Научиться чувствовать

В домике, обитать в котором предстояло следующие четырнадцать дней, Юци заняла самую крайнюю кровать у окна. Рядом расположилась Минни, следом за ней — Миён. Ряд напротив поделили Суджин и Шухуа. Комнатка вожатой была отгорожена и оснащена дверью, вероятно, для того, чтобы никто не смог нарушать ее покой. Разложив вещи в тумбочку, Юци устало плюхнулась на кровать. Впереди был целый день, а утренняя сонливость так и не отпускала. Минни и Миён обсуждали какую-то книгу, которую они прочитали вместе, Суджин заплетала косы, а Шухуа неотрывно следила за ней. Вскоре, в домик зашла Соён с парой коробок в руках, содержимое которых было известно только ей одной. Она окинула девочек быстрым взглядом и зашла в свою комнатку. Юци наблюдала за действиями вожатой и чувствовала, как по телу разливается тепло. Она не понимала своих ощущений, ссылалась на утреннюю жару и желание поскорее утолить голод. — Готовы идти на завтрак? — наконец спросила Соён, выйдя из комнатки. Она успела сменить легкий сарафан на белую футболку и бежевые шорты. Длинные черные волосы были собраны в небрежный хвостик, а на губах красовалась нежно-розовая помада. Юци мигом подскочила с кровати, быстрее остальных образовав строй. Минни пристроилась рядом, схватив подругу за руку. — Прямо как в младшей школе, помнишь? Когда ходили в паре строем. Минни хорошо помнила то время. Тогда она с семьей только-только переехала из Бангкока в Сеул. Другая страна, другие правила, другой менталитет. Все это давило на девятилетнюю Минни, заставляло испытывать небывалый стресс. Дети в новой школе странно смотрели на нее, ведь она, хоть и имела азиатскую внешность, но все равно выглядела иначе. Но добрая учительница посадила Ким к маленькой и весьма шумной Сон Юци, которая, также как и Минни была иностранкой. Разница была лишь в том, что Юци родилась в Корее в семье китайцев и с корейскими традициями была знакома с самых пеленок. Она то и помогла тайке освоиться и гораздо быстрее выучить чужой язык. Постепенно Минни привыкла и к концу школы была одной из лучших учениц. В то время, как неусидчивая Юци перебивалась с «плохо» на «хорошо». Сон не любила школу, не любила одноклассников, которые только и делали, что издевались и смеялись над ней. А больше всего она злилась на саму себя, так как несмотря на отношение окружающих, оставалась такой же доверчивой и доброй. А стоило ей влюбиться в популярного парня школы и признаться ему в этом, она навсегда поставила на себе клеймо посмешища, так, что одноклассники не могли спокойно пройти мимо нее и не упускали ни одной возможности бросить ей колкое слово, облить водой или подставить подножку. Но Минни, несмотря на свой уважаемый статус среди одноклассников и учителей, всегда была рядом с подругой. Она заступалась за нее, хотя другие не воспринимали ее замечания всерьез. Ким была единственным светом в жизни Юци, путеводной звездой, спасательным кругом. И она очень любила эту заучку и очень не хотела ее потерять. Наконец отряд добрался до просторной столовой, откуда даже снаружи были слышны многочисленные детские голоса. Зал вмещал около 60 человек. Здесь были дети разных возрастов. Отряд Соён оказался самым старшим. — Наш столик, — произнесла Чон, указывая на небольшой круглый стол, на котором стояла табличка с цифрой шесть. На столе пять тарелок с рисом и отварными на пару овощами, большое множество разнообразных закусок и зеленый чай. — Соён сонбэним, а где сядете вы? — аккуратно поинтересовалась Миён, присаживаясь на стул рядом с Шухуа. — Я буду неподалеку за столиком для вожатых. Постарайтесь съесть все. Нас ждет насыщенный день. С этими словами вожатая покинула девочек, приземлившись за стол через несколько столов от своего отряда. Там ее дружелюбно