Часть 3
30 июня 2024 г., 00:33
С раннего утра Чонгук был на ногах. Днями ранее альфа ездил в соседний город, куда обычно отвозили подковывать лошадей, чтобы там договориться с кузнецом о найме его старшего сына в кузню Чон. А сейчас он вновь был в кузне, чтобы вместе с дворовыми поправить крышу да привести в порядок печь. Это дело захватило альфу полностью, ведь кузня было делом хоть и трудным, но это была реальная возможность поправить семейные дела. И Чонгук ни за что эту возможность не упустит.
Всего неделю назад Чон Минджи разбирал старые документы и с большим удивлением наткнулся на одну свернутую кипу, казалось бы совсем незначительных документов, но среди них было несколько листов, свидетельствовавших о том, что старая кузня все еще принадлежала семье Чон. По всей видимости, его альфа то ли забыл про заброшенную мастерскую, то ли сам не нашел подтверждающих документов. И Минджи в тот же день без всякого сомнения пустил в ход деньги, отложенные на нового жеребца. Благо, что его сын не был белоручкой и много работы выполнял сам, стараясь сделать все, что в его силах.
Когда с крышей проблема была решена, а рабочим был дан отдых и обед, то сам Чонгук пошел обследовать заваленные части здания, оно было не сказать чтобы большим — большую часть занимала сама кузня, от нее шли пара дверей в небольшие комнаты, которые могли служить как для отдыха, так и кладовыми; с другой стороны небольшой коридорчик выводил на большую крытую площадку с коновязью и еще одну довольно просторную и светлую комнату заваленную всяким хламом. Чонгук открыл одно из окон и стал разбирать весь этот мусор, выбрасывая через окно какие-то разбитые стулья и дырявые корзины. Вдруг он наткнулся на ленчик седла, а альфа с удивлением рассмотрел находку, а потом обратил внимание еще на несколько которые были разбросаны в разных местах. Внимательно осмотревшись, он подтвердил свои догадки — когда-то здесь была мастерская по изготовлению седел.
— Чонгуки? Чонгук, где ты?
— Здесь, пап, — откликнулся альфа, услышав голос о-папы, — иди сюда.
— Какой же бардак, — констатировал омега, стоя в дверях. — Я привез вам обед. Суен сказал, что только хлеб да сыр и взяли с собой.
Альфа пропустил слова об обеде и повернулся к Минджи, держа в руках ленчик:
— Смотри. Здесь была мастерская?
— Да. Когда-то давно… Кажется, что в прошлой жизни. Твой дед еще начал…
Минджи подошел и взял в руки каркас, с печалью рассматривая.
— Я сейчас разберу здесь весь хлам, посмотрим, что еще осталось… Найти бы мастера… Хотя нужно еще закупить кожу, и ткани, и инструменты… Но может инструменты и есть, — альфа вновь погрузился в раскопки, — может нам удастся на кузне заработать немного денег и через годик другой попробовать и с мастерской?
— Продам брошь. Хотел оставить ее, чтобы подарить твоему будущему омеге на свадьбу, но, думаю, для него же будет лучше, если у тебя будет какое-никакое, а прибыльное дело, чтобы прокормить будущих малышей.
— У тебя и так практически ничего не осталось. Я найду, как заработать, — уверил Гук.
— У меня есть ты, а значит я побогаче многих буду, — мягко улыбнулся Минджи.
— Завтра отправлюсь к Хосоку. Их семья имеет связи в торговле в столице, возможно сможем найти хорошую кожу по хорошей цене.
***
Из-за мелких дел Чонгуку удалось добраться к Хосоку лишь к обеду следующего дня. Он был в прекрасном расположении духа и отчасти очень хотел поделиться с другом такими обнадеживающими событиями в своей жизни. Прислуга провела его в гостиную и Чонгук уже было открыл рот, чтобы радостно поприветствовать гостей, как сам себя оборвал — рядом с болтающим Бомгю, и хихикающим Чимином, сидел Тэхен. Их взгляды встретились и на лице омеги расцвела улыбка. — Ох, Чонгуки! Мы рады тебя видеть! — всплеснул руками Бомгю и заерзал в кресле, пытаясь встать. — Нет-нет, сиди, — вытянул руку вперед Чонгук, чтобы беременный омега не вставал, — я к Хосоку. Он разве не дома? — В кабинете, — улыбнулся Бомгю. — Ты ведь останешься на обед? — Не думаю, что это будет уместно, — покосился на Тэхена альфа. — Ты же не оставишь меня одного на растерзание трем омегам? — из-за спины Чонгука возник Хосок, как обычно с сияющей улыбкой. Чонгук вообще подумал о том, что даже в самые сложные моменты своей жизни Хосок умудрялся освещать все своей улыбкой, которая служила поддержкой многим людям. — Я. Кхм… Я хотел поговорить с тобой о делах, хен. — Он останется, — посмотрел на своего омегу Хосок, немного наклонившись, чтобы встретиться взглядами через стоящего в проеме Чонгука. — Прекрасно, — расплылся в ответной улыбке Бомгю. — Идем, Чонгук, поговорим в кабинете, пока эти прекрасные создания обсуждают свадебные наряды. Они прошли в кабинет Хосока. — Выпьешь чего-нибудь? — предложил Хосок. — Нет, — качнул головой Чонгук, — еще слишком много дел. — О чем ты хотел поговорить? — А Тэхен… Он часто здесь? — Ты хотел поговорить о Ким Тэхене? — вкинул бровь Хосок, прекрасно понимая друга, но не упуская возможности пошутить. — Ащ… Нет, но я был удивлен. — Признаться, я тоже. Но они уже трижды устраивали чаепитие, один раз даже ездили в поместье Ким. Бомгю потом мне рассказывал, что видел настоящего медведя, бегающего по саду. — Засмеялся Хосок. — Это не медведь, это собака. — Улыбнулся Чонгук. — Просто очень редкая в наших краях, из Тибета их мало кто получил. — Серьезно? — заинтересовался старший. — Да, я видел