Мне неловко общаться с девочками

      Когда Лёшу в очередной раз оставляют после уроков компенсировать своё школьное поведение в виде тщательной уборки кабинета, Ярик вздыхает тягостно, а закатывающиеся глаза лишь больше подчеркивают его недовольную реакцию на миллионную просьбу Деревяшкина составить ему компанию на ближайший час.       — Я, — делает паузу, как бы выделяя собственную важность, — в отличие от тебя хоть веду себя адекватно, поэтому меня и не заставляют драить кабинет после уроков чуть ли не каждый день, — Шепелев гордо складывает руки на уровни груди в ожидании чем же на этот раз отшутится его кореш-балбес.       — Да ну, не душни, — Лёша скидывает рюкзак под парту. — Че уж тебе, кентика выручить в трудной ситуации?       — Как-то твоя «‎трудная ситуация»‎ затянулась, раз уж мы своё свободное время после школы тратим... — в глаза бросается ведро с тряпками и швабрами, которые, вероятно, станут сегодня частью их времяпровождения в внешкольное время, — на вот это, — Ярик смотрит с неким отвращением на инструменты, которые, явно, старше их двоих.       — Да ладно тебе, — обращается Лёша, бросая уставший взгляд на друга. — Будто я этого сильно хочу.       — Если бы ты только...       — Ой, всё, я понял, — шуточно отмахивается рукой, уже наперёд зная, в какое русло заходит диалог.       Ярик любит подушнить. И это ещё мягко сказано. Прилежный он ученик, вежливый мальчишка, да и образ в обществе он вырисовал соответствующий. За год ни единого опоздания на занятия, без замечаний преподавателей, с отличным оценками — чем не святой человек? Святой, да товарищ его то абсолютная противоположность.       Лёше незнакомо понятие «‎без опозданий». Ну, или же «‎без замечаний». «‎Без плохих оценок» тоже не служит его олицетворением. Если для Ярослава школа это место для получения знаний для постройки своего великого будущего, то для Лёши это исключительно развлечение, в которое он влился далеко не по своей воле.       Но, как говорят, противоположности притягиваются, и данный закон явно повлиял и на этих двоих. Ярик не поддерживает затеи Лёши, Лёша не соглашается с нудными высказываниями Ярика — таким образом они дополняют друг друга сами не замечая этого в силу своих разногласий.       — Напомни мне, почему я на это вообще соглашаюсь? — фыркает Шепелев, сминая в руках половую тряпку. Являясь, наверное, чуть ли не самым чистоплотным человек на планете, от уборки с помощью подобных принадлежностей Ярик готов скрутиться в калачик.       — Ну, как же, — Лёша улыбается по-лисьи, — я же твой лучший и самый любимый друг, — шлёт шуточные воздушные поцелуйчики, наблюдая не самую положительную реакцию друга.       — Фу, блять, убирайся лучше молча, чем с такими ответами.       Ярик в своём репертуаре, как и Лёша. Для Деревяшкина флирт с парнями — абсолютно шуточная форма проявления то ли комфорта, то ли доверия к близким, на которую он зачастую лицезреет не самые удовлетворительные реакции, а уж тем более от Шепелева, который в жизни даже не соприкасался с противоположным полом.       И в этом тоже они разные.       «‎Отношения? Со мной ты не соскучишься никогда, а мои навыки романтичного Ромео лишь станут для тебя приятным бонусом. Гарантирование внимание и забота, цветы и конфеты, веселье и поцелуи» — смело сказал бы Лёша.       «‎Отношения? Эм... У меня не хватит на это времени, и... Ну...» — неуверенно промямлил бы Ярик.       В некой степени Деревяшкина можно было бы отнести к школьному вору сердец юных дам, ведь за всю свою старшую школу удалось походить за ручку да почмокаться ни с одной девушкой. Шепелеву не особо были интересны отношения. Ну, или же он так говорил лишь потому, что не мог завести даже банальный диалог с женским полом.