встретили коллеги, а Юци, проводив ее взглядом, слегка занервничала. До того много в ней скопилось недоверия к окружающим. «Каждый может причинить нестерпимую боль. Только дай хоть малейший повод». За завтраком девочки принялись обсуждать ожидающие их активности. Например, после завтрака есть несколько минут свободного времени, после чего ребята отправляются на поле для активных игр и прочих занятий. Затем обед и целых полтора часа на дневной сон. Далее отряды отправляются на речку, где совмещают купание с играми на эрудицию, бадминтон или футбол. А после ужина — дискотека для всех желающих. Или подготовка ко сну для тех, кто не любит танцевать. — Интересно, будут ли в этом году выбирать короля и королеву? — спросила Суджин, глаза которой наполнились хитринкой. Шухуа закатила глаза. Девочки узнали, что эти двое уже ездили в лагерь вместе, однако в прошлый раз им не повезло и они оказались в разных отрядах из-за небольшой разницы в возрасте. В этот раз возрастная категория их отряда была 15-17 лет и Е, хоть и оказалась самой младшей, но наконец-таки попала в один отряд с Суджин. День, насыщенный на различные активности, на удивление проходил спокойно. В расписании после завтрака поставили волейбол. Юци всю игру просидела на скамейке запасных, соврав, что у нее начались месячные. Минни же уверенно и ловко подавала мяч, изредко приобнимая или толкая в плечо свою новую подругу и по совместительству сокомандницу Миён. Это злило Юци. Однако, она понимала, что сама разрешила себе не принимать участие в игре. Ведь она не умела играть и боялась попробовать. «А вдруг засмеют, обозвав неумёхой?» «А вдруг выставят посмешищем на весь лагерь?» — Лучше тут посижу в тишине и спокойствии, — пробубнила про себя Юци, продолжив наблюдать за игрой. — Ты как? — вдруг раздалось совсем рядом. Повернув голову, Юци увидела Соён с водой и пачкой таблеток в руках. — Какая-то ты бледная, я принесла обезболивающее. Выпей. Вожатая протянула девушке таблетки и заботливо ощупала лоб на наличие возможной температуры. — Холодный. Это хорошо. Сегодня идем на речку купаться, могу распорядиться, чтобы наш отряд остался в лагере, если ты вдруг не хочешь идти, — вожатая тепло улыбнулась, а Юци ощутила, как по шее побежали мурашки. — Нет-нет, все в полном порядке. Честно говоря, месячные у меня начнутся только через неделю. Я сказала это специально, чтобы не играть. Сон и сама не поняла, для чего сказала правду, поэтому несколько смутилась, закончив речь. — Почему ты не захотела играть? — Возможно, вам такое не знакомо, — начала Юци, — но у меня психологическая травма от любых игр. Слишком много меня гнобили в школе. Одноклассники шумно выдыхают, когда я отказываюсь играть. Это стало привычкой: отказываться, чтобы не отягощать процесс. От этого моё положение, конечно, не становится лучше, они по-прежнему смотрят на меня, как на самое отвратительное божье создание. Зато мне морально легче. Соён смотрела на Юци, и та могла поклясться, что заметила, как глаза вожатой становятся влажными от подступающих слез. — Извините, что рассказываю все это вам. Сон уткнулась в пол, заметив, какую глубокую рытвину раскопала, шатая ногой, словно маятником, взад-вперед. — Не извиняйся за такое. Я же сказала, что желаю узнать всех вас получше. А что насчет бадминтона? Сыграем один на один? Соён встала со скамейки, протянув младшей руку. Юци, словно по инерции, положила свою руку в ее и они удалились с поля в известном лишь Соён направлении. Захватив ракетки и воланчик из домика, девушки направились на небольшое поле. Вокруг не было ни души, поэтому Юци чувствовала себя лучше некуда. По крайней мере, опозориться перед Соён неудачным броском ей представлялось наименьшей из всевозможных бед. — Ты когда-нибудь играла? — наконец