Прости меня

Я люблю своего брата. Кто бы что не думал, для меня он навсегда останется любимым (и единственным) старшим братом. Моей опорой и поддержкой… Ну или типо того. В любом случае, каким бы засранцем он не был, я его не ненавидел. Только ему об этом не говорите… Все же Блэки не имеют право любить. С детства нас учили быть истинными чистокровными магами. Помимо самих уроков было нечто, что мы с братом называли про себя «уроками жизни». Зачастую они случались когда кто-то из наших родителей был не в настроении. Обычно это была мама. Вальбурга Блэк — сильная женщина. И так думали не только мы с братом, но и окружающие люди. Кровь Блэков в ней бурлила особенно сильно. Что такое кровь Блэков? В простонародье это называли нашим «огненным» характером. Неконтролируемый, будоражащий, заставляющий сначала делать, а потом думать чертик, сидящий внутри нас. Такой была наша maman… Эту женщину невозможно было контролировать. Ее взгляды невозможно изменить. Строгость, сила, злость, черный и красный цвета, боль — это Вальбурга Блэк. Наказания от нее были частыми и варьировались от «мягких», которые забывались на следующий день, до таких, от которых оставались шрамы на всю оставшуюся жизнь. Кстати шрамов у брата было больше. Он унаследовал характер от матери. Эти два вулкана сталкивались часто и тогда случались такие взрывы, что, кажется, даже маглы слышали нас даже под огромным количеством заклинаний, окружающих дом. Сириус делал маме все на зло, лишь бы сделать… Сначала творил, потом думал, как я и говорил. И то, иногда мне казалось, что он не думал вовсе. Даже когда стоял на горохе где то в темном углу комнаты без палочки. Я же быстро понял отца — Ориона Блэка — и того, как он живет с Вальбургой под одной крышей. Просто молчи и делай. Не пререкайся, если ты не сильнее своего «врага». Потому что иначе вы можете сжечь друг друга и тогда… Отца я видел редко. Он запомнился мне отчуждением и холодом. Кажется мать он никогда и не любил. По крайней мере такие сказки на ночь нам не рассказывали. Зато мы знали про то, что наши родители были кузенами… Странное чувство осознания пришло ко мне впервые, когда я посмотрел на своих собственных родственниц. Например Белла. Я бы чокнулся с ней… Кажется она копия моей maman, а вторую такую женщину я искренне не переживу. Андромеда тоже не для меня… Хотя ее тихий нрав мне нравился куда больше. А вот с Нарси мы бы нашли общий язык… но как друзья. Делить постель с ней я бы не смог. А отец это делал, как минимум два раза, раз уж в этом мире есть мы с братом. В любом случае мне повезло в какой то степени и искать мне жену решили в Хогвартсе, чтобы разбавить кровь. А значит до этого момента у меня ещё было время. А ведь никто даже не догадывался, что потом мне так и не найдут невесту. Просто не до того будет… И так, возвращаясь к разговору о семье… Не считая того факта, что она у нас специфичная, можно сказать, что отец в ней особой роли не играл. Я даже не помню его дома толком. Он был человеком отстранённым, холодным, сдержанным… Кажется или мы даже и не разговаривали толком? По крайней мере до моих 13 лет… Сириус… Мерлин, он просто олух. Старший брат. Единственный брат. Такой характер как у него выдержит не каждый. В нем пылает огонь Блэков, но он не научился им управлять, сдерживать его. Я уверен, что мой брат смог бы занять любые вершины, какие бы только захотел! А я был бы рад быть с ним рядом в тот момент. Только вот что то мне подсказывает, что он сам этому рад бы не был. Кажется, все началось с его 10-илетия. Maman, прекрасно понимая, что в следующем году брат получит письмо и отправится в заветную школу, попыталась промывать ему мозг заранее. Сириус закатывал глаза на все истории о предках, которые всегда были на Слизерине. О традициях… Конечно, брату было