Этого больше не повторится

      На следующий день после похода с Элисон, который, наверно, стал лучшим днем после смерти Пэта, к нему подошел Капитан, видимо, тоже оставшийся неравнодушным. Он мялся с ноги на ногу, стоя перед ним, судя по выражению лица явно намереваясь что-то сказать, но вместо этого лишь кашлянул в кулак и продолжил смотреть в сторону какое-то время.       — Вы что-то хотели сказать, Капитан? — решил помочь ему Пэт, и тот немного оживился, будто испугавшись, потому что глаза его напряглись.       — Кхм… Меня интересует вопрос возможности получения новых военных наград, — выпалил он голосом, стремившимся быть уверенным.       После того, как Пэт вопросительно посмотрел на него, Капитан уже гораздо тише с неловкостью уточнил:       — Значков.       Брови Пэта поползли вверх сначала с удивлением, а затем с радостью, и он широко улыбнулся.       Так они начали их небольшую игру в скаута и вожатого. Пэту, конечно, можно было «не играть», он и так вожатый. Но ему чертовски нравилось снова вернуться к этой веселой беготне, выдумыванию заданий и вручению звездочек, хоть и невидимых.       Факт того, что они оба мертвы, немного осложнял получение многих скаутских значков, но Пэт выкручивался либо тем, что заставлял Капитана работать с воображаемыми предметами, либо и вовсе придумывал новые несуществующие значки, лишь бы было интересно. Своему ученику он, конечно, не говорил, что таких не бывает. Потому что Капитан, кажется, очень втянулся в процесс.       Каждый день с криком Фанни, когда все просыпались, он ловил Пэта на выходе из его комнаты и докладывал на свой военный манер: «Готов приступить к выполнению обязанностей!»       Пэт от этого немного поджимал губы, будучи не в восторге от его армейских замашек, но никак не комментировал, потому что несмотря на это находил его поведение… хм-м, очаровательным? Все же было очень приятно, что сухой строгий и вечно командующий Капитан увлекся таким, пожалуй, несерьезным занятием.       И каждый день был неожиданным. Для Пэта уж точно. Он всегда поражался эмоциональной реакции Капитана: как тот радовался успехам и сетовал с неудач, как наивно врал о том, что все знает, как готов был раз за разом пытаться завязать несчастный невидимый узел или разучить скаутскую песню. В общем, для Пэта открылась совершенно новая, необузданная и никем доныне незамеченная сторона Капитана.       Оттого придумывать задания было вдвойне интересно. Хотелось пытаться предугадывать его реакции и наблюдать за ними.       Поэтому в один из «скаутских» дней Пэт изобрел новый значок: за терпеливость. Он, по правде, не сомневался, что Капитан справится на ура. Он же был военным в конце концов.       — Тебе нужно спокойно и неподвижно сидеть на месте в течение получаса, — объяснил он правила.       — И всего-то? Пока что этот значок кажется самым простым для получения! — с энтузиазмом отреагировал Капитан и сел на стул, стоящий напротив часов.       — Не сомневаюсь в тебе, Кэп! Жду тебя отчитаться через полчаса, — и вышел сквозь дверь.       Пэт не случайно привел его именно в эту пустующую комнату, именно в это время и не случайно оставил его наедине. В соседней комнате располагался телевизор, который он заблаговременно попросил Элисон включить спустя где-то 15 минут задания Капитана. Та вполне легко согласилась на авантюру, отреагировав на предложение с хитрой улыбкой. Она прекрасно знала, что в это время показывают псевдоисторический фильм с громким названием «Тайный план нацистской Германии».       Пэт не мог с точностью предугадать исход: Капитан старого образца, которого Пэт знал давно и, скажем честно, достаточно плохо, точно бы не поддался искушению, но новый Капитан с его немного наивным энтузиазмом, с которым Пэт был знаком последние дни, наверняка бы не смог устоять.       И вот он сидел в комнате с телевизором. План уже был осуществлен: Элисон сделала звук погромче, чтобы наверняка было слышно. И из динамиков раздавались невероятные эпитеты: «супероружие Гитлера», «бомба замедленного действия», «триумф нацистов» и прочие.       