этого пса, и, признаться, сам сначала принял его за медведя, столь он огромен. Но рядом с Юнги он ведет себя словно маленький щенок. — Удивительно. Всю жизнь живем бок о бок, а я совершенно ничего не знаю о их семье. — Воскликнул Хосок и вновь пробормотал. — Удивительно… — И все же к делу. Хосок-хен, ты знаешь, что мы сейчас занимаемся восстановлением кузницы, и я обнаружил там еще и мастерскую по изготовлению седел. Загорелась мысль о том, чтобы восстановить и ее. Я знаю, что твоя семья связана с торговлей, возможно, у тебя есть какой-нибудь надежный поставщик, у которого я смогу купить немного кожи и материала на седла? И будут ли они знать мастеров? — Торговцы есть, — кивнул Хосок, — а вот мастер есть и у нас в городе, только вот стар он уже, вряд ли работу потянет. — Но обучить сможет? — Думаю, да. — Кивнул альфа. — Сам учиться будешь? — И сам, и пару дворовых обучу. Пусть работают в мастерской, а дом с хозяйством у нас не такие большие, чтобы много помощников требовалось, сам с парой человек управлюсь. — Хорошо, — кивнул Хосок, — мастера зовут Ли Хенки. После обеда я поеду к нему вместе с тобой, он хорошо знает мою семьи и будет легче договориться. — Спасибо тебе, хен, я не забуду твоей помощи! — Брось. Ты мне уже давно все равно, что брат. А уж сколько пирожков твоего о-папы я съел! За такое угощение всю жизнь благодарить можно. — Скажу ему, напечет гору, — засмеялся Чонгук. — Только в тайне от Бомгю, иначе мне ни одного не достанется, — поддержал смех Хосок. В дверь постучались. — Войдите. — Прошу прощения, господин Чон, я пришел сообщить, что обед подан. — Спасибо, — кивнул Хосок, — мы идем. В просторной столовой их уже ждали омеги, весело щебетавшие о чем-то своем. — О, вы все же решили почтить нас своим вниманием, господа, — заулыбался Бомгю и потянул руку вверх, давая своему альфе возможность ее поцеловать. — Поверь мне, пока этот скучный альфа говорил со мной о делах, все мои мысли были лишь о тебе, дорогой мой омега. — Заверил Хосок, занимая свое место. — В этом городе нет ни одного человека, который мог бы поспорить с Хосоком за право быть первым в сладких речах. — Заметил Чимин, занимая место рядом с Чонгуком и напротив Бомгю, чтобы Чонгук сел напротив Тэхена. — Бомгю, признай, он тебя ими и очаровал. — Не только ими, друг мой, его улыбка очаровала меня задолго до его сладких речей. — Конечно, что ему еще оставалось делать, как не улыбаться, после того как он прямо в лоб зарядил тебе надкусанным яблоком. — Что? — воскликнул со смехом Тэхен, совершенно забыв о аристократичной сдержанности. — Да-да. Это вышло, конечно, случайно. — Любимый, почему мы все еще пускаем этого человека в наш дом? — поинтересовался Бомгю. — Пирожки, мое счастье, его о-папа печет божественные пирожки. — Ах, да… Нам нужно выкрасть Чон Минджи. — Ваш о-папа сам печет? — обратился к Чонгуку Тэхен. — Да, порой он очень любит что-то испечь сам и у него очень хорошо получается. По крайне мере, перед вами сейчас поклонники его кулинарного таланта. — Как интригует. Теперь я тоже хочу попробовать. — Попрошу его испечь для вас, — улыбнулся альфа, глядя Тэхену в глаза с нежностью. — Конечно, как только у меня свадьба и никак нельзя полнеть, то ты господина Минджи попросишь о пирожках! — возмутился Чимин. — Не переживай, мы расскажем тебе как вкусно нам было. — Попрошу Юнги скормить тебя малышу Вунгу. — Пригрозил Чимин. — Тогда придется терпеть Богома шафером, — отбил Чонгук. — Лаааадно, так уж и быть, живи. Тэхен с любопытством наблюдал за этой перебранкой. Он был очень рад, что его приняли в эту компанию, они развлекали себя чаепитиями, прогулками и беззлобными сплетнями. Он для себя открывал новый мир, потому что привык расти в закрытом обществе своего поместья, лишь иногда контактируя с другими людьми на приемах и балах. — А как поживает ваш жеребенок? — вдруг спросил Тэхен, обращаясь к Чонгуку. — Спасибо, он прекрасно себя чувствует. — Вы говорили, что ждете пополнение еще от одной кобылы. — Да, и на этот раз родилась кобылка. — А можно мне будет приехать? Хочу посмотреть на них. Маленьких жеребят я не видел никогда так близко. — Конечно. Мой дом всегда открыт для вас… — Тэхени, позволь и Чонгуку называть тебя на ты в тесном кругу. — Попросил Чимин. — Да, думаю, вам обоим стоить сделать такую уступку, — поддержал Бомгю, — а то лишь вы одни выкаете друг другу, это вносит небольшое напряжение. — Я не против… Тэхен немного смутился и посмотрел на Чонгука, пряча взгляд под челкой. — Спасибо. — Улыбнулся ему Чонгук, а Бомгю воздохнул, умилившись. — Ой, что-то малыш хочет еще поесть рыбки, — неожиданно выдал Бомгю и посмотрел умоляюще на Хосока. Тот лишь сделал знак прислуге, улыбаясь. Остальные тоже улыбались, наблюдая за заботой альфы о беременном омеге. Бомгю всегда был шумным и болтливым, отец говорил, что он является точной копией о-папы, как внешне, так и по характеру. И этот шумный омежка сразу покроил сердце Хосока, едва выехал на первый свой бал. Тогда Бомгю лишь пару дней, как исполнилось семнадцать и это значило, что он наконец мог выходить в свет. Этого события омега ждал больше собственного дня рождения, поэтому едва не с порога пустился в пляс и не пропускал ни одного танца, а так же пробовал вино и шампанское в тайне от родителей, знакомился с соседями и восхищался нарядами гостей. На один из танцев его пригласил Хосок, на