В день, когда мы встретились вновь

Rain City Drive - Neverbloom

      Токио так красив. Это было настолько привычно, что он никогда не обращал должного внимания, но сейчас осознал в полной мере. Токио - это миллионы людей, живущих в нем; сотни дорог, ведущих куда-то. Тысячи огней раскинулись внизу и эти светлячки отражаются в его глазах. Слеза срывается с длинных ресниц, скользит по щеке одинокой дорожкой. Он плачет. Плачет, потому что больно. Плачет, потому что невыносимо. И сердце плачет. Хотя, нет, оно не плачет. Оно не плачет, а рыдает, умоляя прекратить все это. И в его силах это сделать. Всего один шаг - и все закончится. Больше не будет боли. Больше не будет ничего. Ни-че-го. Какое прекрасное слово, а как звучит!       Он стирает мокрую дорожку со щеки и смотрит на экран телефона. На дисплее, кажется, отражается вся концентрация любви. У любви светлые волосы и лучистые глаза, нежные руки и ласковая улыбка. Любовь говорит мелодично и двигается плавно. Любовь любит платья, туфли на высоких каблуках, французские духи и красный лак для ногтей. По утрам она пьет ореховый капучино, а за сладкое готова душу продать. Любовь любит книги английских классиков, совместные просмотры сериалов и долгие ночные разговоры обо всем на свете. Любовь обожает собак, горячий чай и крепкие объятия. А еще она обожает его. И от этого тошно. От самого себя тошно. Он смотрит последний раз на Любовь.       - Прости…       Он совершенно не думал о том, сколько боли причинит дорогим людям. Он совершенно не думал о том, что они будут винить себя. Он совершенно не думал о том, что его спасение обернется для них проклятьем. Он совершенно не думал.       И он никогда не узнает о том, сколько слез и истерик она пережила. Никогда не узнает, как она срывала горло, крича в бессилии. Никогда не узнает, как она резала вены. И никогда не узнает, что делала она это с его именем на губах. Он никогда не узнает.       Один шаг - и всё закончилось.

***

Dutch Melrose - PRETTY PLEASE

      Шинья просыпается резко, словно на его голову вылили ушат ледяной воды. Ошалело смотрит в стену напротив и дышит тяжело, с колотящимся сердцем в груди и холодными руками. С чего ему снилось, как кто-то кончает жизнь самоубийством? Сам он никогда о таком не думал, всегда считал самоубийц людьми жалкими и слабыми. А еще - жестокими. Потому что только жестокий человек способен обречь своих близких на вечные страдания.       Часы показывают начало шестого. До будильника остается десять минут и нормальный бы человек упал обратно в кровать, чтобы попытаться доспать эти оставшиеся минуты, но Шинья никогда не был нормальным. Холодный душ, крепкий кофе и розоватые полоски рассвета, заглядывающие на кухню через прозрачный тюль - прекрасная комбинация для начала дня. Впереди - рабочий день, полный шума и суеты, поэтому сейчас Шинья наслаждается тем, как прохладный ветерок щекочет голые ступни и надувает тюль, доносит до его слуха трели первых птиц и голоса ранних пташек-людей, бегущих по своим делам. Сейчас ему спокойно. В голове нет никаких лишних мыслей и глупых переживаний ни о чем. Если бы так было всегда.