плевать. Боже, неужели вы не знаете его характера? Этот человек не думал о последствиях, а действовал лишь на импульсивности своего характера. Он все делал на зло, лишь бы доказать окружающим что то. Что то очень важное. Но важное лишь для него, а потому такое не ясное и мутное для окружающих. Словно старое стекло, которое покрылось уже таким слоем грязи, что оттереть ее невозможно, а увидеть что-то сквозь некогда чистую поверхность можно лишь в мечтах. Потому, когда мой брат уехал… Ох, Мерлин, я помню лица родителей, когда они прочитали письмо брата. Это было ужасно. Впервые наша мать стала похожа на помидор, когда маска слетела с ее лица. Ярость наполнила глаза и Вальбурга разорвала желтоватую бумагу. Сириус попал на гриффиндор. Я ждал от брата письма. Хотя бы маленького, хотя бы о пустяках его жизни… Я плевать хотел на факультет Сириуса. Мне просто хотелось общения, потому что в этом старом темном доме помимо родителей, домовиков и иногда приходящих учителей не было вообще никого. Ничего нового. Никого нового. Я просто умирал со скуки, общаясь с домовиками, потому что они стали единственными, кто слушал и слышал меня. Особенно мне понравился Кикимер. Старый домовик, послушно выполняющий приказы. Он любит поболтать, хотя порой кажется, что он только ворчать и умеет. Но он хороший. И как бы сильно не обожал мою мать, он не рассказывает ей моих секретов. Иначе шрамов у меня было бы куда больше… Когда Сириус вернулся со школы… Мерлин, это был такой ужасный день, что я впервые в сознательном возрасте заплакал. Нет, наказали не меня. Наказали Сириуса. Брат приехал поздно, потому что так выехал поезд. Его никто на платформе, конечно же, не встретил. Домовик трансгрессировал туда и обратно, забрав и молодого мастера и его вещи. Я уже спал. Вернее делал вид, лёжа в своей комнате и разглядывая потолок. Сначала я слышал спокойные относительно голоса. Они старались не переходить на крик. Но это было секунд 5, может 7. Затем были такие оры, что мне плохо стало. Я вылез из постели и на негнущихся ногах пошел по коридору. Спускаться вниз по лестнице я не стал. Мерлин, я ведь не смертник, в самом то деле! Шлепок. Тишина. Мать в первый раз дала брату пощёчину. Это скорее похоже на унижение, чем на наказание, если честно… «Как ты смеешь так себя вести? Ты, грязный, несносный мальчишка, не знающий где его место! Ты опозорил нашу семью! Уйди с глаз моих.» — тогда, в полной тишине, она сказала именно это. Я слышал как брат, так ничего и не сказав развернулся и пошел к лестнице. Я должен был уйти, чтобы он меня не заметил, но я не мог пошевелиться. Сириус поднялся. Остановился прямо напротив меня… Он был в мантии и Мерлин не даст мне соврать, я тогда безумно им гордился. А ещё хотел… Я не знаю... Быть может сказать хоть что-то? «Ты всегда будешь моим братом», «Ты не лишний в этой семье», «Ты нас не позорил» или «Я люблю тебя, братишка». Хоть что-то. Но я не мог. Не мог заставить себя. Просто стоял и тяжело дыша, смотрел на алый след на его щеке. На пустой взгляд. Мне было так тяжело за него. Мой бедный, старший братик… Он поднял руку и потрепал меня по голове. Прошел мимо и уйдя в свою комнату, закрыл дверь с тихим щелчком. Слезы побежали по моим щекам и я начал задыхаться. Блэки не могут плакать. Блэки не могут любить. Значит, я не Блэк? Как я оказался тогда в комнате я не помню. Наверное Кикимер перенес меня и с помощью магии заставил уснуть. В любом случае, это лето было просто отвратительным… Отца я стал видеть ещё реже, а мать ещё чаще начала кричать на Сириуса. Тот старался терпеть столько, на сколько хватало его внутреннего запаса, но все всегда заканчивалось руганью, а после наказанием брата. Мог ли я что-то сделать, чтобы это исправить? Кажется нет. Я был ребенком и… Хотя я так говорю, я продолжаю винить себя за