Домовёнок.

Лето — прекрасное время года: тёплое солнышко освещает всю улицу, ночью не нужно укрываться одеялом, погода позволяет ежедневно ходить в бассейн с друзьями, засиживаться там до поздней ночи и просыпаться от замечательных лучей солнца — так думает каждый оптимист, но не Джисон. И именно поэтому он сейчас сидит на скамье территории открытого бассейна, попивая уже сменившую температуру водку прямо с горла, крепко жмуря глаза, а затем выкидывает её к остальным пустым бутылкам, что так гармонично расположились поверх спокойной воды, где отражаются и полнолуние, и звёзды, и даже силуэты белочек, которых видит Джисон после пятой бутылки алкогольного напитка. Он мог бы сейчас лежать в своей кроватке, сладко сопя, но в его комнате было слишком жарко, а отсутствие кондиционера ухудшало ситуацию, да и настроение тоже. Он мог бы пойти на ночёвку к друзьям, но каждый из его друзей, как считает Джисон, слишком правильный, не такой, как все, что и объясняет его ежедневную соло-тусовку в бассейне. Работники уже привыкли к его компании, перестали выгонять, осознав своё бессилие в борьбе с пьяным, обиженным на жизнь, парнем. Джисон останавливает одного из работников, когда тот собирался уйти и задаёт, временами перебивая себя икотой, довольно-таки важный вопрос: — Вот что бы ты выбрал: стать невидимым на год или получить миллион долларов? — Я бы выбрал миллион долларов, — вздыхает парень, стараясь вырвать свою руку от хватки пьяницы. — А я бы выбрал первое… — задумчиво тянет Джисон, найдя опору для второй руки где-то позади своей спины. Откидывает голову назад, смотря прямо в небо. — Согласись, это же классно? Следишь за всеми, за кем только хочешь, тайно «одалживаешь» продукты в магазинах, живёшь у кого угодно и за чей угодно счёт, без их ведома — звучит довольно-таки заманчиво, не думаешь? — оголяет свои зубы, словно злодей из мультфильма. Глаза горят, как у ребёнка, которому разрешили пойти в парк и пообещали прокатить его на абсолютно всех аттракционах. — Только не жалей потом, договорились? — наклонился работник, прошептав это в самое ухо Джисона. — Я никогда ни о чём не жалею, — твёрдо заявляет Джисон, вовсе не понимая, о чём идёт речь. Официант ухмыляется, шепчет какую-то неразбериху, исчезая в ту же секунду. Именно исчезая, но парень не придаёт этому значения, он слишком пьян.

💥💥💥

Утром, как и на протяжении последних семи дней, Джисон проснулся на скамье того же бассейна. Он шагает в мужскую раздевалку, где сможет хоть немного привести себя в порядок, отрезвить. Сонно поднимает взгляд на зеркало, где, на удивление, ничего не отражается, помимо самой комнаты. В спешке протерев свои глаза, он смотрит в зеркало вновь, но ничего не меняется. Стучит по стеклу рукой, чтобы узнать, быть может, это пранк какой-то. Он чувствует боль от ударов по стеклу, но не видит собственной руки. Оглядывает всего себя, точнее хотел оглянуть, но нечего. Лишь одежда на нём показывает, что под ней всё же находится что-то, похожее на человеческое тело. По комнате разносится крик, больше напоминающий писк девушки, увидевшей мышь. Он умывает лицо снова и снова, но по-прежнему не может увидеть себя ни в зеркале, ни вживую. Он выбегает из комнаты, ища хоть одного представителя персонала. Наконец натыкается на него, однако тот не обращает внимания на Джисона, с ужасом смотря на летающую в воздухе одежду. Джисон что-то начинает говорить, на что мужчина лишь отпрыгнул от места, откуда доносится голос, а после начал читать молитву. Недолго думая, молодой парень наконец осознал, что стал невидимым, но принять это до сих пор трудно. Он проверяет свои догадки ещё в течение нескольких дней и убеждается, что его никто не видит, видна лишь одежда, что немного невыгодно, учитывая его желания и мечты: например, украсть еду из магазина. Летающая еда, конечно же, всех удивила, но остановить Джисона люди не смогли, или не решились, до сих пор неизвестно.

