Тишина в голове

Ветер дул не туда,

Мы не встретились никогда Но, когда спать пора,

Тени наших душ ходят по дворам.

Этой ночью Серёже не снились кошмары. Странно, уже и не помнит, когда в последний раз у него был такой спокойный сон. Поднявшись с кровати, он оглядывается по сторонам. Небольшая комнатка, две кровати, два стола и раскрытая настежь дверь. "Если пройти по коридору, можно попасть на кухню, справа будет ванна" — мысленно произносит Серёжа. Откуда он знает об этом? Квартира кажется смутно знакомой.. Осознание, где он находится, приходит случайно. От глупости сложившейся ситуации, хочется ударить себя по лбу и рассмеяться в голос. Ужас, он такой дурак! Спросонья даже не узнал собственную квартиру! Они ведь живут здесь с Олегом уже больше года, а Серёжа так и не привык к сменившийся обстановке. Ну конечно он знал, что стены их спальни в детском доме будут в его памяти ещё очень долго, но не ожидал, что настолько. Тихий смех прорезает мягкую тишину помещения. От яркого и теплого солнца, бьющего в глаза, Разумовский жмурится, откидываясь обратно на матрас. Отчего-то ему становится легко. Кажется, что все его конечности перестали иметь вес, вдавливать его в пол. Забавно, вроде обычное утро, но в голове нет ни единой мысли, дышится так безмятежно и свободно. Глаза тут же распахиваются. Подождите... В голове нет абсолютно ничего? Тишина? Он ещё раз прислушивается к своему телу. Внутри ничего не гудит, не кричит и не шепчет. В голове нет чужого голоса, в целом нет никакого шума. Нет, этого просто не может быть! Вскочив с кровати, в одно мгновение подлетает к зеркалу. Всматривается в собственные глаза. В ответ на него смотрит бесконечный Тихий океан. Чистейший лед. Даже прижавшись к отражению вплотную, он не может разглядеть в радужке и крупицы янтаря. В голове всё также тишина. Это называется... Свобода? Он свободен? Неужели справился? Победил? Воздух застревает в легких, а когда вырывается наружу, губы окрашивает искренняя улыбка. Олег бы сказал, что она растянулась от одного его уха до другого. Точно, Олег! Он обязательно должен ему об этом рассказать. Несколько раз позвав Волкова по имени и не получив ничего в ответ, Серёжа оглядывается назад. На противоположной стене висит календарь, гордо сообщающий ему: "На дворе тридцать первое мая". Пятница. Хм, странно, что Разумовский не помнил сегодняшнюю дату. Разве у них не должен был быть разгар сессии? Подойдя ближе, перевернув лист календаря и не увидев ни одной обведенной даты в июне, он немного хмурится. Они всё сдали? Почему Серёжа об этом не помнит? Хотя в целом... Неважно. Сдали и сдали, это же хорошо. Сейчас у него есть дела и поважнее. Например найти Волкова! Да, точно. Скорее всего Олег просто вышел в магазин. Вдруг закончилось что-то в холодильнике? Сыр, яйца или может быть хлеб? Молоко? Что там ещё является предметом первой необходимости, раз парень ушёл, даже не дождавшись пробуждения соседа. Свет, падающий на лицо, вынуждает развернуться к неприкрытому шторами окну. Дурная привычка Олега. Не может, видите ли, он спать, когда они закрыты. А потом мучается один рыжий программист. Так как летом беспощадное солнце испытывает интерес к его пробуждению, начиная с шести утра. Но сейчас у него такое хорошее настроение, что даже это его не огорчает! Он выспался, а значит сегодня можно позволить себе понежиться в теплых лучах Питерского Солнца. Оно здесь очень редкое явление. Но не успевает Серёжа и моргнуть, как стоит у парадной. Так... А вот это уже нельзя списать на простую забывчивость. Тут что-то не так. Не мог он за одно мгновение спуститься с пятого этажа и даже не помнить об этом. Он ведь секунду назад стоял в своей комнате! Стоп. Стоп. Стоп. — Серёженька? Мальчик