тот момент уже завидный жених, так как уже принял дела отца из-за болезни старшего и обладал приличным капиталом, который в последствии увеличил благодаря своей деловой хватке и незаурядному уму. К его счастью, Бомгю приглашение принял, хотя несколькими минутами ранее получил в лоб выброшенным Хосоком яблоком — альфа в раздумьях схватил его со стола и вышел на широкий балкон, совершенно не заметив, что у дальнего края на кресле отдыхал после активного танца Бомгю. Альфа так разнервничался, окунаясь в свои мысли о том, как же подступиться к Бомгю, что лишь один раз надкусил, а потом, решившись, просто швырнул яблоко через плечо, после чего ошарашен был болезненным вскриком. Но на танец все же Бомгю согласился в знак примирения. Милый болтушка в тот вечер настолько очаровал Хосока, что следующим же утром он был в его доме, представляясь и прося дозволения ухаживать за Бомгю, а уже через месяц сделал предложение. И за прошедшие два года брака альфа все так же с восхищением и трепетом относился к омеге, и с невероятным нетерпением ожидая появления их первенца. — Даже подумать не мог, что омега может столько есть, — засмеялся Чимин. — Скажешь мне это через несколько месяцев, — с удовольствием отрезая кусочек рыбы, ответил Бомгю, — когда будешь носить наследника. — Буду приходить и есть у вас, чтобы не пугать Юнги аппетитами, — хихикнул Чимин. — О, не беспокойся, Чимини, хен тоже любитель поесть, хоть по нему и не скажешь, — улыбнулся Тэхен. — Зато по мне потом скажешь, — и Чимин состроил грустную мордашку, надул щеки и ткнул в них своими милыми маленькими пальчиками, на что друзья рассмеялись.***
Медлить с принятием приглашения посетить дом Чон Тэхен не стал. И на следующий же день отправился в гости. Но омега был немного растерян, когда Чонгука не оказалось дома, он мысленно себя ругал, что не уточнил время и не договорился заранее, наивно думая, что тот будет дома в любом случае, и желая сделать свое появление неожиданностью, и Тэ очень хотелось надеяться, что приятной. Зато встретивший его Суен смотрел на омегу глазами полными восторга и радости. — Старший господин Чон Минджин дома. Прикажете подать чай? Омежка на радостях изобразил реверанс, который был немного ни к месту, и Тэхен улыбнулся. — Я бы с радостью увиделся с господином Минджин, если он не занят. — Ответил Тэхен. — Вам подошел костюм? — Да! — Глаза омеги загорелись восторгом. — Старший сын пекаря увидел меня в нем и влюбился! Представляете? Теперь я выхожу замуж! Буду тоже работать в пекарне, но пока есть время до свадьбы, то я все равно буду помогать господину Минджи. А может и после свадьбы тоже, мы пока не решили. Господин Минджи знаете какой добрый? И книжки мне дозволяет читать! И свадьбу позволил провести здесь в саду, потому что тут красиво так, а в городе не так красиво. И еще о-папа моего Мирэ сказал, что мы будем жить во флигеле, это получается свой собственный дом, а не прям с родителями. Я буду респектабельным омегой. А ведь раньше мечтал, что выйду за офицера, не видел своего счастья под носом! Но господин Минджи сказал, что никаких офицеров! Знаете как я расстроился? Но теперь я знаю, что он прав. Мирэ у меня такой заботливый! Он специально для меня пироги печет и привозит, чтобы вкусненько чай пил.Но я тоже могу печь, вы не подумайте. Просто такой вот хороший у меня альфа! — Восторженно вещал омега. — А еще у них кошка окотилась, принесла целых шесть котяток! Представляете? Господин Чонгук взял двоих. У него ведь щеночек теперь есть! Ах, вы, наверняка, это знаете уже. Ему подарил сам господин Мин Юнги. Ну до того щенок потешный! Только сейчас его здесь нет, молодой господин его с собой взял. — Суууен! — послышалось громовое от дома. — Ой, — округлил глаза Суен, — кажется, я немножко заболтался. Омега быстро поклонился и помчался в дом, что-то тихо пискнув, пробегая мимо Минджи. — Простите его, он болтушка тот еще, особенно, если ему человек нравится. — Ничего страшного, — улыбнулся Тэхен, — он милый. У нас в доме от прислуги такого не дождешься. Только строгие лица и сдержанность, я даже не знаю, умеют они смеяться или нет. — У вас вышколена прислуга, потому что очень хороший дворецкий в семье. У нас его вовсе нет, вот и прислуга порой себя ведет, словно дальние родственники. Особенно Суен, он у нас с двенадцати лет работает. Ох, простите меня, я вас на пороге держу. Вы к Чонгуку? — Он обещал показать жеребят… — Он скоро будет, поехал за овсом для лошадей. Дворовые практические все сейчас заняты на ремонте кузницы, вот он сам и поехал. — Я дождусь его, с вашего позволения? Старший омега кивнул и развернулся к дому, уводя гостя за собой. — Конечно, мне будет в радость ваше присутствие. Возможно, вы хотите чай? — О, с удовольствием. А пирожки есть? — Пирожки? — Минджи от удивления даже остановился. — Я был вчера в гостях у четы Чон, и они очень хвалили ваши пирожки. Чимини тоже говорил, что они очень вкусные, но коварные — их хочется съесть все до единого. — Льстецы, — засмеялся Минджи, — но если вы никуда не спешите, то я могу напечь прямо сейчас. — О, это было бы прекрасно. Я могу помочь? — Если сами того желаете. Омеги прошли на кухню, где Суен тут же выдал им белые фартуки с рюшами. Тэхену достался с котенком. — Я сам вышивал. — Гордо объявил Суен. — Очень красиво, — улыбнулся Тэ, и Суен засмущался. — Суен, хватит болтать, принеси