💥💥💥

Прошло около полугода. Привыкнув к своему облику, Джисон пользуется им по полной. Единственное, что ему даётся трудно, так это то, что сейчас зима, и если осенью ещё можно было ходить без одежды, чтобы его не поймали и даже не подозревали о ходящем повсюду невидимке, то сейчас без одежды ходить всё труднее, учитывая температуру под ноль, хотя зима только началась и вскоре будет намного холоднее. Бродя по станции метро, где можно погреться и не помереть от холода, он разглядывает каждого из прохожих. Такая жизнь ему наскучила, хочется чего-то нового. Стоило Джисону только подумать об этом, как мимо прошёл молодой парень с серьёзным выражением лица. Хан решает за ним проследить, и, быть может, развеселить. Нет, ему вовсе не понравился внешний вид парня, вовсе не понравились его фиолетовые пряди волос, широкие плечи, высокий рост… Ему совершенно наплевать, насколько модно одевается этот парень, — во всём этом он может бесконечно убеждать себя, хотя прекрасно знает, что лишь продолжает врать самому себе, а поверить в это никак не получается. Джисон не помнит, как оказался в квартире этого юноши, как следил за каждым его действием почти весь день, как несколько раз чуть не спалился, как прошло полгода… Но сейчас, сидя на столе, смотря на этого парня, Джисон понимает, что он влип. Влип не потому, что не знает, где он находится, не потому, что у него нет ни телефона, ни паспорта с собой, а потому, что он беспамятно влюбился в этого парня, который даже не подозревает о существовании Джисона. Он влюбился в то, насколько они разные. Оказалось, что парня, за которым он следит уже который день, зовут Минхо. Минхо ежедневно просыпается в шесть утра, когда Джисон только ложится спать, заваривает горячий чай с лимоном, пока Сон предпочитает горький кофе, уходит на работу в восемь утра и возвращается после четырёх, когда безработный Джисон обычно проводил время, выпивая. Но что-то между ними было всё-таки схожее. И это чувство юмора. С каждым днём, сталкеря своего любимчика, Джисон всё лучше и лучше изучает его манеру речи, сарказм, гнилые шутки. Даже то, что он отчасти токсичен, — всё это было в точности таким же, как и у самого Сона и теперь он, собравшись с силами, решает сделать первый шаг. «Привет, крошка», — уверенно пишет он на первом попавшемся листке бумаги, оставляя тот на самом видном месте, на тёмном мраморном кухонном столе, создавая контраст между цветом стола и бумагой. Улыбнувшись самому себе, он счастливо шагает в гостиную, ложась на диван и впадая в сон. Просыпается он от крика: «Кто здесь?!» в исполнении Минхо. «Прочитал, значит» — довольно хмыкает про себя Джисон, после начав ходить по квартире, подходя к кухне, а затем и к Минхо всё ближе и ближе. Тот ходит с глазами диаметром с пятикопеечную монету, напряжённо держа в правой руке огромный нож для разделки мяса, или же, разделки незнакомца, пробравшегося в его дом. — Потише, крошка, я же тебя не съем, — шепчет Джисон в самое ухо Минхо, ухмыляясь. Тот разворачивается, как ошпаренный, но не видит никого перед собой. — Я походу сошёл с ума… — бубнит себе под нос Ли, как мгновенно получает ответ. — Нет, ты не сошёл с ума, давай я тебе всё объясню, — уже со спокойной интонацией произносит Хан. Минхо снова шарахается по всей кухне, но после тридцати минут уговоров, он наконец решает выслушать голос невидимого человека. Минхо, как бы странно это ни звучало, поверил в существование домовёнка в его доме. Во всяком случае, это прозвище дал Джисону Минхо, так как иначе его не назвать, да и звучит это довольно-таки мило. Уже неделю они общаются между собой, рассказывают обо всём подряд, шутят, подкалывают друг друга. Минхо, моя посуду, стоя в одних лишь домашних шортах, которые держатся на добром слове, подпевает себе под нос какую-то английскую песню, совершенно не зная её текст, но зная, что там поётся о каком-то невидимке. И тут у Минхо созрел действительно интересный вопрос, откладыванием которого он не займётся ни за что, поэтому прямо сейчас он обращается к Джисону. — Эй, домовёнок! — М? — Раз ты стал невидимым, то твоя одежда такая же прозрачная? — спрашивает