И вожатый и представить не мог себе муки, которые разразились в соседней от него комнате. Но спустя минут десять, когда Пэт уже был уверен в победе Капитана, через стену очень аккуратно и нерешительно просунулась голова… Его взгляд был одновременно разгоряченным и взбудораженным, но брови выдавали в нем какую-то стыдливую неловкость, которая усилилась стократно, когда взгляд с телевизора молниеносно проскользил на Пэта, внимательно смотревшего прямо на него.       Голова снова исчезла за стенкой, и он уже хотел было идти к Капитану, но спустя какое-то время тот осмелился появиться сам, широко шагнув к нему в комнату. Его руки были плотно прижаты к бокам и сложены за спиной, лишь офицерская трость торчала за кителем, ноги были сведены вместе, а спина напряженно сгорбилась.       — Капитан, полчаса не прошло, — заметил Пэт нестрого, будто уточняя что-то для ребенка.       Тот с опущенными в пол глазами немного пожевал губу от нервозности и выдал армейским, пусть и слегка дрожащим, тоном:       — Я Вас подвел, Патрик, и не заслуживаю значка за терпеливость! Я поддался искушениям в то время, как должен был оставаться твердым, как кремень!       Во время речи он расшевелился, перекатываясь с ноги на ногу, а взгляд его стал возмущенным. Видимо, на самого себя.       — Не каждый значок можно получить с первого раза, — заметил Пэт, подняв указательный палец в легком жесте, — ты всегда можешь попытаться еще раз.       Эти слова немного успокоили Капитана.       — Будет сделано! Я Вас не подведу! — громко сказал он и, после этого осадившись, стал поправлять свой галстук.       Пэт ухмыльнулся одним усом и кивнул.       Подобное испытание было организовано второй раз. Снова полчаса и снова соблазнительный фильм на фоне. И спустя отведенные тридцать минут Капитан так и не показал свой нос в комнате с телевизором, чему Пэт был очень рад. Правда, тот не просто не показал нос, но и не отчитался о выполнении задания. Возможно, так сильно увлекся? Или боялся, что объявится слишком рано. Хотя это было странно, учитывая его безупречную пунктуальность. В любом случае, Пэт решил проверить.       Капитан сидел на том же месте, где и был оставлен. Строго по струнке, с прямой спиной и лежащими на бедрах руками, крепко держащими офицерскую трость.       — Все, Капитан, ты можешь больше не сидеть, — сказал за его спиной Пэт, отчего тот дернулся, чуть ли не подпрыгнув на стуле, и тут же поднялся с него, нерешительно обернувшись.       — Поздравляю тебя с получением значка за терпеливость! — с широкой улыбкой добавил Пэт и вытянул руки, чтобы вручить ему невидимую награду.       Но Капитан вместо его обычного довольства отшатнулся. Лицо его было больше прежнего обеспокоенным, словно что-то очень серьезное гложило его и вот-вот вырвется изо рта. Глаза его бегали везде, только не на вожатом, а руки нервозно перебирали трость.       — Что-то случилось? — улыбка спала.       Капитану было явно сложно собраться. Он успел потеребить и трость, и краешек кителя, прежде чем взять себя в руки и заявить:       — Я не заслуживаю его! И тем более я не заслуживаю значок за вежливость.       Он немного драматично закрыл глаза, потянулся рукой к груди и якобы снял оттуда один значок и дал его Пэту. Тот недоуменно уставился на него, сводя брови. Значок из руки он не принял.       — Что, черт возьми, произошло за эти полчаса? — такое поведение Капитана начало выводить его из себя.       Его тон заставил военного прийти в чувства, и он, прочистив горло, рассказал:       — Пока я выполнял миссию, ко мне зашла Китти. У нее были какие-то планы на меня, и я… был г-груб с ней. Я был так увлечен важностью задания, что сказал ей… н-неподобающие вещи.       Слова явно давались ему трудно, и Пэт оценил это, смягчившись.       — Ты извинился перед ней?       — Еще нет, — Капитан покрепче сжал свою трость, наконец осмелившись посмотреть прямо на Пэта, — с такой реакцией я не заслуживаю не только значка за вежливость, но и значка за терпеливость. Я был нетерпелив в своем желании выполнить миссию.       Пэт нахмурился и повел уголком губ.       — Я благодарен за твою честность, Кэп. Я заберу твои значки до тех пор, пока ты не поговоришь с Китти.       