сделав вид, что кое-что забыл. Нужно было сходить и проверить прямо сейчас. Бежать отсюда сломя голову, просто потому что показалось что-то неладное было глупо. Самый оптимальный вариант, по его мнению, на данный момент, это было оставить Юмико тут в пределах досягаемости, нежели тащить её в глубь тёмного переулка торгового центра, от которой так и пахнет опасностью. — Я сейчас, присмотри пока себе что-нибудь. — Киллуа? — она поняла, что сейчас останется тут одна. Её особо тревожило не только то, что здесь темно, но и чувство резкого прерывания приятного, сменявшееся его обеспокоенностью. Она решила, что он знает, что делает и поэтому молча проводила его взглядом. — Оставайся тут, — спокойно сказал Киллуа, уходя в тёмный квартальный переулок, — я быстро. Он шёл настороженно и бесшумно передвигая ногами, стараясь уловить или учувствовать чужое движение. Вдалеке, на полу, он увидел падающий на пол свет, а также тени людей. Киллуа прижался к стенке и пригнулся, наблюдая за этими тенями, чтобы разобраться: просто манекены это или люди. Немного подождав, он поднял ствол пистолета на уровень своего лица и решился подойти ближе, так как тени всё же не сдвигались. С разных сторон было темно и жутко, но Киллуа успевал пробегаться своими зелёными глазами по затаённым тёмным углам. Сделав ещё несколько тихих шагов, он сверхъестественным образом не смог учуять рядом с собой никого. Убийца в момент, когда решил переменить скорость передвижения на более быстрый, почувствовал, как кто-то упёр холодное и металлическое дуло ему в макушку. — Без резких движений. — холодный мужской голос тихо донёсся оттуда, откуда Киллуа принимал на свою голову упор оружия. Как он не смог заметить его присутствие? Неужели он тут стоит неподвижно достаточно давно? Эти мысли пулей просочились в его голове. Киллуа сглотнул и принялся думать, как выйти из ситуации, не получив при этом пулю в макушку. Пока его мысли были этим заняты, он не терял из виду тени на полу. То, что он увидел, повергло его в шок. Один из силуэтов упал, когда как второй отпрянул от шеи первого. Потом, когда силуэт, кажется, заметил этих двоих, то стал медленно и… подрагивая телом, надвигаться в их сторону, отчего тень становилась больше и ближе. Киллуа почувствовал просто невероятную опасность и необъяснимый запах смерти, вперемешку с кровью. Убийца знал это ощущение, но ещё никогда не испытывал его на себе. Он бил по чувствительному обонянию Золдика, который мигом положил пистолет перед собой на пол. Понимая, что насильственный путь из «заложников» ему заказан, раз он не смог даже почувствовать его присутствия, то нужно рискнуть на жест мира. Ведь кое-что ещё он учуять сумел точно: кто-то или что-то, которое к ним сейчас приближается — враг им обоим. Иначе зачем этому мужчине тут прятаться? *** Пока Юмико осматривала одно из оружий на столе, нервозные мысли забрали её из реального мира. Если бы она предупредила Киллуа о том, что не любит темноту? А одиночество тем более. А тут, получается, всё в одном. Он бы тогда её тут не оставил. Надо было сказать, иначе бы она не пыталась успокаивать себя тем, что в случае чего, тут есть оружие. И Киллуа недалеко. Если закричит, то её услышат. Вариантов полно, но дыхание учащалось само по себе. Было неприятно. Это даже в какой-то мере раздражало. Тишина и темнота давили на Юмико со всех сторон. Казалось было такое ощущение, что кто-то словно наблюдает… или нет… Это ей не кажется. Она резко повернулась назад и хрипло вскрикнула. Всего в нескольких сантиметрах от её щёк, лицо чужой женщины рассматривало её собственное. У неё перехватило дыхание так, будто кто-то сжал со всей силы её кости в области груди. Как