***

      Вечер мягко опустился на город, загребая его в оковы сна и ночи, разбросал по небу капли белых звезд и брызги ярких созвездий, утихомирил буйные ветра, прогнал жару. Но он не учел, что Токио никогда не спит. Шум машин и гул толпы, блеск неонов и свет фонарей - вечные спутники этого города.       Шинья закрывает дверь на ключ, проверяет ставни на окнах и поправляет стоящий рядом с дверями горшок с каким-то неведомым растением, которое, пыхтя, притащила Мина и нарекла его “оберегом от злых духов и несчастий”. Шинья и Саяко тогда едва сдерживали смех, глядя на воодушевленную и серьезную Мину, которая толковала о каких-то заговорах и порчах. Видимо, кто-то пересмотрел мистических телешоу. Он и не заметил, как в суете пролетел рабочий день. Много людей и еще больше заказов - так можно охарактеризовать этот день. Но даже нескончаемый поток посетителей не смог вытеснить из головы мысли об одной-единственной, что сегодня не пришла. И Шинья сам себе признается, что скучает. Скучает по звуку голоса и блеску волос, по нежному запаху и внимательному взгляду. За весь день он несчетное количество раз обращался к тому столу, где она обычно сидит. Но сегодня там никого не было.       Как бы это ни было глупо, но он привязался. Привязался к той. с которой даже не разговаривал толком. Разговор с Гуреном в перерыве между работой ничего не дал. Друг снова навешал ему словесных оплеух.       - Ты просто-напросто сам придумал ее образ, сам влюбился и сам разочаровался, что она оказалась не такой. Какой самостоятельный!       - Смею напомнить, что ты мой друг! - Голос Шинья так и сочился праведным гневом да ничем не сдерживаемым возмущением. Гурен усмехнулся, представляя надутого друга с нахмуренными бровями и сощуренными глазами. Забавный.       - И что с того?       - Ты должен был меня поддержать! И дать совет!       - Хочешь совет? Забудь ее и живи своей жизнью. Вот честно, я ее в глаза не видел, но она меня уже раздражает!       И бросил трубку, сославшись на занятость. Шинья еще долго шипел под нос ругательства, кляня бестолкового Гурена и его бестолковые советы.       Но где-то в глубине своей гордой души Шинья понимал, что друг прав, и он в самом деле идеализировал образ девушки. Она казалась ему чем-то волшебным, неземным, прекрасным. Он находил очаровательным то, как она чуть склоняет голову вбок, когда читает; как морщит нос, если кофе оказывается слишком горячим; как поправляет волосы и качает ногой. Шинья сам себе казался сталкером, который с жадностью наблюдает за выбранной жертвой и не может пресытиться, но и сделать с этим ничего не мог. Его тянуло к ней на физическом уровне.       Смахивая пальцами невидимые пылинки с широкого лист, он разворачивается, но тут же застывает каменным изваянием. Сердце совершает путешествие в желудок, в горле резко пересыхает, а из головы вылетают все мысли.       - Здравствуй.       Всего одно слово, а сердце из желудка кочует прямо в горло, лишая способности говорить. Она стоит перед ним: в белом платье до колен, в бежевых лодочка с ремешком на тонкой лодыжке и небольшой сумочкой в тон. Светлые волосы, чуть завитые на концах, в свете фонаря сверкают золотом, а кожа, казалось, отливает жемчужным сиянием. Шинья чувствует себя дураком от того, что и слова вымолвить не может, бестолково открывая и закрывая рот.       - Не хочу тебя смущать, но ты так и намерен молчать?       Они сталкиваются взглядами и в глазах напротив вспыхивают смешинки. Шинья в мыслях проклинает себя и всех родственников на десять поколений вперед за свою нелепость. Где всё обаяние, которое он постоянно источает? Где легкие улыбки, искрометные шутки и лукавый блеск глаз?       - Привет.       Голос хриплый скребет горло, словно наждачкой, но девушка улыбается и делает шаг. Между ними расстояние не больше метра, и ей приходится вскинуть голову, чтобы не разорвать зрительный контакт, а ему, напротив, приходится чуть наклониться. Нос щекочет нежный запах жасминовых духов, и Шинья незаметно вдыхает поглубже, желая, чтобы этот аромат проник как можно глубже, оплел кости и забил легкие, выталкивая кислород.       - Знаешь, ты был таким настойчивым, что не оставил мне выбора, кроме как познакомиться.       Чужие слова, а следом и тихий смешок заставляют щеки окраситься ярко-алым цветом от неловкости и стыда. Предыдущие две недели Шинья только и делал, что пытался обратить на себя внимание: с каждым заказом он вместе с чашкой кофе отправлял крохотные, размеров с ладонь, букетики гипсофил. Менялся только цвет, а в остальном что ни день - то букет. Только сегодняшний был исключением, потому что она не пришла.       - Я - Мичиру. Приятно познакомиться.       - А мне как приятно… - Себе под нос, едва слышно. - Шинья.       Зеленые глаза вспыхивают каким-то странным блеском, но он списывает это на игру света и тени. Все мысли занимает то, какая она красивая. Как долго он мечтал о том, чтобы стоять так близко и просто изучать чужие изящные черты, рассматривать плавный изгиб бровей, отмечать пухлость ярких губ, рассуждая об их мягкости, пересчитывать ресницы. Красота действительно превращает мужчину в раба.       - Я думаю, что ты согласишься, если я приглашу тебя немного прогуляться.       Шинья не узнает свой собственный голос, который звучит словно со стороны. Он протягивает руку и с улыбкой смотрит девушке в глаза. Пока тело на автопилоте проворачивает все трюки по расположению к себе, а сам Шинья выглядит как самый уверенный человек на планете, расслабленно улыбаясь и сверкая чуть прищуренными голубыми глазами, внутри все взрывается от того, с каким изяществом Мичиру вкладывает свои тонкие пальцы с тонкими колечками в его ладонь.       - Ты прав, я действительно соглашусь. Не зря же я здесь стояла и ждала, верно?       Шинья снова мысленно посылает Гурена и его совету куда подальше и аккуратно сжимает теплые пальца в своей ладони, увлекая девушку в водоворот ночных токийских улиц.