Капитан вновь протянул руку, и Пэт принял ее, убирая воображаемые награды в карман шорт.       — Честно сказать, я думаю, что я больше не смогу быть скаутом, — выдал Капитан уже более уверенно, чем все его предыдущие слова.       — Почему?       — После такого поведения едва ли я достоин этого звания, — он задрал голову, смотря на Пэта.       — Все совершают промашки. На то и нужен скаутский отряд: чтобы совершать их и учиться…       — Нет, это непростительный проступок, настоящий скаут должен быть достойным солдатом! — грубовато прервал его Капитан, не дослушав мотивирующую речь, которая была важна для Пэта. Так что теперь его тон сменился с доброжелательного на возмущенный:       — В чем смысл тогда быть скаутом, если не учиться на своих…       — Настоящий скаут должен быть примером для подражания! — снова прервал его Капитан, начавший ходить взад-вперед около Пэта.       — С чего ты вообще решаешь, каким должен быть скаут? Ты здесь вожатый? С каких…       — И я определенно больше не подхожу на роль скаута.       — Это не так! Почему вообще…       — Нет-нет, Пэт, не пытайся меня переубедить, я…       В этот момент терпение Пэта кончилось. Мельтешащий перед глазами и уже который раз встревающий в его речь Капитан, демонстративно вообразивший не пойми что о том, что он не достоин звания скаута, получил звучный хлопок по заду. Что мгновенно остановило его слова и хождение, и он замер, уставившись на Пэта с пристыженным выражением лица.       Испуг в глазах Капитана сразу же вымыл из Пэта всю злость и заставил его собственные глаза расшириться от удивления своими же неуместными действиями.       — Извини, я не должен был, — спустя паузу тихо сказал Пэт, — хах, привычки остаются даже спустя сорок лет после смерти! Знаешь, а черт с этим. Если не хочешь быть скаутом, то все в порядке. То есть, конечно же я тебя не заставляю. Возможно, действительно будет лучше, если…       — Нет… э-э-э… Я продолжу быть скаутом, — выпалил Капитан, кашлянув в кулак, — думаю, я просто погорячился.       И с этими словами, не смотря на Пэта, он быстрым шагом проскользнул мимо него и удалился из комнаты.

***

      Лето было прекрасным. Солнце такое яркое и горячее. Все вокруг в зелени и цветах. Летают бабочки и ползают жуки. Где-то за забором наверняка можно встретить ежика. Они должны были пойти купаться на пляж, что может быть лучше в такую погоду? Вода наверняка была теплой и нежной. Можно было бы с друзьями поиграть в мяч прямо в реке. Брызгаться друг в друга. И смотреть из воды на тех, кто остался загорать на песке.       Капитан не хотел идти. У него не было друзей. Он так себе сказал. Ему нравилось несколько мальчиков раньше, до того, как они не стали смеяться над ним. Это было очень обидно.       — Почему ты до сих пор не встал, Капитан? — услышал он знакомый голос, но не стал смотреть на вошедшего в комнату. Он и так знал, кто это. И не стал ему ничего отвечать.       — Мы все идем на пляж. Уже все собрались. Мы ждем тебя, — мягко проговорил голос, но Капитан лишь сильнее отвернулся.       Он лежал на пружинной кровати на животе, уткнувшись носом в подушку.       — Я знаю, — пробурчал он в ткань.       — Ты не хочешь идти?       Он покачал головой и в этот момент почувствовал затылком, что человек встал прямо над его кроватью и смотрит на него. Наверняка неодобрительно смотрит.       — Что-то случилось? Тебе нравилось ходить на пляж.       Он промычал что-то нечленораздельное, не собираясь отвечать.       — Ты поссорился с ребятами? — все равно угадал голос, из-за чего Капитан издал недовольный стон.       — Что между вами произошло? — Капитан молчал, — Вы были очень хорошими друзьями.       — Друзьями? Да они полные $*#сосы! — выпалил он от обиды и через секунду понял, что именно он сказал.       Капитан мгновенно закрыл рот ладонями и испуганно посмотрел вверх на стоявшего над ним Патрика, рука которого уже была заведена для удара.       — Молодой человек, мы так не выражаемся в этом лагере!       Звук шлепка разбудил Капитана. Фантомная боль, которую сгенерировал его мозг, на секунду отдалась в нем в полусне.       Это был полный кошмар.