то, что молчал. Словно в наказание ему, на меня стали обращать больше внимания как на ребенка, кто все же сможет оправдать их ожидания. Именно это возложили на мои плечи. Эту миссию, эту ответственность. Я должен был стать идеальным сыном. Идеальным сразу за двоих. Поэтому когда Сириус ухал в Хогвартс, мать, которой больше не на кого было орать, переключила внимание на меня. Схватилась словно клешнями и решила заняться лепкой из меня… Я обязан был стать идеальным. Выбора мне не оставили. У меня не было времени ни на что, кроме уроков. Даже во время еды мать продолжала выворачивать их в уроки этикета… Я сходил с ума. Поэтому когда в очередной раз не получил письма от брата, я уже не огорчался… Когда я поступил в Хогвартс, выбора факультета за мной не оставили. Отец тогда подошёл ко мне и положил руку на плечо. «Сделай то, что нужно» — Сказал он мне. Кикимер перенес нас на платформу и я тут же потерялся в гамме звуков, красок, запахов… Я был первогодкой. Я был мальчишкой, который вечно сидел дома не по своей воле. Такой балаган я никогда не видел и не знал что мне делать. Но потом понял. Сириус. У меня же есть старший брат! Моя опора, моя семья… Обернулся. Но никого не было. Только куча незнакомых мне людей. Где он? Где мой брат? Я услышал его смех сквозь сотни других шумов и все же определившись с дорогой, пошел к нему. Впервые в своей жизни я увидел как мой брат смеется, улыбается. Так громко, так искренне, так широко. Какой он энергичный не в плане ссор, а в плане дружбы. У них была компания, которую, как я узнал позже, прозвали «Мародёры». Сириус тогда мне не помог. Он посмотрел на меня и улыбка сошла с его лица. Я понял почему. Я был ярким воспоминанием о доме, о матери и отце. О криках. Я был ходячим напоминанием обо всем, что нас окружало всю нашу жизнь. Я развернулся и ушел, чтобы не показываться ему на глаза. Мне хотелось хотя бы издали наблюдать за его улыбкой и слышать его смех… Если для этого нужно, чтобы он не видел меня, своего младшего брата, то так тому и быть. В купе я все же вошёл. Мне помогли старшекурсники с вещами, объяснили что к чему и оставили. В купе ко мне присоединился парень года на 2-3 старше меня с длинными черными волосами до самых плеч. Тихий, но с острым взглядом, словно ожидал от меня удара. Однако углы немного сгладились, когда мальчик достал книгу, которую я уже когда-то читал. Мама заставила. Сейчас же я смог найти тему для разговора и мне это понравилось. Мы даже провели дискуссию! Было весело. До того момента, пока в купе не вошёл мой брат со своими друзьями. Неужели он искал меня? Решил все же общаться со мной? Боже, я был так рад, что даже не заметил взгляд своего нового знакомого. Взгляд загнанного в ловушку зверя. — Сириус! — Я был так счастлив, что когда на меня посмотрели ледяным взглядом, я просто застыл. Не ко мне. Он искал не меня. Это было просто совпадение. Я тяжело опустился обратно на свое место, не отрывая взгляда от Сириуса. И Мерлин меня побери, это был не мой брат. Это был зверь. Такой же, как и его друзья. Эти взгляды, эти смешки и обидные прозвища. Нет, это было направлено не на меня, а на моего соседа по купе, но лучше ситуацию это не сделало. Они даже подняли палочки! 4 на 1! Разве так можно? Гриффиндор считался факультетом храбрецов. Если для них это храбрость, то я пожалуй все же выберу Слизерин. Я вскинул палочку раньше, чем успел что-то понять. Брат посмотрел на меня и я сжал челюсти, чтобы не вскрикнуть. Этот взгляд мне был знаком до ужаса. Но я никогда не видел его в глазах брата. Обычно этим взглядом на меня смотрела мать, прежде чем наказать меня, оставив пару шрамов как напоминание об ошибке. Он был так похож на нее в этот момент… Какая-то рыжая девочка остановила все это безобразие и увела компанию парней. Я дрожал. «Ты его знаешь, не