Минхо, глядя в пустоту. — Ты уверен, что хочешь знать ответ на этот вопрос? — то ли с ухмылкой, то ли с опасением, уточняет Джисон, чтобы, в случае чего, Минхо успел взять свои слова обратно. — Да, и как можно скорее, — пугающе серьёзно говорит Минхо. Джисону словно язык отрезали, поэтому он решает написать свой ответ на бумаге. Ручка летает в воздухе и следом на листке бумаги появляется надпись, вводящая Ли в ступор: «Нет, я без одежды хожу» — Стоп, что?! — крик резанной утки, вырывающийся из уст Минхо заставляет Джисона наполнить комнату заливистым смехом. — Я объявляю акцию, — начинает Джисон, чтобы слегка разбавить напряжённую ситуацию и провернуть всё в свою пользу. — В течение следующих пяти минут я буду отвечать на все вопросы, связанные с моей невидимостью, так что задавай. — Всегда интересно узнать, что же интересует других людей, чего они хотят знать о тебе, тем более, когда это твой возлюбленный. — Ммм… — показательно задумывается Ли, и даже немного покрывается румянцем, размышляя. Джисона забавляет эта ситуация и он лишь пристально следит за действиями старшего. Прочистив горло, он воодушевлённо, но в то же время смущённо спрашивает: — А если тебе в рот что-то сунуть, это исчезнет? — Хан снова смеется, чуть ли не задыхаясь, а после, слегка успокоившись и уловив немного обиженный вид Минхо, он понимает, что отвечать всё-таки нужно. — Например… Что? — делая небольшую паузу, он снова ухмыляется. Эта игра кажется всё более интересной и, судя по всему, обычным диалогом это не закончится. — Например… Язык? Ой, то есть, нет, если тебя поцелуют, то это будет выглядеть, будто человек сошёл с ума и тянет свой язык или же язык пропадёт? — Хочешь проверить? — Не отказался бы, — только Минхо успевает договорить последнее слово, как в эту же секунду на его губах появляется нечто мягкое, приятное. На самом деле, никого из них не волнует, пропадёт язык или нет, это лишь прикрытие, под которым они тщательно скрывают свои желания, чувства. Ситуация чересчур странная: вроде ощущаешь чужие губы на себе, но не видишь никого перед собой, пугает. Джисон заметил страх в глазах парня. — Закрой глаза, доверься своим ощущениям, — оторвавшись от губ, шепчет в покрасневшее ухо Джисон, обжигая кожу Ли своим дыханием, отчего та покрывается заметными мурашками. Минхо, следуя указаниям, прикрывает очи, начав кое-как нащупывать руками бока Хана. Слышится первый стон в поцелуй, жалобный, просящий большего. Отрезвляющий стон. Минхо, от неожиданности, резко открывает глаза, отрываясь от губ. И тут происходит это. Первым Минхо увидел, вроде как, невинные карие щенячьи глазки, но расширенные зрачки и язык, жадно облизывающий пухлые розовые губы, выдавали Джисона с потрохами. Слегка растрёпанные каштановые волосы, проколотая мочка левого уха с гвоздиком в виде креста, порозовевшие пухлые, и, возможно, мягкие, щёки… Минхо, немного побывав в ахуе шоке, полностью под властью своих мыслей и желаний, протянул руку к щеке парня, нежно, даже с небольшой осторожностью, ткнув в неё. Раскрывает свои глаза и рот ещё шире, ведь он не трогал ещё ничего, что было бы такой же мягкости, как и это произведение искусства, щёки Джисона. Не сдержав восторженного вздоха, он продолжил щупать щёки парня уже более настойчиво, совсем позабыв об остальном. — У меня не только щёки мягкие… — ухмыльнулся Джисон, в ту же секунду замечая удивлённый взгляд парня напротив и то, как постепенно его лицо заливается краской. — Можешь убедиться в этом, разрешаю, — он даже и не запрещал, но характер не позволяет не пошутить в данной ситуации. Минхо ошарашенно опускает свой взгляд вниз, исследуя тело. Оно не было перекаченным, но и чересчур худым оно также не было. Всё в меру. Особенно накаченная грудь, очертания пресса, приличных размеров бицепсы… Минхо уверен, что если бы отказал Джисону, то точно не смог бы убежать от него и был бы припечатан к стене этими сильными руками. Но он и не против. Посмотрев немного ниже, он замечает колом стоящий член, налитую кровью головку и капельки эякулята на ней. Он облизывается, как довольный кот и спускается резко на колени. С той