Тайна солнца

— Ты когда-нибудь видел звёзды в ясном небе? — Что? Парень медленно повернул голову в сторону, смотря на рядом лежащего друга, который ни с того ни с сего прервал их тишину, сопровождающуюся лишь звуками шелеста колосьев и летним прохладным ветром, обдувающим их расслабленные тела. Как они сюда забрели — загадка для них самих. Случайность, лишь она, не больше, ведь парни вообще гуляли по лесу, делая селфи вместе и снимали на старенький фотоаппарат смешные видео с разными безделушками, которые каждый притащил с собой. Причиной такого уровня прогулки является начало лета, которое ждут все дети и подростки в их возрасте, чтобы наконец-то отдохнуть от сложной и мучительной учёбы и от учителей, больше похожих на ходячих мертвецов, воставщих прямо из мира иного, только вот более агрессивными и слишком внимательными. — Разве звёзды можно увидеть утром или днём? Они ведь просто исчезают, — проговорил Ли с каким-то смешком на пухлых, до одури пленящих губах, и прикрыв глаза, нежно улыбнулся, вдыхая свежий поток воздуха. Джисон боковым взглядом смотрел на Минхо и внутренне восхищался, сдерживая себя, чтоб не наговорить тому комплиментов о его прекрасной внешности, о его невероятной ауре, исходящей каждый раз так сладко и маняще, что Хан забывал обо всём, когда рядом с ним был этот чёртов Ли Минхо. Джисона и правда он бесил. За что? Да за то, что Хан не смог остановиться на границе «лучшие друзья». Младший любил. Любил сильно и уже долго. Чуть ли не со средней школы. Ли Минхо — его идеал и пример подражания. Он всегда не мог оторвать от него глаз, пока тот был занят любимым делом — танцы. Ли был создан для них. Его тело находилось в полном контроле, он мог изгибаться, как только душа пожелает. Плавные, тягучие, но в то же время дерзкие и чёткие движения под любой темп и биты на фоне? Это про него, про Минхо. А Хан лишь наблюдал. Жадно наблюдал, проедая его взглядом и ещё кое-как держался, чтоб не пускать слюни. Но друг всё равно бы не заметил, так ведь? Он полностью отдавался танцу. Без остатка. Но чем же увлекался сам Джисон? Неужели у него не было своих пристрастий к чему-либо? Нет, Хан был определённо талантлив. Он писал свои стихотворения. Их нельзя было сравнить с чем-то земным на этом белом свете. Они были сложены за гранью понимания мировоззрения многих людей. Джи не замечал этого. Он считал своё начёрканное чтиво скучным, плаксивым и слишком детским. Всегда занижал себя. Но так не считал лишь один человек. Он являлся исключением из всех правил. Только он мог прочесть незамысловатые творения Джисона. А сейчас он лежит рядом. Всегда рядом. Собравшись с силами и переводя взгяд в бездну звёзд и созвездий, Джи сформулировал свой ответ так, чтобы затронуть душу Минхо, рассказать ему это красиво и необычно, чтобы тот мог задуматься над его словами и начал также восхищаться своим лучшим другом. Но. Хан хотел большего, чем просто дружба и восхищение. Намного. Может постараться незаметно перейти на иной уровень? Недопара? Передружба? Однако, Джисон понимал, что это всегда тяжёло, да и может вообще ничего дельного не выйдет из такого. А может Хо из-за таких взаимодействий и вовсе начнёт всё дальше отстраняться, уже даже и не желая быть друзьями? Нет уж. Хан такого не допустит. Лучше уж просто наслаждаться тем, что он имеет на данный момент. — Звёзды не исчезают, — со вздохом начал своё пояснение он, чувствая чужое внимание на себе. — Солнце. Это солнце закрывает их, пряча от людских глаз. Но когда наступает ночь, то солнце уже не боится их показывать. Ночью люди спят и не видят их. Хотя оно ведь ошибается, но продолжает повторять это каждый раз, не догадываясь ни о чём. — Джи