Высокие отношения

Август смотрел на часы неприлично долгое время. Дима опаздывал на двадцать минут, а он сам пришёл за полчаса до назначенного времени, и только абсолютная уверенность в собственной привлекательности удерживала Хольта от мыслей о том, что его наглым образом пытаются отшить. Он начал жалеть, что последовал совету Отто не заваливать участок цветами, и думал о том, что впредь стоит посылать букет с напоминанием о времени свидания. Или заезжать с цветами вместе. Одно-единственное сообщение «скоро буду» со скобочкой, которую русские считали улыбкой, уже не успокаивало. Официант начал поглядывать на Августа, заказавшего бутылку вина с двумя бокалами, с неприятным сочувствуем, и он был близок к тому, чтобы попросить унести второй, когда в дверях появился запыхавшийся Дима в джинсовой куртке поверх формы. Проклятое сердце Хольта сделало кульбит, поэтому сдержать улыбку не удалось. Если в гражданской одежде Дима выглядел мило, в форме — до того сексуально, что Август хотел нарушить негласное правило «не трахайся до третьего свидания», то сейчас — где-то между. Куртка была несуразно огромной, и только из-за неё он нашел в себе силы быть джентльменом и любезно отодвинуть стул для своего партнёра. — Август! Прости за опоздание, я подумал, что ошибся с адресом. Давно меня ждешь? — Ничего страшного, совсем немного, — сказал он, приставив стул обратно для смущенного Димы и не удержавшись от легкого прикосновения к напряженной спине. Хольт ждал бы его и час, если бы потребовалось. — Это место славится своей итальянской кухней. Я заказал вино, если ты не против. — Очень кстати, — Дима украдкой оглянулся по сторонам и удостоверился, что Август специально заказал столик в нише в одном из самых дорогих ресторанов города, так что никто, кроме Хольта и официанта, не мог видеть, как он путается в приборах или пытается флиртовать с миллионером. — Какое вино? — Cami Pesseroles 2006 года, — ответил Август и пояснил: — Сухое красное, довольно неплохое. Тебе нравится вишня? — Я не разбираюсь в винах, — Дима вчитался в меню и пожалел о том, что не выбрал место самостоятельно — одна только эта бутылка вина стоила больше, чем половина его зарплаты. Он здесь — чужеродный элемент, и от этого никуда не деться. Август поймал его взгляд и нахмурился. У него была мысль, что ресторан с двумя мишленовскими звёздами может быть немного подавляющим для непривычного к таким заведениям Димы, но желание впечатлить его оказалось сильнее. Они не виделись с того дня в отеле, только переписывались. Дима не был просто парнем, с которым он хотел переспать, вовсе нет. Это было их первое свидание, и Августу хотелось, чтобы оно прошло идеально. — Мы можем уйти отсюда, если ты хочешь, — негромко сказал Хольт. — Мне нравится, что ты привёл меня сюда. Я не ожидал, что это будет так… Открыто. — Что значит «открыто»? — Август удивлённо приподнял бровь. — Ты придвинул для меня стул. — Потому что я пытаюсь te zorgen, позаботиться о тебе. Так обычно ведут себя на свидании, Ди-ма! — Мы как будто… На свидании? — спросил Дима так, будто слышал это впервые. Его взгляд был озадаченным и смущенным одновременно. Августу показалось, что его ударили. Всего пару дней назад Дима трогал его, почти голого, в номере отеля и заставлял светиться позвоночник всеми оттенками голубого, а теперь сомневался, что у них свидание. — Я хотел бы так думать, — ответил Август, стараясь звучать так, будто это его не задело. Дима робко накрыл его ладонь своей и улыбнулся. В зале как будто потеплело. — Мне тоже хотелось бы, — тихо сказал он, наклонившись ближе. — Но кое-кто написал, что у него есть ко мне важное дело, и я совсем не ожидал такое место встречи. — Я просто хотел придумать повод увидеть тебя, — шепнул Август ему на ухо. Дима слабо пах каким-то ненавязчивым парфюмом и растворимым кофе, и ему хотелось уткнуться носом в его шею и лежать на нём до тех пор, пока Дубин не пропитается им насквозь. Он не хотел делить его даже с полицейским участком. — Мы занимаемся совместным расследованием, так что у нас всегда есть повод для встречи, — пробормотал Дима. Тени от его ресниц падали на порозовевшие щеки, и Август не мог понять, какого же цвета его глаза. Серые? Голубые? Зеленые? Магию момента разрушил официант, возникший со вторым меню и вопросами по еще не сделанному заказу. Им пришлось отстраниться друг от друга и сделать вид, что они очень заинтересованы в еде. Дима демонстративно смотрел только на меню, и Август сгорал от желания поцеловать его прямо на глазах у официанта. — Вы смотрите на меня, мистер Хольт, — сказал Дима, не глядя на него. В уголках губ скрывалась улыбка. — Это