о кошмарах и серебряных хвостах

      Мне вечно снится один и тот же кошмар. Я под водой, моё тело так глубоко. Я вижу солнце высоко над своей головой, но не могу достать, как бы ни пытался. Преломлённый свет бегает полосами по моей сияющей коже, я пытаюсь кричать, но не издаю ни одного звука.        И в этом кошмаре солнце постепенно исчезает, мои руки опускаются, и всё становится таким тёмным. И когда я уже собираюсь закрыть глаза, передо мной появляется чьё-то обеспокоенное лицо.        Парень передо мной такой невероятно красивый, кажется таким нежным, несмотря на острые черты лица и заметную льдинку в глубине карих глаз. Я смотрю с восхищением, и мне кажется, что я умер, раз вижу перед собой кого-то настолько совершенного. Но чужие руки, неожиданно сильные, толкают меня вверх. И единственное, что я слышу перед тем, как проснуться, это тихое «ещё встретимся, невезучий парень». 

···

      — Чан, ты чуть живой уже! — голос Джисона звучит приглушённо, словно через толщу воды. Мой уставший мозг, кажется, совершенно не хочет работать.        — Серьёзно, тебе нужно поспать, — голос Чанбина звучит точно так же, из-за чего я морщусь и непонимающе смотрю на парней.        Они завалились ко мне в квартиру-студию, как всегда громкие и весёлые, но, увидев меня, не спавшего последние пару суток, тут же изменились в лице и начали читать свои обычные нотации.        Я всё ещё боюсь спать. Мечтая встретиться с тем парнем снова, почти ложусь каждый раз, но страх гораздо сильнее. Он может не прийти, не спасти меня.        — А если я умру во сне? — столько лет я отвечаю одно и то же, но каждый раз ловлю только абсолютно непонимающие взгляды.        — Мы посторожим тебя, только поспи уже, ради всего святого, Крис.        Я с тяжёлым вздохом выключаю ноутбук и плетусь к кровати, ложусь в самый центр и забираюсь под одеяло. Джисон и Чанбин ложатся по бокам от меня, крепко обнимая и шепча что-то утешающее. Я вырубаюсь очень быстро, но никто не удивляется.        На этот раз всё совершенно не как обычно. Это пугает только сильнее.        Вода мутная и, кажется, чёрная; солнца совсем не видно, будто и нет его вовсе. Я даже не могу понять, насколько я глубоко, пока не оказываюсь спиной прямо на песке. Лежу на самом дне, руки безвольно всплывают, но никак не могут выбраться.        Глаза точно бы заслезились от страха и безысходности, если бы не вода вокруг. На секунду мне кажется, что в темноте я вижу чужое злое лицо. Оно приближается, обычно нежный парень сегодня в гневе.        — Почему ты продолжаешь избегать меня? — его голос звучит непривычно твёрдо, а я не могу выдавить из себя ни малейшего звука или движения. — Я не дал бы тебе утонуть. Я могу утопить тебя прямо сейчас, но не стану.        Моё тело начинает шатать. Я вижу серебряный блеск, прежде чем закрываю глаза.        Как только я открываю их снова, передо мной оказывается взволнованное лицо Чанбина, а Джисон трясёт меня за плечи.        — Что такое? — мой голос хриплый, и Хан, как самый понимающий друг, впихнул в мои руки стакан с водой.        — Ты резко начал дёргаться, а потом просто перестал дышать.        Часы намекают, что я проспал больше четырнадцати часов, и я могу думать только о том, что парень обещал спасти меня. Я глупо улыбаюсь и засыпаю снова, слыша тихий удивлённый шёпот.        И слой воды теперь не давит, солнце даже греет, а песок под спиной не кажется чем-то ужасающим. Под головой что-то мягкое, а в волосах путается что-то холодное. Я поднимаю взгляд вверх и вижу лицо отчего-то безумно довольного парня.        — Испугался? — он смотрит на меня так невероятно нежно, на губах застыла мягкая улыбка, и в неё хочется пальцем потыкать. Я впервые могу рассмотреть его, впервые вижу рыжие волосы и такого же цвета футболку.        — Есть немного, — честно отвечаю я и сажусь нормально на песок, понимая, что всё это время лежал на чуть расстроенном теперь парне, а в моих волосах были его холодные пальцы.        — Тогда почему вернулся так быстро? Я думал, ты снова пропадёшь на пару дней.        — Потому что ты сказал, что не дал бы мне утонуть.        Я вдруг опускаю взгляд туда, где недавно была моя голова, и застываю в шоке. Серебряный хвост, переливающийся на солнце. Парень понимающе хихикает и двигает им в разные стороны, внимательно наблюдая за моей реакцией.        — Ты..?        — Русал. Спасибо, что заметил, — он очаровательно смеётся, а я глазами бегаю от сияющего хвоста до таких же сияющих глазок. — Знаешь, это так странно. Мы ведь не в реальном море, это всё в твоей голове. И я в твоей голове, но я же реальный.        Я непонимающе хмурюсь, всё ещё не совсем воспринимающий информацию.        — О чём ты?        Он молчит, с каким-то предвкушением в глазах смотря на меня.        — Мне кажется, мы скоро встретимся.