***

      — ... ну я типо честно отвечаю: «‎мне впадлу мутить», — активно жестикулирует Деревяшкин, разбавляя незамысловатыми историями их небольшой перерыв между уборкой.       — Впадлу... Интересный ты, конечно.       — Та, — взмахивает рукой, — не хочу. Ну, а вдруг мне кто-то другой симпатичен, ну я же ей этого не скажу, станет хуже любого другого отказа.       — Твоя правда, — чешет затылок Ярик. Хотя, даже в этой ситуации он не до конца понимает своего товарища, ведь подобного не проходил никогда ранее.       —Слу-у-шай, — тянет протяжно, прожигая силуэт друга хитрым взглядом. Сидя впереди Шепелева, тот полностью разворачивается в его сторону, укладывая руки на парту, за которой примостился Ярик, продолжая: — А ты когда меня то знакомить будешь со своей девочкой, а?       — Эм... — глаза Шепелева в момент забегали по всему кабинету. — С какой девочкой? — переспрашивает неловко, с абсолютным непониманием заданного вопроса.       — Ц, ну Ярик, — цыкает Деревяшкин, — спрашиваю, ты хоть когда-то собираешься с девчонкой диалог завести, а? На свидание там может кого-то позвать?       — Ну... — вопрос буквально загнал его в угол, — знаешь, мне неловко общаться с девочками.       — Вот оно что, как же быстро я тебя усмирил вопросиками, а, — Лёша ухмыляется так самодовольно, что он него просто хочется скрыться руками, лишь бы не пылать румянцем от этого неловкого разговора. — Ну, и не целовался до сих пор ни с кем?       — Та ну ты... — Ярик ладошками пытается спрятаться от этой беседы, хотя чётко понимает, что от этих манипуляций сидящий напротив Лёша никуда не испарится.       — Девственный, нецелованный, выходит, — всячески подкалывает, стараясь засмущать и без этого стеснительного Шепелева. — Да ну те, это же круто. Так-то, девочкам такие нравятся, — Деревяшкин тянется, пытается убрать ладони Ярика, дабы взглянуть в глаза собеседника. Тут же в диалог ввязывается внезапное: — Хочешь научу?       — Чего? — от удивления после прозвучавшего предложения, тот моментом открывает вид на своё лицо, полностью залитое румянцем.       — Я второй раз не повторяю.       Ярик нервно сглатывает. Слишком неожиданно, и, наверное, в какой-то степени даже неправильно. Звучит это неправильно. Неправильно, непристойно, но с блестящей уверенностью — это же Лёша, которому ни стыд, ни смущение не знакомо, что ещё больше вводит Ярика в заблуждение.       Не в силах даже глядеть в глаза Деревяшкину — ухмылка, отражающая факт, что он даёт отчёт своим словам, красиво сверкает на его устах, идеально сочетаясь с манящим взглядом, что ставит Шепелева в крайне неловкое положение.

Правильно ли я поступлю, если соглашусь?

Ошибусь ли я, если откажусь?

      Рассудок остался комом в горле, а глаза, наполнены всем спектром эмоций то ли блистали интересом, то ли терялись, совсем не находя спокойного места в одиноком кабинете. Он выжидает ответа, но каков он должен быть? Какой ответ будет правильным?       — Ты думаешь? — Лёша подходит издалека, боясь спугнуть своего растеряного друга, если, конечно, не сделал это уже своим вопросом.              — Я... — Ярик будто утрачивает дар речи, не в силах и двух слов связать. Ощущает, как давит на него возникшее предложение, перекрывая кислород. Ярик знает, что его согласие либо же отвержение утратит свой смысл, когда за это взялся Лёша. Чувствует, что ничего отвечать не нужно.       — Ц... — ладонь Деревяшкина находит себе место на глазах Шепелева, аккуратно прикрывая их, позволяя Ярику остаться в неизвестности. Лёша приподнимается, о чем свидетельствует скрип стула, Ярик ухватывает этот момент, но следующее мгновение оказалось неуловимо для него.       Чужие губы ощутимо соприкасаются с его, слегка влажными. Лёша двинется вперед, стараясь не оставить ни единый миллиметр без своей нежности. С Яриком он очень аккуратен, ведь знает, что для него это важнейшая деталь, тем более, когда это впервые.       Пальцы свободной руки Деревяшкина мягко липнут к щеке Шепелева, стараясь дать ему «путь»‎ — то бишь поддаться ласкам Лёши. Ярик же этих действий не понимает, продолжая смирно ощущать теплое дыхание у своих уст. Лёша отстраняется лишь на долю секунды — липнет напористее, принудив Шепелева на ответные действия. Ярик пытается ухватить хоть грамм воздуха, но тот же час продолжает захлебываться в тягучем поцелуе.       Лёша явно перешел границу «уроков поцелуев», ведь отстранятся был совсем не намерен. Ладонь Ярика неуверенно проникает в зону затылка Деревяшкина, слегка притягивает того на себя, касаясь кончиком носа пылающей щеки друга.       Таким в памяти и остался его первый поцелуй. Мокрый и абсолютно неловкий. В кабинете химии, на пару с ведром и швабрами. И далеко не с милой девочкой из параллели.