так ли?» — Спросил мой новый знакомый. Я покачал головой. Не этого человека я знаю. Не с ним мы воровали варенье поздно вечером, не с ним когда-то делили комнату, не с ним ненавидели уроки танцев и не с ним дурачились. «Это мой брат» — Ответил я — «Но я его не знаю». Мальчик смотрел на меня какое-то время, а потом… Кажется, он понял о чем я говорю. Это отразилось в его взгляде. Он протянул мне руку для рукопожатия и представился. Этот человек в итоге стал моим лучшим другом в этом страшном мире. Именно он в итоге занял роль моего брата, стал моей опорой и поддержкой. Северус Снейп научил меня почти всему, что я знаю. А я пытался помогать ему… Конечно, я попал на Слизерин. Смотря на своего брата за красно-золотым столом я понял, что не хочу быть таким как он. Не с этим ядовитым языком и взглядом. Потому попросил шляпу отправить меня на Слизерин. Туда же когда-то попал Северус. Оказалось, что он был влюблен в гриффиндорку Лили Эванс, за которой так же бегал лучший друг моего брата. Я потом ещё часто слушал про эту девчонку и судя по рассказам она изменилась с возрастом так же, как мой брат. И это было страшно. Страшно, когда друг бросает тебя. Страшно, когда это делает брат. Мы с Северусом нашли в друг друге того, чего нам не хватало и старались это защищать. Мерлин, сколько раз я ругался с братом за него, сколько раз мы дрались с Северусом бок о бок, защищаясь от Мародеров. Компашка с подходящим названием. Они разрушали, грабили то, что было и так разрушено. Северус и я. Летом мы с братом не общались без необходимости. Он вообще стал словно тень в этом доме, его словно не существовало. Хотя я часто стал замечать взгляд матери, полный какой-то боли… Она словно что-то чувствовала. Что-то понимала, что не осознавали мы сами. Сириус отдалялся и это ранило не только меня, но и всю семью. Отец стал чаще появляться в доме, мать перестала кричать. Но брата это не возвращало. Наоборот, это словно делало хуже. Он возненавидел меня за каждую частичку внимания, которое мне дарили. Он возненавидел меня за то, что я учусь с ним в одной школе, за то, что подружился с его «врагом» и смею противостоять ему, Сириусу, чтобы защитить близкого себе человека. Он возненавидел меня за то, что я существую. За то, что я его брат. Волондеморт появился за долго до моего или Сириуса поступления в Хогвартс. Однако он начал все быстрее и быстрее собирать сторонников среди чистокровных семей, обещая им защиту в предстоящей войне. А в том, что эта война будет, никто не сомневался. Мы не очень-то горели желанием становиться чьими-то рабами с этой меткой, которую были обязаны принять. Но был ли у нас какой-то выбор? Отец хотел отдать себя. Я тогда случайно подслушал разговор. Мне было 13. Я впервые узнал, что мои родители тоже люди. Я слышал страх в их голосах. «Ему нужны молодые люди.» — Сказал я тихо, войдя в кабинет. Я слышал как стучит мое сердце и искренне боялся, что оно вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит на пол. Испачкает кровью этот дорогой темный ковер, а после и пол. Мама, наверное, расстроится… «Я ученик Хогвартса, а значит могу распространять его силу и влияние, подговаривая других детей. Их «обработать» проще. К тому же на ребенка никто не подумает. А вот вас с мамой проверят первыми на наличие метки. Тогда всей семье будет не сладко…» — Мы тогда разговаривали всю ночь напролет. Родители пытались переубедить… Не знаю кого: Себя или меня, но у них в любом случае не получилось. В 13 лет я встретил Темного Лорда. Преклонил колено и принял темную метку. Тогда я увидел многих своих однокурсников. Северуса в том числе. На эту тему мы никогда не разговаривали. Просто избегали этой темы, словно она могла испачкать нас. Не сказать, что мы гордились меткой. Она была нужна нам обоим для защиты, вот и все. Так