нервно сглотнул и «невзначай» посмотрел на Хо. Минхо словно затаил дыхание, слушая так внимательно, будто бы от этого зависела его жизнь. Так отчаянно хотелось увидеть в его глубоких глазах хоть какой-то огонёк. Надежду. — Вот как, интересно, — старший лишь ухмыльнулся и будто бы задумался о чём-то своём, чего не мог узнать никто, ведь мысли могут прочитать лишь герои из разных комиксов со своими суперспособностями и причудами, присущие им с рождения, либо же со временем. Но в реальном мире такого не появится ни в одном из случаев, что конечно расстраивало. — Ханни, вставай! — вдруг Ли вскочил с лежачего пожелания и с улыбкой на лице протянул другу руку, чтобы помочь подняться. — А что ты хочешь? — Хан не понимающе посмотрел на него с выгнутой бровью. Иногда Минхо даже переживает, что от этой бесконечной привычки у него морщины появятся раньше, чем у старшего. — Не ломайся, просто вставай и хватай колонку, — Мин теперь уже сам начал тянуться и с каким-то недовольным кряхтением всё же поднял Джисона с земли. Хан озадаченно смотрел на него. — Ну... Так что ты хотел? — Джисон-а, включай нашу любимую, сейчас будем танцевать! — Ли указал другому на рядом лежащий портфель, где как раз и находилось музыкальное устройство. — Ого, ладно, — с каким-то, будто бы призрением и всё ещё непонимаем, Хан всё равно достал колонку и протянул другу. Тот взял её и вынул из кармана спортивок телефон, подключаясь по блютузу. После чего, он выбрал их любимую и самую родную песню. «Star Shopping» от давно умершего, но близкого им исполнителя Lil Peep, звучала в их общем плейлисте снова и снова. Положив колонку на рюкзак, Минхо резко схватил младшего за руку и уместил уже его кисть у себя на плече. Вышло так, что буквально за считанные секунды они уже стояли в позиции для вальса. Они так же становились для репетирования в школе на выпускной танец, поэтому много времени с разбором положения рук и ног не заняло. Хан был ошарашен и когда он ещё даже не успел что-либо сказать и отреагировать, то до его слуха уже начало доноситься мелодичное интро песни, под которое Ли медленно вёл танец с умиротворённой улыбкой. Тут наконец послышался низкий голос, а парни в унисон подпевали ему, ничего не стесняясь, ведь они совсем одни. Но тот факт, что Минхо держал руку Джи и даже нежно сдавливал талию.. Хан внутри ликовал и пускал салюты, прям таки как в новогоднюю ночь, после долгожданных курантов и загаданного желания на клочке бумажки. Он был по-настоящему счастлив сейчас, улыбаясь близкому человеку так ярко и тепло, как только позволяет лимит эмоций. Спокойствие и комфорт — всё, что ощущал сейчас каждый из подростков, плавно двигаясь в ритм звукам, разливающимся из колонки громко, но в то же время до невозможного тихо. Вокруг ни зверька, ни людины. Перед ними огромное пространство, а по бокам тёмные густо́ты из лесных деревьев. Жутко, но так интригующе. А уже над ними самое прекрасное из всего этого — бесконечное пространство, покрывшиеся яркими и мерцающими огнями, некоторые из которых не было видно из-за огромного полумесяца, излучающего лунный свет. Всё шло просто идеально. Джисон уже даже успел обдумать то, что возможно он спит? Но тут что-то пошло совсем не по плану. Хан нечаянно зацепил ногой изогнутую палку, которая вросла прямо в землю, чем была похожа на корень дерева. Ноги заплелись, а последнее, что парень успел увидеть — удивлённое лицо друга. Грохот, недовольное мычание и искривлённые гримасы. — Хо, прос.. — младший хотел уже было извиняться, но не учёл того, что ему придётся молить прощения на коленях за такую глупую оплошность и неуклюжесть. Минхо упал прямо на него. Но он подставил свою руку