яблок и зелени! — распорядился Минджи, ставя варить яйца. — Сделаем разную начинку. — Пояснил он Тэхену. Старший омега принялся замешивать тесто, пока Тэхен нарезал принесенные яблоки. Для Тэ это было в новинку, но он очень старался все аккуратно делать. — После свадьбы Суена вам будет нужно искать новую прислугу? — Получается так, хотя посмотрим. Может и он будет продолжать работать, как приходящая прислуга, кто знает. — Он у вас вырос, ему, наверное, будет жаль оставлять дом. — Я надеюсь, что он здесь был счастлив, но любой омега когда-нибудь уходит в дом своего альфы. Я рад, что его альфа надежный и сможет ему обеспечить хорошую жизнь. — Его родители очень рады свадьбе, наверное? — Надеюсь… Хотя они сильно-то и не интересуются. Суени, конечно, отправил им письмо, но пока ответа не было. — Они не из нашего города? — Нет, он из маленькой деревеньки. Семья у них многодетная, не очень тянули столько деток, вот его и отправили работать еще в десять лет. Подметал площадь у рынка, торговал газетами, мыл тарелки в трактире. Я ездил к старшему сыну, навещал его, с внуками немного времени хотел провести, когда его увидел. Жалко стало, позвал к себе прислугой, ему тогда двенадцать только-только исполнилось. Что может ждать молоденького омегу, который работает по трактирам да улицы метет? Это пока ребенок, то тумаков лишь отвешивают, а как старше станет? Суени собой хорош, да хлюпенький, ему себя не спасти было бы. А здесь пусть дом не богатый, зато теплый кров есть, еда на столе, да образование какое-никакое, но получил. Вот теперь еще и альфа хороший появился, а там и малыши пойдут — всегда рад видеть буду. — Вы о нем больше, как о воспитаннике говорите, а не как о прислуге, — улыбнулся Тэ. — Возможно, так оно и есть… И я хотел отблагодарить вас за подарок ему. Для него это было истинным чудом, нарадоваться не может. — Мне это было не в тягость… Отец привез из столицы, да мне коротковат немного, а ему в самый раз. Минджи тем временем отставил тесто, затопил печь и занялся начинкой, распределяя миски под каждую. — Так ловко у вас получается. — Восхитился Тэхен. — Когда мой альфа промотал все, что мог и умер, то я ночами спать не мог. Мы оказались здесь, вместо привычного большого поместья, прислуги почти не осталось, лошадей тоже. Мы с Чонгуки жили в одной комнате, потому что с восточной стороны почти все комнаты топило во время дождя из-за плохой крыши. — Стал рассказывать Минджи. — И вот однажды уложив Гуки спать, я спустился вниз, просто бродил по дому, не в силах уснуть, и нашел книгу рецептов. Она до сих пор у меня есть. Старая очень, с записками и пометками от предыдущего хозяина. И вот решился испечь пирог сам. Думаю, вот Гуки проснется, а ему угощение. Намучался я тогда, — засмеялся омега, — но получилось. Правда, кухню потом отмывал долго, после моего первого кухарничества. Тэхен улыбнулся. Этот омега вызывал восхищение, он мог столько всего, чего омеги круга Тэхена даже названия не знали, но при этом его никогда никто бы не спутал с прислугой. Порода, происхождение его были в самой стати, во взгляде, в движениях. Так за разговорами, они налепили достаточно количество пирожков и поставили в печь. — Молодой господин вернулся, — вбежал Суен, старательно отплясывая реверансы. Тэхен встрепенулся, а Минджи снял фартук. — Мы идем. На что Суен только кивнул и помчался оповещать Чонгука. Молодой альфа старался сдерживать волнение, дожидаясь в гостинной, и поклонился гостю, как только тот вошел. — Рад вас видеть. Простите, что не встретил, я не ожидал вашего визита. — О, ничего страшного… Это моя вина, нужно было узнать заранее, когда вам удобно встретиться. А в ожидании я наблюдал, как господин Минджи готовит свои знаменитые пирожки, — улыбнулся Тэхен. Вокруг Чонгука скакал радостный Бам, щенок бросился к гостю, желая как следует обнюхать, а Тэ не удержался и немного присел, чтобы погладить щенка. — Так вот почему так вкусно пахнет… Идемте смотреть на жеребят? Они в загоне. — С удовольствием, — кивнул Тэхен и поднялся на ноги. — Вы идите, а я буду ждать вас к чаю, — отправил их Минджи. Пара прошла через внутренний двор и вышла к полю, где был большой загон для лошадей — они прогуливались по зеленой траве, время от времени пощипывая ее, и Тэхен увидел двух жеребят, не отходящих далеко от своих матерей. — Какие красивые! — восхитился Тэ. — Вы уже придумали имя кобылке? — Нет, все никак. — А можно мне? — попросил Тэхен и Чонгук с улыбкой кивнул. — Можно назвать ее Дымкой? — Дымка? — поднял бровь Чонгук и посмотрел на жеребенка, чей цвет действительно напоминал серебристую предрассветную дымку над травой. — Прекрасное имя, ей очень подходит. — Кивнул наконец альфа и Тэхен расплылся в счастливой улыбке. — У вас так много пополнения — и жеребята, и Бами, и котята есть. — Вы и про котят знаете? — поднял удивленно бровь Чонгук. — Не видел, но мне о них сказал Суен. — Ох, болтушка, — с улыбкой покачал головой Чонгук. — Они в моей комнате пока живут, о-папа делает вид, что ему они не интересны, но вечерами корзина волшебным образом пропадает из моей комнаты. А когда я поймал его во время похищения котят, то он заявил, что ему просто жаль малышей, ведь я все время пропадаю где-то и они в одиночестве. Омега засмеялся. — А можно на них посмотреть? — Конечно. Бам пронесся мимо них за бабочкой. — Ему здесь хорошо, — отметил Тэхен. — Он