же скоростью, с какой и его гордость со стеснением проваливаются под землю, возможно проткнув земной шар насквозь. На пробу тычет языком, слизывая капли, на что Джисон тихонечко стонет. Чувствуя, как гравитация издевается над ним и усиливается, он находит опору в плечах Минхо, опираясь о них своими небольшими лапками ладошками. Дыхание Джисона сбивается, а у Минхо уши, и не только, наливаются кровью, становясь алыми. Он высовывает язык, раскрывает рот пошире, начав насаживаться на орган сильнее. Проталкивает в щеку, обрисовывает языком венки на члене, поднимается снова к головке, обводя её по кругу. Тычет прямо в уретру, как чувствует, что тело Джисона содрогается, но выдержка того видимо сильнее и он не кончает, хотя находится на грани. Минхо одной рукой придерживает его за бедра, параллельно жмякая их, наслаждаясь мягкостью, словно это сквиши, пока тыльной стороной свободной руки вытирает рот, и, видя вспотевший лоб Джисона и в целом, его вид затраханного паренька, каким он не был (пока что), расплывается в улыбке. — Говорил что ты мягкий, хотя здесь, — указывает на орган, — ты твёрд, как камень. — Так ты не там трогаешь, господин очевидность, — глядя затуманенным взглядом из-под челки, говорит Джисон, дрожащими руками помогая встать старшему. — Оу… Господин… — показательно задумывается Минхо, — мне нравится, называй меня так. — Да иди ты в жопу! — все ещё в шутку обижается Джисон. — Я и пойду, но не думаю, что здесь нам будет удобно, — осматривает кухню, в поиске нужного, подходящего места, натыкаясь взглядом на квадратный мраморный стол, в эту же секунду в его глазах черти начинают плясать, тем самым пугая Джисона. — Ну только если ты не хочешь быть разложенным на столе… — заигрывает бровями Минхо. Джисону нравится эта идея, ведь он понимает, что занятие этим на столе, на том самом столе, где они едят, является настолько неприличным, что возбуждает лишь сильнее. — А если хочу? — продолжает флирт он, как слышит довольное мурлыканье Минхо. Тот решает действовать, оставив слова на потом. Минхо, широко улыбаясь, подхватывает Джисона под ягодицами, пару раз сжав их руками, вызвав у того еле заметное мычание. Джисон обхватывает ногами талию Минхо, руками обняв того за шею, словно коала, в попытках прижаться ближе, почувствовать всё тепло старшего. Он готов утонуть в этих объятиях, ибо тело Минхо настолько горячее во всех смыслах, аж отрываться от него не хочется от слова совсем. Сам того не замечая, Джисон неосознанно трётся своим членом об его живот, полностью поддавшись желаниям, на что тот лишь натягивает улыбку до ушей. — И в правду, как кот… — кидает Джисон куда-то в сторону, по-доброму улыбаясь. С самого начала слежки за Минхо, он заметил его чрезмерное сходство с котом. И даже сейчас, когда они собираются заняться сексом, он своими лапками трогает бёдра Джисона таким образом, как котята «массируют» грудь мамы-кошки, чтобы заполучить молоко. Даже сейчас он продолжает вести себя нежно, как котёнок, что требует ласки. Но стоит немного надавить на него, пойти навстречу его действиям, так сразу он убежит. Не зря же Джисону приходилось целых тридцать четыре минуты уговаривать Минхо выслушать его в их первую встречу, а точнее, в их первый разговор. В тот день он словно заманивал к себе дикую кошку, стараясь заполучить её доверие. Минхо аккуратно укладывает Джисона на прохладный стол, отчего по телу пробегают мурашки. Придерживает его за талию горячей левой рукой, создавая контраст температур, в то время как правую тянет к его рту, намекая. Хан недолго моргает глазками, пытаясь осознать, чего от него хотят, а затем понимает. Поэтому, взяв его руку своими двумя, подносит ко рту ближе. На пробу делает первый «лизь», словно какая-то девственница, боясь действовать дерзко. — Эй, милашка, верни мне моего Джисона, который дерзил мне целыми днями. Почему цыгане мне подменили его на какую-то подделку, а? — приближает своё лицо, чтобы быть тет-а-тет. Приподнимает его за подбородок, смотря кошачье-лисьим взглядом. Джисон, кое-как успокоив бешено бьющееся сердце, но не избавившись от бабочек в животе, берёт всё в свои