под затылок Джисона, чтобы тот не дай бог не ушиб голову, а тем самым его рука сейчас была сильно придавлена к земляной поверхности. — Боже мой... — немного приподняв и повернув голову чуть ниже, Хан замечает, что рука Ли приземлилась прямо на твёрдый камень. И как сейчас осознавать то, что Минхо буквально уберёг Джисона от непоправимого? Молчание. Музыка не играет уже около 30 секунд и слышны только звуки различных насекомых, обитающих в этой местности. Никто из парней не решался хоть что-то сказать. Все слова, все языки мира, всё это словно вылетело из их понимания. Они не могли ничего произнести. Лишь томный верхний вздох заставил мурашки Джисона снова пробежаться табуном по всему телу. — Ханни, — вдруг Минхо прерывает эту тишину. — Что? — Хан немного нервничает. А вдруг он разозлил друга своей косолапостью и невнимательностью? Этого ему уж точно не хотелось сейчас больше всего. Да и в принципе он всегда боялся разозлить Ли, ведь в ярости он видел его всего лишь пару раз за всю их дружбу. Минхо был всегда очень сдержанным и спокойным человеком в любой ситуации. — Ты ведь и есть солнце. — А? О чём ты? — Джисон немного покраснел, ведь Ли лишь ближе придвинулся к его лицу. — Ты прячешь свои чувства ко мне, как это и делает солнце, пряча звёзды к рассвету. Хан замер, шумно сглотнув. Его чувства раскрыли? — Ты думаешь, что я не вижу ничего и невзначай открываешь, показываешь то, что чувствуешь, но я ведь не слепой. Джисон, не нужно было тогда тебе ещё и пробовать алкоголь на моём дне рождении, ты вдобавок разболтал мне слишком многое. — Хо будто бы говорил что-то совершенно обычное и разумеющиеся. Но это ведь не так. Он не должен был знать этого и слушать в тот момент Хана. — Минхо, я... — Джисон даже не знал, что сказать. Что ему говорить? Минхо ведь и вправду прочитал его, как открытую книгу, да ещё и вслух, чётко проговаривая каждое слово. Парень сразу же выполз из-под друга, оттряхиваясь от пыльной земли. — Что ты? Минхо и сам отодвинулся подальше от «места происшествия», садясь рядом с Ханом и чувствуя, что сердце скоро либо остановится, либо наоборот вырвется из груди. — Не знаю. — Тогда позволь мне тебя поцеловать? — он сказал это с полной уверенностью, ни один нерв не дрогнул и лицо не поменялось. Лишь губы растянулись в едва заметной полуулыбке. Хан сначала ничего не понял. Может ему послышалось от всей абсурдности этой ситуации? Может ему уже пора проверить свой слух? — Что? — он решил всё же переспросить, ведь был и правда уверен, что ему всего лишь послышалось. Не может же быть такого. Верно? Хмыкнув Минхо наклонился к левому уху друга, опаляя медовую кожу тёплым дыханием. — Позволишь мне тебя поцеловать? — он вновь повторил это. До клеток мозга младшего дошло, что ему не послышалось. Совершенно нет. Он молчал. Долго молчал. Был словно парализован такими словами и действиями. Это точно не галлюцинации или очень длинное и красивое сновидение? По телу словно током ударяет и он моментально залился краской, давясь воздухом, в попытках отдышаться. Но это выходило не очень хорошо. Совсем не хорошо. Но не успел он и осознать, как его тело сделало всё за него: голова предательски начала положительно мотать вверх и вниз, в знак разрешения. Касание, чмоканья и прикусывания — всё, что смог прочувовать Хан в этом неописуемом и его первом в жизне настоящем поцелуе. Он был неловким, совсем детским и очень быстрым. Но и это не устранило его ценность. — Впрочем, — аккуратно отсраняясь, лицо старшего оказалось в паре сантиметрах от другого, красного, удивлённого и волнующегося, — у меня ведь всё ровно так же, только вот ты слишком глуп и ни разу не понял этого, солнце. — Что? — Что?