мой, это ты? — тихий старческий голос останавливает поток мыслей. Переведя взгляд на одиноко сидящую на скамейке старушку, Разумовский вдруг откидывает в сторону свои переживания насчёт нереальности происходящего. И как они только пропали из его головы? Он должен держаться за эту мысль, должен спросить об этом.. — Ой, Доброе утро, Баб Вера! — искренне улыбается старушке парень и получает в ответ такую же добрую улыбку. Рядом с этой женщиной все проблемы испарялись сами по себе. Как и раньше. Она воспитала их с Олегом как родных. Всегда приглядывала за ними, в гости приглашала, чаем поила. Волков наверняка засветился от счастья, словно новогодняя гирлянда, как только увидел её. Они же должны были встретиться, раз Олег пошел в магазин? — Кстати, а вы Олега не встречали? Он должен был проходить здесь не так давно. — в миг погрустневшее морщинистое лицо явно не сулило ничего хорошего. Но почему? Волков не поздоровался с ней что-ли, когда выходил? Не заметил её? — Да нет же тут твоего Олега. Живой он ещё. Жаль только, что ты теперь здесь. Такой ведь ещё молодой был. Вся жизнь была впереди. Столько всего мог сделать. Мальчик мой. Ох, горе то какое... — старушка говорит что-то ещё, причитает на несправедливость судьбы, но парень её уже не слышит. Что значит: "Живой он ещё."? Серёжа ведь тоже живой, да и Баба Вера тоже! В голове слышится звук бьющегося стекла. Будто разом взорвали десятки окон. Нет. Она уже не живая. Точно! Как он мог забыть? Бабу Веру же похоронили, когда он ещё в институт не поступил. Они ведь с Олегом вместе на её похороны ходили. Был октябрь и ливень просто ужасный, с деревьев срывало листву и гнуло ветки. Он после того дня ещё неделю в постели с пневмонией провалялся. А Волков его лечил всякими таблетками, мазями и куриными бульонами. А квартира в которой он проснулся? Он продал её как только закончил институт! Купил себе жилплощадь побольше. В этом районе уже несколько лет не был. Ему уже давно не двадцать... Новые воспоминания накатывают волнами, но не маленькими прибрежными, а цунами, захлёстывающими с головой. Становится трудно дышать. Схватившись за грудь, Серёжа ощущает между пальцев что-то склизкое и горячее. В нос отдает резким запахом железа. В панике взглянув на руку, он видит абсолютно чистые пальцы, хотя в голове набатом стучит "Кровь, кровь, кровь". С трудом сглотнув ком в горле, прикрывает глаза. И вспоминает... Всё. Отдаленно слышащийся взрыв, грохот падающих дронов, запах железа и пороха от самодельных бомб, тихий шёпот Грома, чей-то крик, темнота в глазах и... Тишина. Такая спокойная, долгожданная тишина. Разумовский помнит ощущение, как по его щеке что-то потекло. Но... не уверен, в тот момент были это слезы или кровь. Осознание того что он мёртв сбивает с ног. Опустившись на колени он обхватывает голову руками и дергает за волосы. Это же все сон. Просто глупый кошмар, этого не может быть! Блять, блять, блять! Он мёртв! Реально труп, просто безжизненное тело, зарытое в землю. Взгляд от чего-то становится мутным, всё вокруг превращается в размытые круги. По щекам снова что-то течёт. На губах скапливается соль. Где-то сзади слышится знакомый голос. От этой хрипотцы сердце сжимается так, словно старается снова забиться. Серёжа оборачивается скорее машинально, не до конца веря в то, что услышал. Сквозь мутные круги он различает лишь одну чёткую фигуру. Высокую, в чёрной потрепанной одежде, но такую родную. Когда он снова слышит чужой голос, губы беззвучно размыкаются в жалком: Олег..

Вы циникам злым не верьте,

У Вечной любви нет смерти.

И нету весны краше,

Чем в городе грёз нашем.

Где очень тепло ночами,

Где будем в конце самом;

Где в грязном окне трамвая,

В тумане мой дом тает.