послушный пес, даже ездит со мной, если я на фаэтоне. Еще немного прогулявшись в саду, пара вернулась в дом, как раз в тот момент, когда стол был почти накрыт. — Минуту, принесу корзину, — предупредил Чонгук. Через какое-то время на диване в гостинной оказалась корзина с двумя котятами, который тут же выскочили из нее и стали обследовать все вокруг. — Ох, и банты какие! — восхитился Тэхен пышными бантиками на пушистых малышах. — Это все Суен, — улыбнулся Чонгук, глядя на то, с какой нежностью Тэхен гладит малышей и берет их на руки. — Он говорил котят было больше? — Да, шестеро. Я выбрал двоих. Хотя, признаться, не выбирал. Просто попросил привезти двоих. — Такие хорошие… Милые. У нас есть только один кот. Его привез отец для о-папы. У него огромный пышный хвост и он гоняет по дому Ентани. Однажды, Вунг решился войти в дом, пока прислуга зазевалась, но тут же выскочил скуля — Йео прогнал его. Теперь Вунг не подходит близко к дому. — Засмеялся Тэхен. — А оставшихся котят забрали? — Нужно спросить у Суена. Суен! — позвал альфа. — Да, господин. — тут же вбежал омежка, словно под дверью стоял. — Оставшихся котят Мирэ разобрали? — Нет, — замотал он головой, — я вчера вечером ездил за лентами и заходил в гости. Котятки были там. Я им тоже купил ленты и надел. — Оповестил довольный Суен. — Я бы хотел забрать их. — обратился к нему Тэхен. — Правда? Как хорошо! Это очень хорошие котята! Они от кошки-крысоловки! И еще у Мирэ есть кот, всего у них… — Ты чай подал? — перебил его Минджи со вздохом. У Суена тут же округлились глаза и он ойкнул, после чего тут же побежал обратно на кухню, а Тэхен рассмеялся. — О, прошу вас, не смейтесь, — покачал головой Минджи, — если его не остановить, то вы бы сейчас услышали полную родословную всех котов семьи пекарей. Идемте к столу. На следующий день уже Чонгук приехал в поместье Ким, чтобы привезти корзину с четырьмя котятами. Двоих сразу утащили к себе близнецы, предварительно упросив Тэхена и Сокджина, и заверив, что котята будут содержаться должным образом. Сам Сокджин в последствии очень полюбил вечерами, сидя за книгой и немного вытянув ноги на пуфик, поглаживать рассеяно пушистые комочки, играющие на его коленях. Так Чонгук и не заметил, что они с Тэ стали видеться практически каждый день, гуляя и разговаривая. Иногда к их паре присоединялись Юнги и Чимин, иногда они ездили к Чонам, но сердце Чонгука никогда до этого не билось таким тихим счастьем. Тэхен даже иногда брал его под руку во время долгих прогулок, а Чонгук неизменно дарил ромашки.***
Егерь Ким Намджуна хлестал свою лошадь, стараясь как можно быстрее добраться до хозяйского поместья. Как только он заскочил на большую мощеную площадку перед домом, он стал кричать: — Мне нужен господин Ким Намджун! Это срочно! Прислуга засуетилась, а егерь наконец остановил лошадь. Через пару минут на лестнице появился хозяин дома, за ним выглянул и Сокджин, остановившись тенью за своим альфой: — Что случилось? — Намджун знал, что просто так егерь бы не примчался к его дому. Он внимательно посмотрел на альфу, который был весь в царапинах и порезах, где-то с порванной курткой, что свидетельствовало о том, что мужчина пробирался через лес, не обращая внимания ни на какие препятствия. — Карета императора движется к городу! Личная карета императорской семьи! За ним еще пара карет и войска личной охраны! Я скакал напрямки, сильно сократил путь, но они прибудут через час, немногим больше! Сокджин тут же вошел в дом, а Намджун приказал: — Лошадь накормить и напоить, почистить. А ты иди на кухню, тоже поешь да отдохни. В это время Сокджин уже раздавал указания, привычно похлопывая в ладони: — Срочно готовить обед! Приготовить спальни и отнести туда цветочное вино! В императорскую спальню поставить букеты гортензии! Подготовить детей! Гувернерам для гостей переодеться в парадное! В беседку у фонтана вынести кресла и пледы! Подготовить корм для лошадей! Дом стал похож на муравейник — туда-сюда сновала прислуга, выполняя десяток поручения и волнуясь. Сокджин подманил управляющего: — Егеря как следует накормите и выдайте кошель с золотом в награду. — Господин Намджун уже распорядился. — Значит будет два кошеля. — Управляющий поклонился и удалился исполнять, а Сокджин тихо проговорил под нос. — Дедушка никогда не ездит без предупреждения просто так… Где Юнги? — Я здесь! — альфа буквально влетел в дом, пробегая мимо Сокджина, чтобы привести себя в порядок. — По твою душу едет. — Знаю, — помрачнел Юнги, — отослал уже к Чимину человека, чтобы они тоже успели подготовиться. Между тем и в городе началась паника, здесь из представителей королевской семьи были лишь семья Ким и наследники. Весь город был захвачен приятным возбуждением от скорой свадьбы наследника, готовясь к грандиозному празднику, ведь даже на городские гуляния были выделены деньги, чтобы и простые жители разделили радость. Но стоило императорскому кортежу пронестись по улицам города, как это перекрыло все. — Господин! Господин! — бежал по саду Суен. — Что верещишь опять? — отозвался Минджи, придирчиво осматривая фруктовые деревья. — Император в городе! Сам император! Мирэ только что привез булки и сказал, что его кортеж вот недавно проехал к поместью Ким! Можно я одним глазком посмотрю как они обратно ехать будут? Господин, ну вы же точно знать будете как они поедут домой… — Где Чонгук? — проигнорировал