Carnation, lily, lily, rose

Когда они сидят в пабе, Джон внезапно прерывает сам себя и начинает рыться по карманам. Делает он это торопливо, но очень аккуратно, и Гейл ловит себя на мысли, что не удивится, если Джон достанет оттуда кого-нибудь живого. Например, мышонка. Потому что это Баки, и предугадать, что он сделает в следующую минуту кажется абсолютно невозможным. Но то, что Джон достает из кармана, издав торжествующий возглас, все-таки не живое. Вернее, не совсем живое. - Вот, я думал, что где-то их потерял, - говорит Джон, и расправляет на ладони несколько незабудок. - Это тебе, Бак. Пойдет к глазам. И, как будто так и надо, принимается вплетать Гейлу их в волосы за ухом. Закончив, расплывается в довольной улыбке и кивает. А затем возвращается к своей истории - причем продолжает точно с того места, на котором остановился, вспомнив про незабудки. Гейл слушает его вполуха, и больше думает о том, что хочет посмотреть, насколько нелепо выглядит с цветами в волосах. Но кажется, никто из сидящих за столом не придает произошедшему значения, только Курт косится в сторону Гейла время от времени, хотя скоро и он прекращает это делать, увлеченный тем, что рассказывает Джон. Он вспоминает о незабудках снова лишь когда замечает их в утренних сумерках у себя на подушке. Поникшие за ночь, они все еще красивы, и Клевен решает сохранить их, сам, правда, толком не понимая, зачем. Складывает что-то вроде конверта, вырвав из блокнота пару страниц, и убирает его к счастливым двум долларам Джона. - Погоди-ка, - внезапно говорит Иган несколькими днями позже, когда они прогуливаются без особой цели около казарм и просто получают удовольствие от того, что сейчас есть время совершенно ничего не делать. - Погоди, я сейчас. Он возвращается назад, к тому месту, мимо которого они только что прошли, наклоняется к траве и что-то там разглядывает. Затем подходит к поджидающему его Гейлу. - Вот, держи. Клевен растерянно моргает и смотрит на то, что протягивает ему Джон. Маргаритка. Крохотная, бело-розовая, полураспустившаяся, на коротком стебле - Джон держит ее самыми кончиками пальцев, так бережно, будто она из стекла и может рассыпаться в любой момент. - Тоже пойдет к глазам?- хмыкает Гейл, принимая цветок. - Нет, просто красиво. Стебель маргаритки слишком короткий, ее не заправишь ни за ухо, ни в петлицу, хотя там она смотрелась бы достаточно элегантно. Поэтому Клевен до конца прогулки несет ее в ладони, стараясь не помять нежные лепестки. Во время предполетного инструктажа Джон внезапно тянется к нему и очень доверительно, как тайну, сообщает о том, что рядом с ангарами расцвел шиповник. Гейл хмурится и непонимающе смотрит на него, стараясь сосредоточиться на том, что кажется ему важным здесь и сейчас. - Шиповник, Бак. Огромный куст, стоит весь в цветах, кажется, даже листьев не видно. Леммонс сказал, он обычно в это время и зацветает, надо будет отвести тебя посмотреть. Гейл открывает было рот, собираясь сказать, чтобы Джон завязывал и не нес ерунды, потому что какие цветы, какой шиповник, когда дела обстоят так, что хуже не придумаешь, и первые колючие слова уже готовы слететь с языка, но внезапно будто видит этот куст сам. Большой, торжественный, покрытый темно-розовыми цветами и бутонами сверху донизу. Думает, что к полудню его наверняка нагреет солнцем, и запах от цветов будет просто потрясающий - тонкий, медовый. Очень мирный запах. Безмятежный. - Бак? - произносит Иган все так же шепотом, заставляя его слегка вздрогнуть - что скажешь? - Ты про то, чтобы идти смотреть на шиповник вечером? - решает уточнить Гейл, потому что уточнения в беседах с Джоном лишними никогда не бывают. Иган молча кивает и смотрит на него как-то уж слишком пристально. Так смотрит, будто от ответа Гейла зависит очень многое. - Пойдем, почему нет? - отзывается Гейл и тут же понимает, что ответил правильно. Они действительно обязательно пойдут смотреть на шиповник, когда вернутся.