Научиться чувствовать

Близился день, когда отдыхающим в лагере предстояло выбрать короля и королеву смены. Соён очень любила эту традицию, потому что официально ее утвердили в тот самый год, когда девушка только начала работать. Чон нравилось заниматься организацией выступлений, нравилось помогать ребятам готовить свои номера. Более того, почти каждый год, из трех, что Соён работала в этом лагере, кто-то из ее отряда получал победу. В этот год все было несколько иначе. Во-первых, теперь для подготовки ребят к выступлению наняли специальных людей, во-вторых, полную заботу о самом конкурсе взял на себя директор лагеря, поэтому Соён чувствовала опустошенность, ведь она все еще горела желанием заниматься организацией. Но ей удалось добиться разрешения о том, чтобы подготовить выступления девочек из ее отряда. Она тщательно подошла к подбору песен и постановке танцев для всех пятерых и была уверена, что и в этом сезоне одержит победу. Главное, чтобы все пошло по плану. — Убери руку за спину и двигайся плавнее! — командовала Соён, пока Суджин репетировала подготовленный танец. — Юци, попробуй взять ноту выше! — китаянка распевалась в уголке вместе с Минни. В другом углу повторяла текст своей песни Миён, а Шухуа разогревала мышцы перед предстоящей тренировкой номера. Девушка с ранних лет занималась гимнастикой, поэтому она достаточно быстро определилась с направлением своего номера. Девушки справлялись на ура, Соён, закинув ногу на ногу, наблюдала за каждой, мимолетно раздавая рекомендации и маленькие замечания. До выступления оставался один день и желание показать себя возрастало с каждым часом. Репетицию пришлось прервать, когда настало время обеда. Аппетита у Соён не было, поэтому она направилась в домик, дабы перевести дух и немного отдохнуть. Распахнув дверь домика, она встретилась взглядом с Юци. — Что ты тут делаешь? — задала Соён логичный вопрос. — О, я думала вы ушли на обед. — Аппетита нет. Что насчет тебя? Соён наконец прошла внутрь и миновав две кровати остановилась напротив девушки. Склонив голову в немом вопросе, она ждала от Сон ответа. — Я неважно себя чувствую. — Что-то болит? — забеспокоившись, Соён подошла поближе, рассматривая Юци, щеки которой покрылись пунцовым румянцем, — у тебя температура? — Нет, просто… — китаянка слегка замялась, скрыв взгляд в волосах, которые упали ей на лицо. Она упорно держала руки за спиной, что и насторожило Соён. Вожатая резко, но с особой нежностью заправила непослушные волосы Сон ей за уши и дотронулась до правой руки. Мелкая дрожь блондинки мигом перебросилась на Соён. — Юци, что с тобой? — Такое уже бывало раньше, — тихо начала китаянка. Ее голос подрагивал, — панические атаки одолевают меня после смерти отца. — Присядь, — скомандовала вожатая, усадив девушку на кровать, — давай дышать вместе? Закрой глаза, слушай ритм моего дыхания и повторяй за мной. Соён вложила руки Юци в свои и начала медленно и глубоко дышать. Пропустив несколько вдохов, Сон наконец присоединилась, сначала отрывисто, а затем полноценно начала дышать вместе с Соён. Она ощутила себя в безопасности. В такой безопасности, в какой не бывала никогда. Ей не повезло и она родилась в бедной семье, где родители часто выпивали и много ссорились, совершенно не обращая внимания на присутствующую в доме дочь. Юци желала родительской любви. Сначала она старалась заполучить любовь от отца, но он был отстранен, холоден и чертовски немногословен к ней. Отчаявшись, Сон стала искать любовь у матери, но та только и могла подмечать ее недостатки, а когда напивалась, принималась критиковать за внешность, осуждать любой выбор дочери и унижать, пророча ей будущее продавщицы в местной забегаловке. Родители без устали говорили о том, что Юци просто обязана найти себе богатого мужа, дабы обеспечить им богатую старость. Якобы, они все это заслужили за свои родительские тяготы. Маленькая Юци не понимала, почему родители так холодны к ней. Она научилась видеть в них самое хорошее, пускай они и считали ее неудачницей. Она любила их, пускай они не любили ее. Она верила, что когда-нибудь они перестанут пить и станут осуществлять свой родительский долг, вместо того, чтобы отягощать совсем еще юную дочь своими житейскими проблемами. Но родители думали совсем иначе. — Вдох-выдох. Из глаз китаянки показались слезы. Соён заметила это сразу, но не придала значения. — Вдох-выдох. Юци несколько раз тяжело всхлипнула. — Вдох… — Внезапно Соён почувствовала на своих коленях голову. Юци сдалась под напором эмоций. Ураган истерики накрыл ее с головой. — Ну что ты, милая, что случилось? Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя тяготит, если хочешь. Но Сон лишь громко всхлипывала, крепко обхватив колени Чон своими руками. Вожатая слегка замялась, было приятно, что китаянка доверяет ей. Она стала нежно поглаживать девушку по голове и спустя десять минут та успокоилась. — Юци? — позвала наконец Соён, после нескольких попыток узнать, не спит ли девушка. Та резко подскочила, принявшись вытирать слезы, растекшиеся по всему лицу и смывшие тушь. — Ты в порядке? — Да, спасибо вам, я мечтала выплакаться уже очень давно. — Но что было причиной? Юци громко вздохнула и поджав ноги под себя принялась за рассказ. У отца Юци было тяжелое детство, его воспитывала бабушка, а дедушка погиб на войне во Вьетнаме. Когда он напивался, то принимался рассказывать о кошмарах, которые стали одолевать его, когда он был студентом. Мертвый дедушка являлся во снах и потешался над сыном. Ведь он, объективно, был тем самым неудачником, рано женившимся и образовавшим семью, и только в самый последний момент подумавший о достатке. Отец боялся правды и не мог принять ее. Он упорно твердил, что жизнь рано или поздно наладится, стоит только подождать. Но с каждым днем становилось только хуже, а кошмары все ужаснее, кажущиеся более реальными. В тот самый день, когда отец напился и по собственной неосторожности утонул в реке, он сказал Юци, что та никогда не добьется желаемого, ведь она точная его копия, а значит ей суждено нести его судьбу. Они повздорили. Тогда Юци уже обладала собственной точной зрения. Она защищала себя, напоминая, что неплохо учится, собирается поступать и уже работает на двух работах. Но, находящийся в пьяном бреду отец, подействовал на нее, словно заклятие. Она стала видеть его во снах. Такого же синего от удушья, с выпавшими глазами и гнилыми зубами, твердящего о том, какая она неудачница. — Мне приснился сон, в котором мой отец пригрозил забрать с собой маму, если я добьюсь хорошей жизни. Знаю, звучит ерундово, но я начинаю верить, что это может оказаться правдой. Соён слегка обняла китаянку, нежно водя рукой по макушке ее головы. — Ты не должна думать о плохом. Эти слова ничего не значат, мертвецы не умеют проклинать и хозяйничать в мире живых. Тебе нужно постараться выкинуть эти мысли из собственной головы.