он просьбу, стремясь к дому. — Как обычно, на кузню уехал. Сейчас младший господин там много времени проводит… Так можно мне посмотреть будет? — побежал омега за хозяином. — Да, посмотришь, — махнул на него рукой Минджи, — не тараторь только под ухом. Гонхо, скачи на кузню, скажи Чонгуку, что я приказал домой вернуться. Он мне нужен. Прошло чуть более часа, когда Чонгук явился домой. — Что случилось? — первым делом альфа ринулся в кабинет о-папы. — Император здесь. Приехал совсем недавно, вероятно еще даже лошадей распрячь не успели. — Юнги-хен не говорил о таком высоком госте на свадьбе… — Не думаю, что они сами ждали. Чонгук, пока прекратите свои встречи с Техеном. Альфа немного напрягся. — Этот омега не для тебя. И ты это прекрасно знаешь. Я понимаю твои чувства и мне разбивает сердце осознание того, что мой сын не может быть счастливы с любимым. Но это наши реалии, как бы я не стремился дать тебе лучшее, это не в моих силах. — Я уже не ребенок и это я буду о тебе заботиться… — Я знаю. Но речь не о том. К сожалению, между вами пропасть. Пусть она и не такая очевидная как между дворовым и аристократом, но наша семья никак не дотягивает до них. Даже выбор Мин Юнги вызвал у людей шок, хотя семья Пак гораздо выше нас по финансовому положению стоит. Думаешь, кто-то из них отдаст своего омегу в наш дом? Тэхен хороший омега, он не высокомерный и добрый, но и его положение более зависимо, чем у Мин Юнги… — Я понимаю… — Прости, что говорю об этом, но я пытаюсь тебя сберечь. — Я не рассчитывал на то, что мы можем быть с ним вместе. Просто наслаждаюсь возможностью провести с ним хоть немного времени… Поверь, черту мы не переходим ни в разговорах, ни в действиях. — Хорошо… И пока омега императора здесь, то не провоцируйте его. Не ищи встречи с Тэхеном. Чонгук лишь молча поклонился, показывая, что принимает волю о-папы.***
Не успел кортеж пересечь границу поместья, как прислуга и семья Ким уже выстроились в ожидании. После остановки из карет сопровождения высыпали приближенные придворные, прислуга засуетилась, расстилая ковер перед императорской каретой и Сокджин совсем незаметно выдохнул. Ведь судя по приближенным в карете был не сам император, а его омега. Несомненно, лицо наделенное властью неменьшей, но все же его неожиданное появление не сулило таких проблем, как если бы явился его альфа. Внутренне Сокджин понимал, что скорее всего о-дедушка просто не выдержал и не захотел пропускать свадьбу любимого внука. Но в этом он никогда не признается, чтобы не выдавать свою слабость, а значит изрядно потрепит нервы всем. Наконец, дверца распахнулась и на ступеньку ступила изящная ножка. Юнги вышел вперед и протянул руку, помогая спуститься. На миг суровое и немного раздраженное лицо просветлело, но омега тут же вновь надел маску безразличия. Окружающие согнулись в низком поклоне. — И кто же меня выдал? Гонца впереди послали? — Нет, что вы. Сегодняшний день с самого утра дарит всем какое-то невесомое ощущения радости и умиротворения, в едином порыве мы решили, что это может ознаменовать лишь одно — ваш приезд, — согнулся в поклоне Юнги, — И мы с Чимини будем умолять вас на коленях задержаться и посетить нашу свадьбу, чтобы сделать нас еще счастливее в этот день. Сокджин довольно кивнул, он понимал, что Юнги тоже знает о единственной цели визита — свадьба внука. Но делает все, чтобы поддержать легенду о-дедушки и выставить словно это он умолял не покидать поместье раньше времени. И, по всей видимости, это сработало — довольный Мин Соджун хлопнул по плечу внука сложенным веером: — Когда едва не довел до сердечного удара императора так не распинался! Кот! Настоящий хитрый кот! Я подумаю оставаться мне до свадьбы или нет, а пока я очень устал. — Ваши покои готовы. Прислуга подготовит все ко сну, — подал голос Намджун. — Нет, мне нужна ванна и обед. — Горячая ванна уже ждет вас. — Как невероятно работает интуиция в вашем семействе, — заметил Соджун и Намджун едва заметно улыбнулся. — Сокджин, помоги мне переодеться. Вслед за омегой императора и Сокджином, направились четверо личных гувернера и альфы из охраны, несущие большие сундуки с одеждой. — Чимин? — спросил Намджун, глядя на Юнги, когда гости разошлись по своим покоям, а прислуга занялась лошадьми и каретами. — Послал за ним, они скоро должны прибыть сюда. Старший кивнул. — Тэхени, ты нам будешь нужен, — обратился Намджун к сыну. — Да, отец, я буду рядом с родителями Чимини и помогу пережить внимание о-дедушки, — улыбнулся Тэхен. Намджун вновь кивнул и вздохнул — эти дни они запомнят надолго, но с другой стороны Сокджин прав, если бы прибыл лично император, то было все гораздо хуже.***