было нужно. Конечно, Сириус не знал того, что происходит. Но он что-то чувствовал. Чувствовал гнетущую тишину в доме. Замечал, что я бледнею, когда метка на моей руке, спрятанная под тканью рубашки, прожигала мою кожу болью. Лишь потому что какой-то темный волшебник злился… Лишь потому что я добровольно стал его рабом. Детей он не вызывал почти никогда. Лишь раз-два в год и то, лично я приходил на все встречи с отцом. Все было плохо. Но время спустя, все стало только хуже. Я не знаю что произошло в тот день. Я вернулся со встречи с Темным Лордом один, потому что отец отправился в гости к лорду Малфою, чтобы выпить огневиски и отдохнуть. В доме были слышны крики. Я уже отвык их слышать. Билась посуда, что-то трещало и ломалось. Я молча поднялся на второй этаж. Я устал и просто хотел спать, но уснуть не мог. Сел на край кровати и опустил голову, уже по привычке вслушиваясь в ругань. «Да как ты смеешь, щенок?!» — Кричала мать. — «Кровь гуще воды, Сириус Блэк! Не смей говорить что-то подобное в моем доме!». — Кажется это было что-то серьезное… «Я не твой сын, ясно?! Уж лучше сдохну в канаве, чем останусь здесь!» — Ох, Мерлин… Я встал с кровати и подошёл к двери в свою комнату. Сжал ручку, но не смог открыть дверь. Мое тело просто замерло, как и сердце. Я словно знал, что сейчас услышу… Заклинание. Не круциатус, конечно нет, но оно было болезненным. Услышал хрип брата и крики матери. Но Сириус продолжал орать в ответ. «Я не твой сын! Не хочу быть твоим сыном! Я сын Поттеров! Я сын Поттеров! Я сын Поттеров!». — Кажется у меня закружилась голова. Нет, я не заплакал. Просто стоял. Кажется заклинание по какой то причине прекратилось, не подпитываемое матерью и Сириус поднялся на ноги. Шатаясь и явно врезаясь в стены он побежал на второй этаж. Я услышал как хлопнула его дверь. И все ещё не мог двигаться, хотя знал, что происходит. Он уходит. Он собирается оставить меня. Пожалуйста, Сириус. Я не хочу. Забери меня. Не оставляй. Пожалуйста. Мне страшно. Я не хочу. Я тоже не хочу быть Блэком. Я хочу смеяться так же, как и ты. Я хочу улыбаться так же, как и ты. Пожалуйста… Я слышал, как он выходит из комнаты и идёт по коридору. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Он остановился прямо перед моей дверью. Брат. Забери меня. Не оставляй. Я хочу с тобой. Тишина продлилась где-то минуту, прежде чем он пошел дальше. Нет. Пожалуйста, Сириус. Хотя бы попрощайся со мной. Умоляю тебя. Я ведь люблю тебя. Я ведь твой брат. Я… Я услышал лишь звук трансгрессии, прежде чем все затихло. Когда мама поднялась на второй этаж? Когда она открыла мою дверь? Как долго мы смотрели в глаза друг друга? Я не знаю. Она вошла в мою комнату. Спина прямая, словно палка. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Она подошла и… Обняла меня. «Прости…» — Прошептала эта строгая, страшная женщина. И я не выдержал. Я заплакал так горько, как не плакал даже в детстве. Я цеплялся за маму, как за спасательный круг, пока она шептала извинения. — «Мне жаль. Я плохая, я знаю. Но я старалась. Я… Мерлин, прости, Рег… Я ведь уберечь вас пыталась. Мне жаль. Я не хотела. Прости» — Шептала она вновь и вновь. Когда вернулся отец, он нашел нас с мамой на коленях в моей комнате, рыдающими в объятиях друг друга. Кажется он все понял. Подошёл и опустившись рядом, прижал нас к себе… В школе меня для брата словно не существовало. Я пытался с ним поговорить. Клянусь вам, я пытался. Но он не желал меня видеть. А после того, как я услышал с какой теплотой и мягкостью он называет своими братьями Мародеров… Северус вливал в меня успокаивающие настойки весь вечер, чтобы предотвратить истерику. Все стало хуже, когда я вернулся домой. Отец был прикован к постели. Он горел, словно в драконьем пламени. Мать выглядела убитой горем. Она смотрела на