···

      Работа над музыкой пошла гораздо лучше, когда я перестал игнорировать сон. Ведь я знаю, что милый русал спасёт меня, когда я не смогу дышать. Вытолкнет наверх, когда я снова не дотянусь до солнца.        Джисон и Чанбин снова вламываются, чтобы отчитать за что-то. Кажется, беспокоились. Кажется, я не выходил из дома и не отвечал на сообщения больше недели.        — А поехали на недельку на море? — воодушевлённо предложил Джисон, сразу получая по шее от Чанбина.        Чанбин ругался, что после моих кошмаров это ужасная идея, Джисон обиженно сопел. Мои мысли крутились только вокруг очаровательного русала из моих снов.        — А давайте правда поедем? — прервал я их спор, ловя два шокированных взгляда.        Джисон организовал всё за один день, изредка советуясь с нами. 

···

      В отеле было тихо и спокойно, прямо за окном приятно шумело море, а на соседнем балконе стоял безумно красивый рыжий парень. Я только мельком увидел его лицо, но почему-то сердце решило ускориться в разы. Словно выпрыгнет вот-вот к нему на руки.        Он на меня не смотрит, а я стою за стеклянной дверью, не смея выйти сейчас. Он поворачивается ко мне боком, и я в панике дёргаю штору, прижимаясь лбом к двери через неё и сжимая ткань пальцами. Знакомый профиль въелся в мозг, но я, не в силах сделать и шаг, просто продолжаю стоять.        В дверь номера стучат, и я по стилю узнаю Чанбина. Сердце по чуть-чуть успокаивается, как и я. Иду открывать.        — Мы на пляж собираемся. Пойдёшь? — он всё ещё беспокоится, и это понятно, но я не вижу причин бояться и прятаться.        — Переоденусь только.        Перед там, как пропустить Чанбина внутрь и захлопнуть дверь, я вижу, как открывается соседняя. Та, из которой наверняка выходит кто-то такой знакомый и незнакомый одновременно. 

···

      Море во время заката выглядит нереально. Джисон бегает по пляжу с чьей-то собакой, пока хозяева и Чанбин над ними смеются. Я смотрю на воду с некоторой грустью.        Я никогда не умел плавать. Сколько бы родители ни пытались меня научить, всё было бесполезно. Я бы, может, и хотел доплыть с друзьями до буйков, но, как только мои ноги перестают касаться дна, я сразу начинаю паниковать.        Ночь наступает слишком уж быстро. На пляже уже достаточно темно, фонарей мало, и все они как-то далеко. Только слабый свет от луны позволяет что-то видеть. Джисон уходит за едой, Чанбин играет с какими-то детьми, помогая им построить замок из песка. Сами дети счастливо смеются, и мне даже как-то грустно становится.        Я снова смотрю на море, осознавая в этот момент, что хочу к нему прикоснуться. Как заворожённый иду к нему прямо в одежде, не отрывая взгляда. Вода приятно прохладная, затягивает мои ноги, пока я не захожу в неё по грудь.        Вдруг что-то резко тянет меня вниз, я не успеваю даже вскрикнуть, только набрать воздуха в лёгкие. Вода больно щиплет до сих пор открытые глаза, и я зажмуриваю их, перед этим на секунду увидев серебряное сияние перед собой. Весь испуг резко пропадает, будто всё так и должно быть.        Я чувствую чужие холодные пальцы в своих волосах, а ещё ледяные губы на своих губах. Чужая рука перемещается на мой подбородок, не позволяя открыть рот, но даже этот односторонний поцелуй кажется таким прекрасным.        Русал отстраняется и тянет меня вверх быстрее, чем я успеваю понять нехватку воздуха в своих лёгких, и сквозь толщу воды я вижу удаляющийся серебряный хвост.        Чанбин удивляется тому, что я сам пошёл в воду, не умея плавать. Джисон радуется и обещает, что попробует меня научить. Я предпочитаю просто улыбаться и со всем соглашаться. 