руки и, наконец, смачивает указательный и средний пальцы Минхо, показательно закрывая глаза в процессе. Смущающе. Солоноватый вкус оказался слишком притягательным, именно поэтому он сейчас ведёт себя как последняя шлюшка. Так, будто ему достался самый вкусный на всём свете леденец, будто это божья награда, которую могут отобрать в любой момент. — Блять, какой же ты… — Вздыхает Минхо, вытаскивая свою руку из его рта и, не в силах сдерживаться, заменяет её на свои губы. Он целует жадно, мокро. От такого напора Джисон теряет равновесие и падает на стол, опираясь локтями. Их губы поочередно смакуют на вкус, проверяют мягкость, а затем язык проникает внутрь рта, обводит чужие зубы, позже встречаясь с языком Джисона, сплетаясь с ним. Языки словно закружились в белом танце друг с другом, вырисовывают сердечки на деснах, обводят вокруг, в то время как Минхо подхватывает левой рукой правую ногу Джисона под коленом, специально подгибая её к груди владельца. Щекоча, проводит своими длинными пальцами по внутренней стороне бедра, ведет к тому месту, к которому Джисон не подпускал никого, лишь собственную мать и то, когда ему было лет пять. Минхо, как бы не хотелось, приходится оторваться от сладких губ и он сосредотачивается на дырочке Джисона. То, что тот каким-то образом побрился, хотя был невидимым, заставило Минхо задуматься и захотеть догадаться, как же тот это сделал, но сейчас не об этом. Смоченными пальцами он проводит вокруг ануса, проникая туда одним из них лишь на одну фалангу, но замечает, что тот проходит подозрительно легко и не встречает сопротивления даже тогда, когда проник до упора внутрь. Тогда, когда присоединился второй палец, всё равно рука проникает довольно-таки с лёгкостью. Минхо поднимает свой удивлённый взгляд на парня под собой, приоткрывая губы, задавая немой вопрос. — А что? Чем я мог себя занять, сидя дома чуть ли не целыми днями? Мне тоже скучно вообще-то, — дуется Джисон, смущённо отводя взгляд в сторону. — Пхах, — прыскает Минхо в сторону со смеху, одновременно поражаясь милотой этого домовёнка, — Я бы хотел, чтобы теперь ты занимал себя не своими пальцами, а мной, — наклоняется к носу Джисона Минхо, чмокая. Джисон не ожидал, что этот поцелуй в нос и слова старшего смутят его похлеще, чем всё ранее происходящее. Покрываясь румянцем, он поднимает невинный взгляд на возлюбленного, улыбнувшись перевернутой улыбкой, в попытках сдержать смущение. Он шепчет тихое «Хорошо», заставляя Ли почувствовать и пережить те же эмоции, что переполняют его самого, всю эту интимную атмосферу… Минхо просит Джисона полностью лечь на стол. Тот слушается и перестаёт опираться на свои локти, поджимая руки к груди, ибо не знает, куда их деть. Ноги сводит вместе, когда Ли наконец снимает свои шорты с бельём, оставаясь в таком же виде, как и Хан, то есть, как мать родила. Проведя по колену младшего, он вновь устраивается меж его, подрагивающих от страха, ног. Рукой немного отведя ягодицу того в сторону, для улучшения доступа к дырочке, смотрит. Смотрит долго, по меркам Джисона, так прошла целая вечность. Свободной рукой берёт свой орган в руки, подводя его к колечку мышц младшего, медленно входя в разгорячённое нутро. Замечая крепко сомкнутые веки Джисона, Минхо понимает, что тому пока что не очень приятно. Он поправляет каштановые пряди волос младшего, чтобы те не лезли к нему в глаза, целует в лоб, шепчет на ухо успокоительные слова, поглаживая по волосам. — Сони, потерпи немножко, я не причиню тебе вреда, слышишь? — переплетает пальцы их рук слева от головы Джисона, стараясь утешить. Тот кивает, продолжая жмуриться. Поцелуями-бабочками спускается по шее, груди, в сопровождении тихих поскуливаний Джисона. Второй рукой поглаживая и в то же время придерживая талию младшего, входит глубже. Войдя до упора, он слышит воодушевленный вздох Хана. Немного выйдя и повторив предыдущее движение со скоростью повыше, послышался громкий стон Джисона, наполняющий комнату и отражающийся о стены. Взгляд упал на дёрнувшийся член младшего, затем он осматривает полностью вид парня под собой, останавливаясь на лице. Полуоткрытые глаза, слегка