***

      Они медленно идут по улице мимо магазинов и многоэтажек, украшенных яркими неоновыми вывесками и баннерами всех цветов размеров. Они не обращают внимания на громкие людские голоса, гудки машин и звуки музыки. Казалось, что их накрыл невидимый стеклянный купол, заглушавший посторонние звуки.       - И все-таки, - закончив смеяться с его шутки, Мичиру хитро посмотрела на него. - Почему я тебе понравилась?       Вопрос, которого Шинья боялся. Вопрос, заставивший все органы внутри покрыться толстой ледяной коркой. Он тупит взгляд и смотрит на гладкий асфальт, покрытый тонкой пленкой серой пыли. Если сейчас он скажет, что посмотрел на нее из-за внешности, то не посчитает ли она, что он слишком поверхностный?       - Ты красивая. Это во-первых. А во-вторых, ты… Такая невероятная. - Шинья почувствовал, как ее пальцы в его руке чуть дрогнули, когда он посмотрел на нее. - Когда ты впервые зашла в кофейню в своем светло-голубом платье, в лучах теплого солнца, то я понял, что…       Шинья мнется, не знает, что сказать. Слов так мало, ими не выскажешь все то, что у него на душе и на сердце. Как словами можно выразить то, что от одного ее взгляда в груди вспыхивают мириады солнц? Как рассказать о том, что ее голос затрагивает все струны его души, о существовании которых он до сей поры не знал? Как поведать о том, что единственное его желание - узнать ее? Проникнуть в ее жизнь, стать ее частью, всегда быть рядом и крепко держать ее руку в своей. Прямо как сейчас. Как? У Шинья нет ответа на эти вопросы.       - Прости, я не так красноречив, как бы мне хотелось. Я не могу объяснить тебе, что именно чувствую, но… - Снова пауза, снова робкий взгляд, брошенный из-под ресниц на девушку. - С того момента, как тебя увидел, то понял, что меня тянет к тебе. Ужасно пафосно, но это так.       Шинья нервно смеется и смотрит на застывшую девушку. И без того большие глаза распахнулись еще больше от удивления, а зрачок почти целиком заполнил всю радужку. Мичиру казалось настолько ошеломленной и сбитой с толку, что Шинья мысленно попрощался с возможностью продолжить общение. Да и кто после таких ужасно банальных слов посчитает его нормальным?       - Ты… То, что ты сейчас сказал - это правда?       Она говорила тихо, чтобы скрыть от него дрожащий голос, металась внимательным взглядом по лицу напротив, всматриваясь в черты, чтобы распознать, увидеть, понять, лжет он или нет. Все внутри перевернулось после его слов, сердце сходило с ума, сотрясая грудную клетку в неистовом ритме в ожидании ответа, а в горле встал противный комок.       - С чего бы мне врать? Ты спросила - я ответил. Мичиру, - Шинья смотрит на нее предельно честно и прямо. - Ты правда мне нравишься. И я хотел бы узнать тебя поближе. Ты не против попробовать?       Комок в горле после его слов стал еще больше, руки задрожали. Мичиру казалось, что все кости в ее теле сначала вывернули, после изломали и превратили в труху. Она так давно не испытывала столько эмоций в один момент. Удивление, замешательство, растерянность и нежность переполняли ее, затапливая изнутри, заставляя захлебываться от беспомощности. Ответ очевиден.       - Конечно я не против.       Стоило этим словам прозвучать, как Шинья словно засветился изнутри. В голубых глазах теплого моря вспыхнули синие глубины океанов, затягивая в свои пучины любого, кто заглянет в них. А Мичиру, глупая, уже безвозвратно пропала в этой глубине. Бросилась в этот омут добровольно, без оглядки и сожалений. Что-то задрожало и с громким треском разбилось. Это ее ледяной панцирь, что сдерживал сердце, ограждал его от боли и ошибок, давший крохотную трещину еще в первую встречу, наконец-то раскололся. В будущем наверняка появится чувство сожаление и грянет буря, сотрясет весь внутренний мир, все вверх дном перевернет и уничтожит, но это будет потом, где-то в незримом и далеком будущем. Стоит дать ещё один шанс.