поинтересовалась вожатая, отбивая волан ракеткой. — Один раз. Меня учил отец. Юци замерла, когда воспоминания об отце заполнили ее мозг. Ей было тринадцать, когда он, сильно напившись, утонул в озере. Спасательная операция длилась целые мучительные сутки и вскоре тело отца достали со дна. Его внешний вид поверг Юци в шок: все тело было синего цвета, с разбухшими конечностями, обмякшее и чересчур безжизненное. — Тогда подавай! — Соён кинула Юци волан, и тот, по воле судьбы, приземлился ей прямо под ноги. Погруженная в воспоминания Сон даже не постаралась поймать его. Подняв воланчик с пола, Юци поставила его концами на ракетку и подкинула настолько сильно, насколько смогла. И пока тот вздымал вверх, девушка уже отбила ракеткой воздух. Сам воланчик вскоре прилетел ей прямо в лоб. Соён наблюдала за это картиной, тихо посмеиваясь в кулак. Еще парочка неудачных попыток заставили Юци вспотеть от неловкости и волнения. «Вожатая точно расскажет обо мне всему лагерю» — пролетело в мыслях Сон и она со злостью кинула ракетку на песок. — Поломаешь — будешь платить, — предупредила Соён. — Извините, сонбэним, я ничего не умею в этой жизни. Юци ожидала, что старшая начнет отчитывать ее за нерадивость и неуклюжесть, но вместо этого Соён подошла к девушке сзади, вручив ей в руки свою ракетку и волан. Обхватив Юци за запястья, Чон попросила принять ее позу для броска. — Слегка отведи руку назад, вот так, теперь, подбрасывая воланчик, следи за его траекторией и отсчитав две секунды бей ракеткой. Они повторили бросок по инструкции. Юци почувствовала, как обмякло ее тело под управлением Соён. Это было странное ощущение, которое никак не получалось объяснить. Спустя десять минут тренировки бросков, у Сон наконец начало очень даже неплохо получаться. — А теперь сыграем! — произнося эти слова с особой радостью, вожатая сделала бросок и Юци успешно отбила его. Отыграв несколько партий девушка почувствовала, как силы покидают ее, но она не собиралась сдаваться. В ней впервые проснулся такой азарт, хотелось обыграть старшую, показать, на что она, Юци, способна. Но Соён, не смотря на сбившееся дыхание, тоже не собиралась сдаваться. Одно неосторожное движение и большой камень, оказавшийся под ногой Юци, заставил ее потерять равновесие и свалиться за пределы поля. — Все нормально! — прокричала пострадавшая торопившейся навстречу Соён, — небольшая царапина. — Покажи, — потребовала Чон. Юци послушно убрала руку с колена. Там красовался кровавый синяк. — Локоть тоже пострадал? О, Юци, извини, мне не стоило так нагружать тебя. Закончив тренировку на довольно-таки печальной ноте, девушки отправились в аптечный пункт. Медсестры там не оказалось, поэтому Соён, собрав все необходимое, принялась самостоятельно обрабатывать ранения Юци. — Больно? Я подую, — заботливо проговорила старшая, смазывая колено мазью. Юци утерла мокрые глаза. Она привыкла терпеть боль, однако, пока еще не привыкла терпеть собственную слабость. Ей не нравилась ее сентиментальность, неспособность принимать поражения и выглядеть слабой в глазах других. Соён нравилась ей, как человек, и в ее глазах Сон хотела выглядеть твердой и независимой, но все не заладилось с первого дня. — Простите, что доставила столько хлопот, — тихо произнесла китаянка, рассматривая забинтованное колено. — Ты не виновата. Камень оказался там случайно и любой мог также споткнуться об него. Главное, что с тобой все в порядке. Мягко улыбнувшись, Соён кивнула головой к выходу из аптечного пункта и девушки направились обратно в домик. Зайдя вовнутрь, они столкнулись с четырьмя многозначительными взглядами и кучей непрошеных вопросов. Вожатая решила оставить девушек наедине, а сама удалилась в собственную комнатку. Нужно было подготовиться к обеду.