закатанные назад, широко раскрытый рот и откинутая на стол голова, задранная вверх, — всё это даёт Минхо понять: он попал по заветному комочку нервов. — Минхо, Хоша, сделай так ещё разочек, пожалуйста! — С прерывистым дыханием просит Джисон. Ну а кто Минхо такой, чтобы отказать? Он повторяет движения бёдрами снова и снова, уже уложив обе руки на талию младшего, в попытках удержать того. Шлепки двух разгорячённых тел разносятся по всей кухне. Горячие, мягкие стенки настолько хорошо обволакивают член Минхо, что тот на секунду задумывается, что всё ощущается так, будто это место специально предназначено для него. «А ведь не соврал, когда говорил, что мягкий» — думает Минхо, заворожённо смотря на то, как его член поглощают стенки младшего. Перемещает руки на бёдра, и, заставляя Хана прижать обе ноги к груди, втрахивает того в стол, то ускоряясь, то замедляясь, словно дразнит. Тело неприятно скользит о стол, натирая спину, но Джисона это сейчас не особо волнует. Он уже чувствует, как завязывается узел внизу, как перед глазами, вместо Минхо, он видит звёзды. Извивается, а когда чувствует лёгкие поцелуи на своей шее, так хочется вообще сбежать. Джисон не знает, что было бы лучше: провалиться сейчас сквозь землю или продолжить это сладкое мучение. — Я люблю тебя, домовёнок, — хриплым, немного осевшим от стонов, голосом шепчет Минхо в самое ухо, что оказывается последней каплей для младшего. В животе бабочки превращаются в вертолёты, начинает болезненно тянуть. Он, совершенно потеряв контроль, прогибает свою спину до хруста позвонков и с громким стоном, изливается на живот старшего. Минхо, продолжая вдалбливать Джисона в стол, вновь убеждается в том, насколько хорошо его член обволакивают стенки младшего, а из-за оргазма, они начинают посылать волны по члену Минхо, создавая дополнительную стимуляцию, отчего тот не сдерживается и, спустя пару заключительных толчков, заполняет горячим семенем парня под собой со стоном, полным наслаждения. Падает на него, вовремя успев положить обе руки по сторонам от головы Джисона и избежав болезненного столкновения. Укладывает свою голову на его плечо, горячим, рваным дыханием обжигая шею. Минхо, придя в себя, выходит из младшего, поднимая его на руки, как принцесску. Тот, не медля, хватается за шею Ли, чтобы не упасть. Утыкается в его плечо, как ребёночек, и шепчет: «Я тоже тебя люблю, Хоша». Минхо, опешив, поскальзывается о свои же шорты, падая на свой зад. Было больно. — О, теперь не только у меня будет болеть попа! — радостно заявляет Джисон. — Ты, блин! — хотел бы выругаться Минхо, но ситуация действительно смешная и вместо недовольного лица он показывает самую довольную лыбу, забывая обо всём на свете и одновременно понимая, что вина не Джисона, а его собственная. Оба прыскают со смеху и ещё какое-то время смеются, сидя на полу. — Давай, вставай, тебе ещё мыть своего домовёнка надо, — улыбается во все тридцать два Джисон, после чего оба направляются в ванную комнату.

💥💥💥

Отмывая Джисона от своей спермы, Минхо думает обо всём подряд. «Кто бы мог подумать, что я когда-то начну встречаться с парнем, тем более, с бывшим невидимкой» — размышляет он. — Да я бы тоже ни за что не додумался бы до такого, — задумчиво тянет Сон, смотря в стенку, пока его моют сзади. — Ого, ты и мысли читать умеешь? — Ага, ты бы погромче мыслил, тогда бы оказалось, что весь район может читать мысли, — по-доброму шутит Джисон, намекая, что старший всё сказал вслух. Тот ещё недолго смотрит недоверчиво, а после смущается, понимая, что вообще произошло. — Знаешь… — начал Джисон, после, казалось бы, долгой тишины, — сначала я проклинал того официанта, который меня превратил в невидимку. Я жалел, что вообще выбрал быть невидимым, хотя мог бы выбрать деньги. — А сейчас? — интересуется Ли, поднявшись с корточек на ноги. Джисон разворачивается к своему парню, обхватывая его лицо ладошками и, перед тем, как ответить, коротко чмокнув в губы, продолжает: — А сейчас я наоборот благодарен ему, ведь теперь у меня есть человек, который меня понимает, любит и ценит так же сильно, как и я его. Теперь у меня есть ты…