него пустым взглядом, словно старая фарфоровая кукла, которая вот-вот треснет. Драконья оспа. Отец заболел именно ей. Вернее, так сказали врачи, но все мы понимали, что детская болезнь по типу магловской ветрянки не сможет так подкосить пышущего здоровьем взрослого мужчину. Северус пришел после первого моего письма. Он пытался сделать хоть что-то. Северус действительно гениальный зельевар, пусть и очень молодой. Он пытался. Сириус на письма не отвечал. При чем мы писали и ему лично, и семье Поттеров, у которой он жил… Просили проститься с отцом. Просили прийти хотя бы раз. Спустя неделю письма были другого характера. Похороны. Отец, как оказалось, мучился несколько месяцев. Мама не хотела отвлекать меня от учебы и от сессий, потому что изначально прогнозы были хорошими. Переболеет и будет здоров как бык… Но он сгорел буквально за пару недель у нас с мамой на руках. Сейчас же я смотрел как закапывают гроб моего отца. Я лично попросил устроить похороны как у магглов. Потому что они умели прощаться. Умели не забывать про близких. На похороны пришли многие. От многих я и мама получили слова поддержки. Никто и слова не сказал про то, что мы выбрали такой метод похорон. Да и мне было плевать, если честно. Мне было слишком больно, чтобы думать о чем-то другом. Больнее всего было из-за отсутствия Сириуса на похоронах. Конечно, Орион Блэк не был прилежным отцом. Но он был. Он старался. Блэки вообще никогда хорошими людьми небыли. Но наши родители старались. Они не знали как и что. Они не любили друг друга. Но они любили нас. Они сидели у наших постелей, пока мы болели. Они старались дать нам больше знаний. Они пытались защитить нас от ужасов этого мира. Они… Они наша семья, в конце концов. Они всегда были рядом, как бы сильно не кричали. Они решали за нас проблемы. Блэки всегда защищали друг друга. Что бы не случилось они были одним целым организмом. А сейчас ты, Сириус, оставил нас тогда, когда мы больше всего нуждались в тебе. Мы тебя любим. Так неужели ты не мог прийти, хотя бы, чтобы разделить с нами этот момент? Кивни нам. Хотя бы просто посмотри на нас и уйди. Но ты бы пришел. И тогда было бы уже на много легче… Мама кричала, стоя на коленях в зале, перед полотном, где отныне на семейном древе рисунок отца не двигался. Он был мертв. Я стоял в проходе и смотрел на лицо своего брата. Сириус, ты чертов поганец… Но даже тогда я его не ненавидел. Даже на следующий день, когда его лицо было выжжено, как когда то было выжжено лицо Андромеды. Дом опустел. Стало очень тихо. Мама стала словно оболочкой самой себя. Брат ушел, а отец сгорел от болезни. Я остался один в этом доме, судя по моим ощущениям. Даже письма Северуса не сильно улучшали ситуацию. Он не мог мне никак помочь. Даже если бы он был рядом… Это не то. Но, конечно, я был ему благодарен. Он пытался. Всегда пытался… Теперь вызовы Лорда стали чаще. Я был вынужден ходить туда один. Теперь я был тем, кто должен был защищать свою маму. А ведь мне было всего 14… Темный Лорд что-то заметил во мне. Что-то, что ему понравилось. А потому я стал одним из его любимчиков, как и Северус. Это было сложно. Впервые я убил человека в 15. Я не хочу оправдываться, потому что это не помогает тому, что происходит внутри меня, но… Я этого не хотел. Вообще мало кто этого хотел. Мало кто хотел убивать. Хотя, конечно, такие тоже были. Например моя кузина Белла. Чокнутая. Нет, она не похожа на маму. Нарси на нее похожа. Сильная, гордая, но… Мерлин, нужно переставать думать о чувствах, а то я точно покончу с собой. Школа стала для меня одним слитым моментом. Повторение одного и того же дня. Я потерял брата. Сириус Блэк, который ходил по школе был не им. Не мой брат. Это был кто-то другой, кто-то чужой и непонятный. Когда они, поймав Северуса, выставили его на посмешище на всю