Когда Соджун со своей свитой спустились к обеду, то семейство Пак уже прибыли и склонились в низком поклоне, буквально дрожа от волнения. Несмотря на преклонный возраст, этот сухонький, маленький омега выглядел очень внушительно. Казалось, что Соджун выше всех в этом зале. Омега внимательно осмотрел гостей, остановившись взглядом на Чимине. — Обед подан. — Объявил Сокджин, стараясь спасти перепуганного Чимина, который не то, что взгляд поднять, а даже дышать боялся. Соджун молча проследовал в обеденный зал, за ним двинулись все остальные. — А где щенок? — вдруг резко остановился омега. — В комнате прислуги, Ваше Величество. — Оповестил один из свиты. — Я что его для прислуги привез? — Его принести в вашу комнату или сюда, Ваше Величество? — Что за вздор! Конечно же сюда! — Сию минуту, Ваше Величество. Придворный с поклоном удалился, а Соджун поймал взгляд улыбающегося внука. Через минуту настало время улыбаться Соджуну, потому что глаза Юнги расширились от шока и восторга — в зал внесли щенка тибетского мастифа. Малыша передали в руки омеги и тот подозвал внука: — Я подумал, что твоему Вунгу нужна подруга. — Спасибо, — искренне улыбнулся Юнги, забирая щенка. Альфа обернулся на Чимина и Соджун отметил, что тот тоже засветился улыбкой, и сразу же стал тискать щенка, как только Юнги сделал к нему пару шагов. К большому сожалению Юнги, щенка пришлось передать на время прислуге, но настроение наследника явно стало гораздо лучше. К большому облегчению семьи Ким, никакого давления на Чимина или его семью не последовало. Разговоры были в основном светские или о свадьбе. — Я желаю прогуляться, — встал со своего места Соджун и все тут же подскочили, оставив трапезу. — Нет, вы все останетесь. Беседой меня развлечет Чимин. Омега побледнел и едва удержался на ногах от ужаса и волнения, а Юнги посмотрел на него, стараясь взглядом выразить всю свою поддержку, ведь сопровождать и как-то защитить он сейчас не мог. Чимин поклонился и последовал за старшим. Солнце уже клонилось к закату и мягкий свет уходящего солнца окутывал сад. Омеги шли по мощеной дорожке, окруженные высокими розовыми кустами, проходя под цветущими арками глицинии. — Знаешь, что меня страшит? — начал старший. — Упадок аристократии. Молодежь все чаще ведет себя неподобающим образом, становятся слишком наглыми и крикливыми, от их воспитания хочется поджать губы. Я надеюсь, что ты не такой, по крайне мере, сейчас ты держишься более, чем достойно. — Благодарю вас, Ваше Величество… — Я хотел поговорить с тобой о том, насколько хорошо ты понимаешь, какой будет твоя жизнь после этой свадьбы. — Юнги объяснил мне, Ваше Величество… — Если у моего старшего внука все так же будут рождаться омеги, то моему сыну придется передать право наследования Юнги, минуя Джунву. И ты должен понимать, что после этой свадьбы ты не просто омега — ты омега наследника престола. И твое лоно с этого дня будет принадлежать не тебе, а императорскому дому. Ты будешь обязан дать наследника! Соджун резко развернулся и посмотрел на Чимина. — Ты понимаешь меня? — Да, В-ваше Величество… — Хорошо. Ко всему прочему ты должен понимать, что при дворе не все так радужно и весело, как в этом маленьком городке. Там всегда были интриги, заговоры и предательства. И знай — тебя ненавидят там. — Но… Я ведь ни разу не был при дворе… Меня там не знают! — Хах, — усмехнулся Соджун, — им и не нужно тебя знать, чтобы ненавидеть. Четыре влиятельные семьи рассчитывали на то, чтобы породниться с императорской. Их омег едва не с пеленок готовили для того, чтобы представить моим внукам. И Юнги был для многих очень желанной добычей. А тут он идет наперекор воле Императора! — Соджун потряс в воздухе кулачком. — Ради деревенского омежки. — О, — слегка возмущенно выдал Чимин. — Да уж, не столица у вас тут… Но ты должен быть готов. И все время перед твоим внутренним взором должны быть родители Юнги. — Это очень печальная история, — погрустнел омега, — так ужасно нелепо погибнуть… До сих пор не понимаю, как карета упала с моста… — Их карета не падала с моста. — Но… — Это лишь легенда, чтобы избежать волнений. Их убили, и едва не убили Юнги, но он спасся чудом. В тот день я словно чувствовал беду, и император решил залечить мою печаль — Юнги привезли к нам погостить… А моего сына и его омегу убили заговорщики. И мы никак не смогли их спасти… Лицо Соджуна словно накрыла тень, печаль, живущая в его сердце годами, никак не хотела утихать. — Это ужасно… — Именно поэтому ты должен их помнить. Помнить о том, что твои дети могут быть в опасности. Что твоего альфу могут погубить. Что сделать это могут те, кто тебе улыбался самой искренней улыбкой. Ты должен не только рожать детей и покорно следовать за альфой. Ты должен будешь стать его тенью, его поддержкой, его опорой, его силой. Ты сможешь? — вновь старший посмотрел ему в глаза. — Да. Я люблю его. — Ответил Чимин без колебаний. — Хорошо. — Кивнул Соджун. — Я научу тебя, помогу, поддержу, потому что от того, насколько ты будешь крепок зависит многое. После свадьбы вы обязательно поедете в столицу, император желает тебя видеть. И вот еще что. Старший омега сложил свой веер и повесил на руку, а потом достал из широкого кармана похожий веер. — Это тебе, мой свадебный подарок. Держи его при себе всегда. — Благодарю вас, — поклонился Чимин и принял подарок. Веер был красивый. Искусно расписанный узорами из цветов и веток, с очень необычной рукояткой, так же украшенной узорами и мелкими камнями, изящно рассыпанными так, что словно маленькие звездочки время от времени сияли, завершал картину мягкий шелковый браслет-ручка с шелковой кистью. — Какой он красивый, — восхитился омега, — и тяжелый. — Все дело в его секрете. Соджун взял в руки свой веер и легко повернул ручку, что-то щелкнуло и в одно мгновение в его руках оказался тонкий клинок. Чимин пораженно заморгал. — Всегда его держи при себе. Отныне ты не простой омега. Идем.***