давно она здесь стоит? Ей нехорошо? Было темно, но сероглазой ничего не стоило рассмотреть лицо незнакомки в этот момент. Область вокруг глаз была бордовой, выступали вены. А сами блуждающие глаза были полностью чёрными. Такими насыщенными и поглощающими. Смотря, как глаза переливались, словно не до конца размешанная чёрная краска в воде, Юмико успокоилась и по непонятной для неё причине дала женщине продолжать обнюхивать и исследовать её лицо. Но успокоение было настолько резким и неестественным, что страх снова подступил. Юмико опустила свои глаза на её нездоровую улыбку, которая медленно расширялась. Ей кажется. Это сон. На уголке её губ была кровь. Не похоже, что её собственная. Кровь? Её быстро это отрезвило, и она со всей силы оттолкнула женщину от себя как можно дальше. Незнакомка с грохотом рухнула к полкам, откуда на неё свалились всякие мелкие принадлежности для охоты. Юмико хотела выбежать из магазина, но женщина перекатилась прямо перед выходом. Кацуки посветила на неё фонариком и после увиденного поняла, что путь отсюда ей закрыт. Незнакомка резким движением шеи заставила повернуть свою голову в её сторону, а потом без помощи рук немедленно встала. Так нормальные люди не встают. Она вообще не человек. Но выглядит как обычная, просто нездоровая женщина. Юмико потянулась к ножу, но сильная женская рука, испачканная в чужой крови, схватила мёртвой хваткой её за запястье. Другой рукой женщина схватила её за одежду на груди и придавила ладонью к стене, не давая ей и шанса на то, чтобы пошевелиться. Она ничего не понимает. Юмико хочет и может её ударить снова, но она даже руки не чувствует, за которую её схватили. Единственное, что она сейчас чувствует, это тошноту и страх. Женщина с плотоядной улыбкой на лице медленно приближалась к её шее. У Юмико застрял ком в горле, а в переносице начало пощипывать. Вещи, которые и так было сложно разглядеть в темноте, стали для неё совсем незримыми. Только сейчас она почувствовала, что задыхается. Она могла ощущать, как всего в миллиметрах от её шеи раскрывается чужой рот, поэтому уже сразу приготовилась к неминуемой боли. Последние мысли были о… Резкое чувство облегчения, после оглушительного выстрела, и брызги чего-то мокрого и слякотного на её лицо заставили Юмико вернуться в реальность. Хотя, всё что она только что пережила, и было реальностью. Она под шоковым давлением сползала вниз по стене и смотрела на труп женщины, который свалился на неё. Ощущалось, будто время замедлилось. Немного придя в себя, она увидела, как тело женщины отбрасывает подбежавший Киллуа. Он обхватил окровавленные щёки Юмико ладонями и начал рассматривать её лицо, при этом пытаясь до неё докричаться через оглушительный звон в её ушах. Она подняла на него мокрые от выступающих слёз глаза, только постепенно различая его слова. — Киллуа… — с тяжестью в горле произнесла Юмико, обмякая в его руках. Ей жутко хотелось спать. Она совершенно не понимала, что происходит с её телом. Она буквально не могла даже слов произнести, помимо его имени. — Та-ак, не время отключаться. — он щёлкал перед ней пальцами, а потом запустил руки ей под волосы и под бёдра. Киллуа взял её по крепче и повернулся к выходу. Юмико понимала, что не чувствует тела, но чувствует его руки. Она могла лишь слышать голоса и видеть, словно через стекло бутылки, что происходит вокруг. Она увидела рядом мужчину, который попытался взять её за окровавленную руку, что Киллуа, конечно, не позволил. Они ругались недолго, но их спор помог ей вернуть нормально видение всего вокруг. После глухого для её ушей спора, она почувствовала, как Киллуа прижал её к себе плотнее, а потом рванул за мужчиной вниз на второй этаж.