···

      На завтраке я витаю в своих мыслях, ковыряя свой омлет и смотря в одну точку. Джисон без умолку что-то рассказывает активно кивающему Чанбину.        Этот очаровательный русал меня поцеловал. То есть правда поцеловал, не во сне, а в реальности. На моих губах снова появляется смущённая улыбка.        Я не знаю даже его имени, но почему-то чувствую очень уж сильную связь с ним. Тянет. Просто тянет, без каких-то объяснений. Просто хочется ещё раз поцеловать.        После этого мне впервые за столько лет ничего не снилось. Никакой воды, никаких рук, поднимающих меня вверх. Никакого лица с острыми чертами и мягкими глазами и улыбкой.        Весь день я провожу с ноутбуком и наушниками на балконе, выходя только вечером под недовольные возгласы друзей.        Уже на пляже я его замечаю. Он стоит рядом с небольшой девушкой, о чем-то увлечённо споря. В оранжевой футболке и серых штанах, из-за чего мне голову приходят забавные ассоциации. Он вдруг поворачивается ко мне, смешно хлопая глазами несколько раз, а потом неожиданно улыбается.        Говорит что-то девушке, доходит с ней до кучки людей, видимо, их друзей, скидывает штаны и снова смотрит на меня. С яркой мягкой улыбкой манит меня пальчиком к себе, отходя в сторону моря. Я смотрю на своих друзей, понимая, что они оба увлечены очередным спором. Встаю и быстрым шагом иду к парню, который по пояс уже в воду зашёл.        Он берёт меня за руки, как только я оказываюсь достаточно близко, и спиной продолжает заходить глубже.        — Ты же не умеешь плавать, да? — его голос точно такой же, как и во всех моих снах, и я улыбаюсь от этой мысли.        — Ага.        — Вот и я не умел.        Мы в воде уже по шею, его глаза странно горят.        — А сейчас научился?        — Всё ещё не умею, когда с ногами. Зато с хвостом умею, смотри!        Он оборачивается по сторонам, а потом, не отпуская моих рук, уходит под воду. Я не успеваю понять, как его ноги становятся серебряным хвостом. Меня это почему-то не пугает.        Он отплывает дальше от берега, за руки потянув меня за собой, перехватывает за талию и заставляет оторвать ноги. На секунду всплывает и шепчет что-то вроде «я держу тебя», опережая мою панику.        Так мы доплываем до самых буйков, где, сажая меня на них, он снова показывает своё довольное лицо. Он подплывает и укладывает руки и подбородок на мои колени, следя, чтобы я не терял равновесия и не падал. Рыжие волосы все мокрые, липнут к его лицу, закрывая обзор, и я заботливо зачёсываю их назад.        — Мы так и не познакомились, невезучий парень. Как тебя зовут, чудо ты моё? — у него такой мягкий голос. Я зависаю, просто смотря на его счастливую моську, и он нежно смеётся, щипая меня за ногу.        — Чан. А тебя как? — он улыбается только шире, головой бодаясь в мою руку. Я запускаю пальцы в его волосы, прочёсывая пряди и массируя кожу, замечая, как он от этого плавится.        — Минхо. Я считаю, что мы знаем друг о друге достаточно, чтобы начать встречаться.        Я смеюсь громко, и он хихикает тоже. Резко скидывает меня с буйков, опуская под воду и снова целуя. Я не рискую отвечать, чтобы не наглотаться воды, но он и не просит, мягко сминая мои губы и притягивая к себе за талию.        Мы доплываем до берега точно так же, и я возвращаюсь к Чанбину и Джисону весь мокрый, но счастливый. Никто не заметил моего отсутствия, но сейчас так даже лучше. 