школу, я не выдержал. Впервые я тогда так дрался. Это был не бой на палочках. Мы колотили друг друга кулаками как два магла. Я тогда знатно его побил. Даже нос смог сломать. Хотя я понимаю, что это мне удалось лишь из-за эмоций и адреналина. А так же из-за того, что Сириус не ожидал от меня подобного. Я ожидал, что он потом со своими дружками соберется и изобьет меня, но… Ничего не произошло. Мы просто продолжили игнорировать друг друга. Зато Северус получил передышку. Ему она была нужна. Все же он поругался с Лили Эванс окончательно и бесповоротно. Честно говоря, мне никогда эта рыжая не нравилась. Она была слишком… Мародером. Одна из них. И она даже не попыталась помочь Северусу. А что самое мерзкое — его обездвижили его же заклинанием. Он создал его для поступления в университет, как тест. Рассказал Лили, желая получить поддержку, а в итоге получил нож в спину. Рыжая дрянь… Но даже так Северус ее любил. И даже так я любил своего брата, надеясь, что он все же одумается… Что все в итоге станет хорошо… Темный Лорд сходил с ума. Я наблюдал за этим с первых рядов. Он просто… Мерлин, это не объяснить словами. Но это страшно. Тем более, когда ты знаешь, что для него ты никто и ничто. Понял я что происходит, когда Лорд решил, что я достаточно ему предан. Все же я был с ним с юных лет, а сейчас мне скоро исполнится 18… Темный Лорд попросил меня «об одолжении». Сказал дать ему эльфа для чего-то. Разве у меня был выбор? Мерлин, будто он у меня был хоть когда-то... Тем более, когда он сам указал на Кикимера. Метка обожгла мне руку и я все же кивнул, отдав ему своего эльфа. Своего друга. Отправился домой и стал ждать, надеясь на то, что он вернётся живым. Кикимер вернулся вечером. Выглядел он плохо, но благодаря магии родного дома, все же пришел в себя. И рассказал мне о пещере. Рассказал о яде, о медальоне и странной магии. Обо всем. Догадаться о том, что медальон нужно было уничтожить было просто. Тяжелее было придумать хоть какой-то план. Больше всего я боюсь за маму. Мерлин, если что-то пойдёт не так, то я оставлю ее одну. Разве могу я так с ней поступить? Но… Что мне делать? Я написал письмо брату. Попросил Кикимера отнести его точно в руки Сириуса, но… Домовик вернулся, качая головой. Его прогнали и сказали, что если он вновь появился возле Сириуса, то Кикимера не пожалеют и убьют. «Скажи этой грязной семейке, чтобы оставили меня в покое!» — Это сказал Сириус Кикимеру… А значит я один. Впутывать Северуса я не стану. Зная его, он пойдет со мной и погибнет со мной же, если что-то случится… Всю ночь я не мог уснуть. Утром позавтракал с мамой, рассказывая ей все о школе, о своей жизни, о девушке, которая мне нравилась, о своих приятелях. Я ей улыбался и ловил ее неуверенные улыбки в ответ, а так же встревоженные взгляды… Прости. Пожалуйста, прости меня, мам. Скорее всего я не вернусь. Мне так жаль. Клянусь, мне жаль. Но что я ещё могу? Что мне делать? — Я сегодня уйду, мам — Сказал я тихо, посмотрев в ее глаза. У Сириуса точно такие же… — Хочу кое-что купить. Слышал, что у Поттеров родился сын, а Сириус… — Я заметил как она с силой сжала вилку, но я все равно продолжил — Сириус стал его крёстным отцом. Я бы хотел отправить ребенку подарок… От нас. Все же теперь он в какой-то степени тоже часть нашей семьи. Мама посмотрела на меня, но ничего не сказала, только кивнула. -Когда вернёшься? — О Мерлин, от этого вопроса у меня сжало сердце. Так хотелось закричать, заплакать, упасть на колени и просить прощения, потому что я не знаю. Не знаю вернусь ли я вообще. — Не знаю — Прошептал я. Именно так. Я не знаю. Я встал из-за стола и обойдя его, подошёл к маме. Наклонился и поцеловал ее в щеку. Улыбнулся. — Ты уже такой взрослый… — Прошептала она так тихо, но с такой нежностью, что у меня закружилась голова. — Нет, мам. Я