***

      Следующие несколько дней у Капитана все валилось из рук. Не буквально, конечно же, но было сложнее прежнего справляться с получением значков. Естественно он извинился перед Китти тогда, но что-то внутри него после этих событий кричало о протесте. Он заметил за собой, что стал более суетливым и рассредоточенным, так что теперь мероприятия по сбору значков устраивались не каждый день. В перерывах, образовавшихся в его расписании, он напряженно ходил по Баттон Хаусу туда-обратно, не находя себе места.       Кажется, это напряжение сделало его раздерганным, отчего — грубоватым. Он перестал справляться с заданиями Пэта, с первого раза уж точно, и, к своему стыду, реагировал на неудачи чересчур эмоционально. Безобидные ругательства вырывались из его рта, руки вздымались вверх, и пару раз он даже срывался на Пэта со словами о том, что он больше не собирается заниматься этой ерундой. Естественно, возвращаясь каждый раз с тихими извинениями.       Он не имел ни малейшего представления о том, почему так происходит и как это контролировать. Он честно старался держать это в себе, но с каждым днем невыраженной спрятанной внутри фрустрации все словно становилось лишь хуже.       В один из таких дней он увязался за Элисон с обсуждением какой-то ерунды, пока она носила большие коробки с антиквариатом. Он и сам не заметил, как стал слишком активно мельтешить у нее под ногами и разгоряченно доказывать свою правоту, и не увидел, как именно это произошло, но с чересчур сильным грохотом все коробки оказались на полу. Из одной из них отчетливо виднелись осколки стекла.       — Да что с тобой не так? — уставшая и разозленная Элисон задала разоружающий вопрос, на который у Капитана не было ответа.       Он снова посмотрел вниз на рассыпанное стекло и мятые коробки и почувствовал себя растерянным.       — Что тут произошло? Я слышал шум, — внезапный голос Пэта раздался справа, и он вынырнул из-за стены. Брови его поползли наверх, когда он увидел бардак на полу.       Только не Пэт…       — Капитан, ты просто невыносим в последнее время! — сетовала Элисон, наклонившись, чтобы начать подбирать крупные осколки.       — Стоит лучше смотреть под ноги! — попробовал оправдываться Капитан, будто бы он не при чем, но судя по лицу Пэта, это сделало только хуже.       — Пойдем в мой кабинет, Кэп, — серьезным и строгим голосом сообщил Патрик. Он очень редко слышал от него такой тон, так что было сложно проигнорировать его.       Капитан сглотнул. Он не был уверен, что до этого момента видел кабинет Пэта. Был ли у него вообще кабинет? Ну, если представить, что он вожатый, то не мог не быть. Естественно! О нет… И что, это означало, что Капитана ведут отчитать? В кабинет вожатого? Нет, он не выдержит это. Сердце опасно ушло в пятки и ему было одновременно жарко и холодно от переизбытка эмоций. Он аккуратно шел за Пэтом таким образом, чтобы не издавать звуков и привлекать к себе как можно меньше внимания (хотя он, конечно же, и так не мог издавать звуки, ведь он призрак). Пару раз по дороге он порывался сбежать, но понимал, что это еще больше усугубит и так его жалкое положение. Так что он стойко шел навстречу… А чего именно должно было произойти, по его мнению? У него было ноль предположений. По крайней мере тех, которых он готов был озвучивать.       Когда они дошли до комнаты, то это действительно оказался кабинет с широким письменным столом. Пэт уверенным шагом зашел за него и встал рядом со стулом, а сам Капитан в нерешительности расположился по другую сторону стола напротив него, всячески избегая зрительного контакта.       — Ваше поведение в последнее дни заставляет меня беспокоиться, — начал Пэт серьезно, сверля Капитана взглядом, — проявляете несдержанность, позволяете себе грубить вожатому, а Ваши товарищи из-за Вас попадают в беду.       Патрик сделал паузу, но Капитан все еще не смотрел на него. Вместо этого он разглядывал пол, сжимая в руках трость.       — Боюсь, у меня нет другого выбора, кроме как сообщить о Вашем неподобающем поведении Вашим родителям.       