···

      — Когда мне было лет десять, мы с родителями поехали на море, но они как-то за мной не уследили, и мой младший брат столкнул меня с пристани.        У Минхо номер точно такой же, но здесь как будто в миллиарды раз уютнее. Я лежу у него на груди, слушая его голос и размеренно бьющееся сердце. В моих волосах его холодные пальцы, аккуратно гладят голову, а я обнимаю его за талию.        — Я начал тонуть, уже даже подумал, что вот она смерть, а потом вдруг почувствовал, что мои ноги будто связаны. Рискнул открыть глаза, а их не щипало даже, представляешь? Увидел этот хвост, испугался, но как-то доплыл до лесенки на пристань. Начал подниматься, а хвост уже пропал. Теперь могу туда-сюда превращаться, только без хвоста плавать так и не научился.        — Родители тогда испугались? — я спрашиваю и поднимаю голову, чтобы смотреть тебе в лицо.        — Никто даже не заметил. Никто, кроме одного мальчика.        — Твой брат?        Он смеётся, а меня как-то печалью колет. Никто не заметил, как маленький мальчик тонул. Никто не услышал звук, не увидел барахтаний. Даже Феликс — тот самый младший брат, с которым я оставил Джисона и Чанбина — не понял, что что-то не так.        — Мальчик лет двенадцати, который всё это время стоял и смотрел на меня, а потом попытался помочь подняться. Плавать, походу, тоже не умел.        У меня в голове вдруг что-то щёлкает. Я отчётливо вспоминаю день, когда я ушёл на пляж без родителей, пока те не видели, и стал свидетелем почти что смерти одного рыжего мальчика. Его родители спокойно стояли рядом и фотографировали чаек, пока он сам пытался плыть. Вспоминаю, как помог ему подняться по скользкой лестнице, дал ему полотенце, которое взял из дома, чтобы спрятать свои мокрые кудри от холодного ветра. Как был очарован его красотой, как сказал ему, что они все его не заслуживают.        Я смотрю на Минхо, пытаясь понять, связаны ли эти мысли, и вижу понимающую мягкую улыбку. Я чувствую, как от шока приоткрываю рот. Минхо хихикает и прижимается к моим губам, нежно целуя.        — Ты тогда сказал мне, что они меня не заслуживают, но знаешь, Чани, если бы я мог изменить то, как ты видишь себя. Если бы увидел себя так, как вижу тебя я, ты бы понял, что весь этот мир не заслуживает тебя.        — Меня ещё тогда тянуло к тебе, — шепчу в его губы, прикрывая глаза.        — Так может, это всё шутки судьбы? Я просто почувствовал, что мне надо быть здесь в это время, и я наконец-то встретил тебя снова.        Я снова прижимаюсь к его губам поцелуем, смеюсь в них же, чувствуя себя странно счастливым и спокойным.        Все эти годы мне снился один рыжеволосый русал, который каждую ночь спасал меня. Прямо сейчас я лежу и целую его. Мы знакомы так мало, но я не могу перестать.        — Я хотел бы быть с тобой всегда, — он шепчет в мои губы, заставляя меня плавиться. — Пока я рядом, никто не навредит тебе. Ты никогда не утонешь, ни в воде, ни в проблемах. Пожалуйста, будь со мной.        Я, словно заворожённый, тянусь к нему, руками и телом, взглядом бегаю по острым чертам лица и рыжим прядям волос.        — Я и так всегда с тобой, — отвечаю и снова целую.        Чанбин будет ругаться, долго и нудно. Минхо будет закатывать глаза и сжимать крепче мою руку, пока я буду смеяться. Джисон будет смеяться со мной, обнимая Минхо и целуя на наших глазах его брата Феликса. Чанбин будет ругаться ещё больше, но всё это потом.        Пока что я засыпаю в объятиях прекрасного русала, считая его сердцебиение. И когда я проснусь, я снова увижу его рядом со мной.        Потому что нас друг к другу тянет. Мы связаны, и уж точно не хотим что-то менять.