***

      - Ты не поверишь, что произошло!       Шинья, не сдерживаясь, кричит в трубку. Гурен на том конце отстраняет телефон от уха, дабы не оглохнуть от столь радостных воплей.       - Ну и что же случилось? Удивляй.       - Мичиру! Она согласилась!       Гурен откровенно тупит, в ступоре хлопая глазами. Он понятия не имеет, кто такая Мичиру и на что она согласилась, но, судя по искрометному восторгу и розовой ауре, которую Шинья умудряется распространять даже через телефонную трубку, она - та самая. Гурен чувствует фантомную боль в затылке от отскочивших сердечек.       - Как я понимаю, Мичиру - это…       - Самая прекрасная девушка на земле!       Да, кто бы сомневался. Гурен массирует висок пальцами и прикрывает глаза от резкого приступа боли в висках. Чертова мигрень и чертова работа. Или это голос Шиньи на него так действует, Гурен не совсем уверен.       - И она согласилась…       - Она согласилась узнать друг друга поближе!       А столько восторгов, словно девушка согласилась выйти за него замуж. Хотя… Гурен хмурится, доставая из пачки сигарету. Если бы она согласилась выйти за Шинью замуж, то он был стал сомневаться в ее психическом состоянии. Потому что кто в здравом уме согласиться связать свою жизнь с этим оптимистичным щенком, обожающим людей и свою работу? Он же явно неадекватный! Кто вообще любит людей и свою работу? За всеми размышления о наболевшем и насущном, а также под аккомпанемент исступленного бормотания Шиньи о том, какая Мичиру невозможная, Гурен выкурил три сигареты подряд. С Шиньей иначе нельзя. Когда поток мыслей на том конце линии умолк, Гурен выдохнул.       - На этом всё? Я спать хочу.       Судя по тяжелому вздоху, Шинья, сейчас утопающий в своем розовом мире фантазий и грез, где они с этой девчонкой - Мичиру, верно? - уже женаты лет десять и живут душа в душу, воспитывая собаку, явно не станет возмущаться из-за равнодушия и резкости друга.       - Да, на этом всё. Ты такой противный. Напомни, почему мы с тобой лучшие друзья?       - Видимо, не такой я и противный.       Протяжные гудки на другом конце провода возвещают об отключении и Шинья убирает телефон в карман домашних штанов. Гурен, как и всегда, оставляет за собой последнее (обязательно колкое, куда без этого!) слово. На губах - абсолютно бестолковая, но такая счастливая улыбка. И Шинья действительно счастлив. Сегодняшний вечер, без преувеличения, самый лучший за все его года. Он проводил Мичиру до ее дома и на прощание она дала свой номер телефона, взяв с него обещание обязательно позвонить. И, конечно же, он пообещал. Словно вообще существует такая Вселенная, где он бы отказал.       А ночной Токио поет голосами прохожих и автомобилей, веселится и искрится огнями. Ему, такому большому и яркому, нет дела до одного маленького человечка, что стоит на балконе и смотрит на городские огни сверкающими от счастья глазами. Да и этому человечку нет никакого дела до горящего огнями гиганта-города. У него перед взором - Галактика чужих глаз зеленых, в которых звезды взрываются и гаснут. В них - смысл Вселенной и мироздания, ответы на все вопросы. И манят они своим светом сильнее, чем огонь манит маленького мотылька. Может, человечек такой же глупый, как и мотылек, что летит в губительные языки пламени, но смерть его - красива, как ни крути. Может, он тоже сгорит в пламени этих зеленых Галактик, но это будет потом, где-то в незримом и далеком будущем. Стоит дать хотя бы один шанс.