все тот же маленький мальчик. — Прошептал я и взяв Кикимера за лапку, исчез из поместья. Я и впрямь какое-то время гулял по магазинам. В итоге купил маленькую игрушечную метлу. Мальчик все же. А тут и я — его дядя (в какой то степени), и Поттер — его отец, были ловцами. Наверняка и он станет ловцом. Будет летать по небу и ловить снитч… Я сжал в руке детскую метлу, а после отдал ее продавцу, попросив упаковать подарок. Пока я гулял по улице, Кикимер отнес подарок Поттерам с запиской: «Прошу принять подарок для юного Гарри. Отправлен с добрыми намерениями. Клянусь, что больше не отправлю вам ничего и не потревожу вас. Счастья вам. Р.Блэк». Когда Кикимер вернулся без подарка, я выдохнул с облегчением. Приняли. Взял его за лапку и мы исчезли с веселой шумной улочки Косого Переулка, отправляясь в ад. Пещера выглядела именно так. А особенно остров посреди этого подземного озера. У меня кружилась голова. Было страшно, но я упрямо направлялся к чаше с водой. Кикимер показал мне копию кулона, которую создал с помощью своей магии. Эльфы такие сильные создания… Они слишком хороши для нас. Чаша смотрела на меня ядом, который, как я знал, был в ней. Если выпьет Кикимер, то он уже не придет в себя и точно умрет. Тогда я застряну здесь. Мне просто не хватит сил трансгрессировать. Тем более, что я не знаю где я конкретно. Да и травить друга я не собираюсь. А это значит, что… Я взял ракушку и наполнив ее зельем, начал пить. Старался пить быстро, чтобы успеть закончить с этим прежде чем зелье подействует. «Ты должен вливать в меня зелье, пока оно не закончится. Это приказ» - Скомандовал я Кикимеру. Это был мой первый и последний приказ для него. Я всегда просил. Но никогда не приказывал. Потому у него не было выбора. Прости, мой друг… Я видел, как слезятся его большие глаза, пока он вливал в меня зелье. Мое тело тряслось как в припадке когда я упал на острые камни. Мне было так плохо. Я не хотел это пить. Пожалуйста. Умоляю. Перестань, Кикимер… Но он не останавливался. Не мог остановиться, потому что… Таков приказ. Я застонал от боли. Меня чуть не вырвало. Кажется мои органы взрывались где-то внутри. Но вот, дрожащими лапками Кикимер держал кулон. Голова немного прояснилась. Достаточно, чтобы я понял, что для меня это конец. Я не смогу восстановиться так же, как и Кикимер. И я знал об этом с самого начала. «Поставь фальшивый кулон в чашу и заполни тем же ядом. Настоящий кулон уничтожь, Кикимер. Уходи. Уходи и никому не смей рассказывать о том, что тут произошло» — Я закашлялся, лёжа на этом холодном камне. Мерлин, как же я устал… Кикимер плакал рядом со мной. Бедный мой… «Прости, друг. Прости. Уходи. Пожалуйста.» — Попросил я, сжав его лапку. Отпустил его и слегка оттолкнул от себя. На большее сил не было. Не хватало, чтобы мама хоронила ещё и меня. Не хочу этого. «Позаботься о них. И о доме». — Это было последнее, что я сказал своему другу, прежде чем он исчез с тихим хлопком. Я остался один. Как больно. Как страшно. Я ведь не хочу умирать на самом деле. Я хочу быть счастливым. Хочу чтобы у меня была жена и дети. Хочу показать маме внуков. Хочу поговорить с братом. Сириус. Братик. Родной мой… Мерлин, за что ты так со мной? За что, Сириус? Я Блэк. И я люблю их. Люблю своего умершего отца, свою мать и нерадивого брата. Дорожу своим домовиком, который стал моим другом и учителем. Дорожу Северусом. Простите. Я Блэк и я плакал, умирая на холодных камнях в этой темной пещере. Я Блэк и я горд быть Блэком… Я не мог пошевелиться. Не чувствовал ничего, кроме жгучего холода. А затем кто-то сжал мою голень и потянул. Больно не было, когда вода наполнила мои лёгкие, а десятки чужих рук утягивали меня на дно этого темного ледяного озера. Хотел бы я сказать, что я видел свет, но… Быть может я слишком плотно закрыл глаза?