Выполнить наставления о-папы Чонгук не смог в силу того, что его попросили приехать в поместье Ким — репетиция свадебной церемонии не позволяла отсутствовать шаферу. Тэхен встретил его сияющей улыбкой, за малым не бросившись к нему. Что в поместье Ким гостит не сам император, а его омега, уже знал весь город, но в окружающих это вселяло не меньший трепет. Сейчас же Чонгук наблюдал за тем, как старательно Чимин выполняет все положенные действия. Омега был сосредоточен и серьезен, и все его действия были направлены еще и на то, чтобы показать Соджуну и его свите, что он будет достойно выглядеть при двое и составит хорошую партию для наследника. Соджун наблюдал за всем внимательно, и с удовольствием отмечал, что уже не первый час репетиции, а Чимин даже на мгновение не выразил какого-то недовольства и не жаловался на усталость. Но все же Соджун сжалился и приказал подавать обед, отправив всех отдыхать до его подачи. — Ты же останешься на обед? — спросил Тэхен, умудрившийся поймать Чонгука. — Прости, но мне нужно ехать. Дела не ждут, да и буду честен, не думаю, что мне будет место здесь. — Не говори так. Твое происхождение выше, чем у многих из свиты о-дедушки. Чонгук тепло улыбнулся омеге. — Ты очень мило выражаешь свое негодование. — Так ты не появляешься здесь из-за о-дедушки? В очередной раз Гук подумал, как велика пропасть — ведь омега действительно был внуком для императора, путь и не родным, но точно так же оберегаемым и любимым. Его же семья за последний десяток лет для многих знатных семей перестала иметь хоть какой-то вес и смотрели на них не более, чем на дворовых. — Да. Не думаю, что стоит надоедать Его Величеству своим присутствием. — Я думал… Думал, что надоел тебе, что ты больше не хочешь видеть меня, — тихо признался Тэхен в одном из своих больших страхов. — Для меня мучение тебя не видеть. — Чонгук не сдержался, беря в руки ладошки омеги. — Все мысли лишь только о тебе. Я всем сердцем, всей своей душой стремлюсь к тебе. Одна лишь мысль о том, что ты существуешь в этом мире, дышишь этим воздухом, видишь это небо, что вижу и я, заставляет меня жить. Я люблю тебя. Люблю так сильно, что не могу подобрать слов, чтобы описать все, что твориться в моем сердце. И пусть моя любовь всего лишь ромашки в поле за твоим домом, пусть я никогда не смогу взять твою руку, чтобы надеть обручальное кольцо, пусть я буду всего лишь тихим зрителем твоей жизни — я счастлив лишь от того, что мне позволено видеть тебя, слышать о тебе, что могу тысячу раз воспроизводить твой голос и смех в голове. Я люблю тебя, Тэхени. Тэхен смотрел на него глазами полными счастья и страхом того, что это всего лишь наваждение. — И это взаимно, Чонгук… Никого другого я не хотел видеть бы рядом с собой… Я так люблю тебя… Альфа смотрел в глаза, держа его ладони, он прикусил губу, сдерживаясь от порыва поцеловать губы Тэхена. Поднеся ладони омеги к губам он оставил на них нежные поцелуи-прикосновения, вкладывая в них свою свою ласку и любовь. — Мне нужно ехать, Тэхени, — оторвался от ладошек омеги Чонгук, — нас могут увидеть и тогда ничем хорошим это не закончится. Мы будем видеться на репетициях и свадьбе, а после, когда Его Величество уедет, то сможем видеться так же часто, как раньше. — Скорее бы… Для меня пытка не видеть тебя… — Люблю, — вновь поцеловал руку омеги Чонгук и направился к своей лошади, стараясь хоть немного сдерживать свои эмоции, чтобы не закричать на весь мир о своем счастье взаимной любви.***
А через пару дней Соджун приказал Тэхену лично принести вечерний чай в его покои. Пока омега сервировал столик у окна, то Соджун внимательно наблюдал за его движениями, а потом произнес: — После свадьбы Юнги, ты поедешь с нами в столицу. Тэхен замер и непонимающе смотрел на Соджуна. — Тебе скоро восемнадцать, пора подумать и о твоей свадьбе. Мы подберем тебе подходящую партию. Младший омега едва на ногах стоял. Он стал бледным, из тела словно всю силу высосали. — Что еще за реакция? — Я… Но… — Тэхен, — строго одернул его Соджун, — ты аристократ! Что ты мямлишь? — Дедушка, прошу, не выдавайте хотя бы до девятнадцати! — взмолился Тэхен, на глазах его проступили слезы. Старший поджал губы, дедушкой его называли лишь в минуты отчаяния или в редкие моменты тихой семейной ласки. К его великому сожалению, быть дедушкой он мог себе позволить не часто. — Это почему же? — Я влюблен, — тихо пробормотал Тэхен. — Позволь узнать, в кого же? — Вам не понравится ответ… — Только посмей сказать, что простолюдин! Соджун резко собрал веер, хлопнув им по подлокотнику кресла и подскочив с места. — Н-нет… — Имя! — Чон Чонгук. Услышав имя, Соджун взял себя в руки и немного шумно вздохнул, так что было непонятно, то ли он успокоился, то ли наоборот разозлился. — Правнук генерала Чон Хенки? — Да… — Иди. И пусть зайдет твой отец. — Дедушка… Тэхен вскинул просящий взгляд на Соджуна. — Тэхен, веди себя достойно! И только посмей заплакать. Позови Намджуна. — Да, Ваше Величество… Тэхен все силы тратил, чтобы не разрыдаться и идти, держа гордую осанку. К его счастью, Намджун сам шел навстречу. — Отец, Его Императорское Величество просит вас зайти к нему… Намджун внимательно посмотрел на сына, понимая, что Тэ на грани, и его внешний вид, и переход на «вы» в общении говорили громче любых разъяснений. — Спасибо. Он у себя? Омега лишь кивнул, он не оборачивался, но слышал, как открылась дверь, слышал, как дедушка попросил закрыть дверь плотнее. Тэхен направился в свою комнату, желая спрятаться там хоть на время.