На этих словах Капитан с удивлением поднял выпученные глаза на Пэта, но при этом совсем не мог найти слов. Данная угроза так оживила его, что он стал двигать нижней челюстью вверх-вниз в надежде подобрать подходящие слова. Но совершенно ничего не находилось. При этом ситуация была такой абсурдной, что в нее было легко поверить. Так что в конечном итоге он просто выдал активный знак протеста в виде качания головы.       — Ну а как Вы себе это представляете? Думаете, Вы можете вести себя, как дикарь, и остаться безнаказанным? — отреагировал на его жест Пэт и поправил очки на переносице.       Капитан выпрямился, задрав голову, и начал дергать узел галстука едва ли слушающимися пальцами.       — Знаете, Патрик…       — Вставайте за стол, — немного более высоким, чем обычно, голосом приказал Пэт.       Это все равно подействовало. Псевдогордая осанка тут же куда-то исчезла.       Капитан уже знал, что его ждет. Он сталкивался с таким, и не один раз. Так что у него не возникло вопросов, как именно нужно вставать. Что-то в настойчивом строгом тоне Патрика заставляло его подчиняться и не перечить абсурдной ситуации. Хотя в тот момент она и не казалась абсурдной. Будто все так и должно было быть. И данное мероприятие Капитан считал более чем заслуженным. По ощущениям, уши его пылали в самых ярких оттенках красного.       Он аккуратно наклонился и положил локти на деревянную поверхность, нервно поглядывая на Пэта, который стал обходить стол и встал над ним. Низкий мужчина в данным момент казался столь возвышающимся, будто он превосходил Капитана на целую голову.       Все его существо замерло в ожидании. Словно мир вокруг перестал существовать. Страшнее всего было пережить первый удар. Не знаешь, когда он произойдет. И Капитан стоял там в этой унизительной позе, нагнувшийся, с выпяченной задницей и абсолютно нулевым ощущением контроля над ситуацией.       Первый шлепок не заставил себя долго ждать. Для Капитана, которого почти никто никогда не касался не только во время его жизни, но и после смерти, удар даже сквозь штаны ощущался таким острым и головокружительным, почти до тошноты (в плохом смысле, скорее). В этот раз было гораздо больнее, чем тогда, несколько дней назад. Рука Пэта была твердой и попала точно в цель по одной из ягодиц.       Удар номер два был по второй ягодице. Такой же жгучий, как и первый.       Удар номер три снова по первой ягодице. Было больно и непривычно, Капитан давно такого не чувствовал. Так странно. Он крепко сжимал челюсть и сводил брови.       Удар номер четыре. Пэт прокомментировал:       — Тебе нужно учиться справляться со своими эмоциями, Капитан.       Перспектива была страшной, потому что не казалась реализуемой.       Удар номер пять. С другой стороны, Пэт, кажется, верил в то, что Капитан мог поменяться.       Удар номер шесть. Если бы он был безнадежным, разве бы он попал в такую передрягу?       Удар номер семь. На самом деле, ягодицы уже прилично жгло.       Удар номер восемь. Нет, он этого не заслужил!       Удар номер девять. Было обидно.       Удар номер десять. Будут еще?       Удар номер одиннадцать. Какой кошмар, он не прекращает.       Удар номер двенадцать. Это больно и горячо в пятой точке.       Удар номер тринадцать. Он реально был отвратительным в последние дни.       Удар номер четырнадцать. Это было так унизительно, и он этого заслужил.       Удар номер пятнадцать. Почему у него чувство, будто он готов был разрыдаться?       Новых ударов не последовало. Капитан стоял в прежней позе, не осмеливаясь пошевелиться. Лицо его было все красным и он искал взглядом Патрика за своей спиной. Тот потирал правую ладонь и немного рассредоточено скользил взглядом по Капитану. Оба молчали. В какой-то момент Пэт встретился с ним глазами и долго смотрел в них, изучая что-то, а затем, прокашлявшись, сказал ему тихое разрешение встать.       Капитан аккуратно и медленно разогнулся, похрустывая костями, и встал напротив него, продолжая смотреть ему в глаза. Они молча простояли так какое-то время. Возможно, Пэт хотел что-то сказать ему, потому что едва заметно хмурился время от времени. Тишину вместо него разрушил Капитан, который озвучил то, что уже какое-то время вертелось у него в голове:       — Этого больше не повторится.