***

«Легко сказать, но трудно сделать» — подумала Юци, отправляясь в домик после вечерней репетиции. Ей очень хотелось смыть с себя весь этот день и как можно скорее заснуть. Сделав все дела, она, не дожидаясь отбоя, легла в кровать и крепко уснула. Но уже в три часа ночи девушка подскочила с кровати в липком и холодном поту. Снова кошмар, снова отец. Сон попробовала дышать так, как советовала вожатая, но дыхание начало сбиваться и, потеряв ритм, она сдалась. В голову пришло только одно решение. Дверь в комнатку вожатой была слегка приотворена, поэтому Юци без особых усилий и шума зашла к вожатой и закрыла дверь. Та тихо посапывала, обняв мягкую игрушку в виде панды. «Сколько же вам лет, что вы до сих пор спите с игрушкой?» — пронеслось у Сон в мыслях и она легко улыбнулась. Но тревога не отступала. — Сонбэним? Вы спите? — тихо произнесла девушка. Однако, Соён подскочила так, будто Юци проговорила эту фразу в громкоговоритель, разбудив всех отдыхающих в лагере. — Что случилось, Юци? Снова кошмар? Младшая кивнула, спрятав руки за спину. — Ложись. — Только и произнесла Чон, приглашая китаянку в собственную постель. Слегка помявшись, Юци легла спиной к старшей. Спустя пару секунд она почувствовала на собственной талии теплую руку. Вожатая бережно прижала ее к себе так, будто боялась потерять. — Я приношу столько хлопот, сколько не приносил не один отдыхающий, верно? — спросила Юци. — Ты лучшая из всех, кто когда либо отдыхал здесь, — проговорив это Соён сильнее прижала Юци к себе, нежно поглаживая по запястью, — что ты чувствуешь прямо сейчас? Вопрос, который застал Юци врасплох, но был так необходим Соён, чтобы понять, не доставляет ли она своими действиями дискомфорта. — Я чувствую себя дома, где любят и ждут. Где допустимы ласка и близость. — Я буду твоим домом, милая, — Соён оставила не шее Юци невесомый поцелуй, а китаянка сразу же закрыла глаза, растворившись в облаке теплоты и искренности.