запрешчено? — Август почувствовал вызов и положил свою ладонь рядом с рукой Димы. Он был так близко и одновременно далеко, что Хольт захотел украсть его в своей номер вместе с бутылкой вина, где никто не мог прервать их уединение. Диме понравилось световое шоу от его позвоночника, так что он, вероятно, оценил бы небольшие искорки, которыми можно довести до оргазма без рук… — Не тогда, когда я могу ответить. — А что тебе мешает сейчас? Дима взял бокал вина и зачем-то посмотрел на него сквозь свет. — Я видел на ютубе, что так делают, — смущенно сказал он. — А затем пьют совсем немного и восхищаются тонким букетом. Почему Дима был таким милым? Август не мог не улыбаться, когда смотрел на него. Он тоже взял свой бокал и покрутил его, создавая воронку, вдохнул отнюдь не тонкий аромат вина и посмотрел на свет, как это сделал Дима. — На вид как… — сказал он, делая драматичную паузу: — Вино. — И это всё, что ты можешь о нём сказать? — поддел его Дима с улыбкой. — Я был о тебе более высокого мнения. — Ты overschat, считаешь, что я разбираюсь во всём, но это не так. Это была чистая правда — Август никогда не считал себя всеведущим, хотя его самооценка от этого не становилась ниже. Ему не нужно было доказывать себе или другим, что он успешен, умён и привлекателен, поэтому едва ли что-то могло пошатнуть его уверенность в себе. Поэтому он закономерно плевать хотел, что же там про него подумают другие люди. Дима же напрягался каждый раз, как к их столику подходил официант. — Ваш стейк, — он возник как всегда неожиданно, и Дубин откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, как будто не хотел только что взять Августа за руку. Это ранило его больше, чем должно было, так что официант заслужил его пристальный взгляд, из-за которого тот спешно ретировался. — Да, спасибо, — сказал Дима и поднял бокал. — За мы пьем? — За что? — переспросил Август. У него была пара идей, но пока он придержал их при себе. — За будушчее. Они чокнулись, и тихий звон бокалов прозвучал музыкой. Пара глотков, казалось, умерила беспокойство Димы, и беседа потекла свободнее. — Очень вычурно и в твоём стиле, — усмехнулся он. — Ты уже знаешь, что в моём стиле, Ди-ма? — Догадываюсь по отелю и представлению дронов, — парировал Дубин. Его голос стал ниже. — Ты любишь играть на публику? Хочешь, чтобы на на тебя смотрели? Эта незамысловатая фраза заставила Августа прикусить губу. Ему хотелось вывести Диму из себя, чтобы он тоже почувствовал, каково это: заводиться от пары слов, но пока ему не было известно, что может сотворить такое с серьёзным и уравновешенным парнем вроде него. Август подался к нему, остановившись в паре сантиметров от его лица, и улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты на меня смотрел. Дима замолчал на минуту, которая показалась вечностью. Он коснулся его руки, и их пальцы переплелись так правильно, будто так и было нужно. — Ты такой… Европеец, — сказал Дима, то ли смущённо, то ли едва сдерживая смех. — Это плохо? — Ты странный. В хорошем смысле этого слова. — Nee, je bent geweldig. — Что, прости? — Скоро принесут десерт, — сменил тему Август, не скрывая своё предвкушение, и сделал ещё один глоток вина. — Он стоит того, чтобы его попробовать. Десертом был квадрат тирамису, который соединял в себе простую, почти домашнюю подачу и потрясающе тонкий вкус пропитанных кофе савоярди, что были приготовлены поварами с нуля. Но был небольшой нюанс: в этот шедевр были самым преступным образом воткнуты сразу две ложки, которые были там лишь из-за предварительной договорённости с официантом. — Август, это точно нам? — недоумение Димы росло с каждой секундой. — Конечно, lieverd, — Август усмехнулся. — А почему здесь только один десерт? Мы же заказывали тирамису на двоих. Он терпеливо подождал, пока до Димы дойдёт эта информация, и аккуратно вытащил ложку с горкой крема на ней. Если и было что-то более горячее, чем полицейский в форме, так это смущающийся полицейский с расстегнутыми верхними пуговицами на форме. — Попробуй, Ди-ма, — мягко сказал Август, протянув ложку к его губам. Он мог отказаться или взять ложку самому, но Дима лишь на мгновение замер, а затем медленно слизнул крем, глядя ему в глаза. То, что должно было стать шуткой или попыткой флирта, заставило Хольта заерзать на месте. Щёки Димы чуть порозовели, и Август почувствовал, как жар распространяется от низа живота до самой шеи. Чёрт возьми! Было преступлением выглядеть так хорошо, пока просто наслаждаешься десертом. Было преступлением быть… Димой. Следующая ложка десерта смаковалась медленнее. Взгляд Димы стал совсем темным.По его губам едва заметно прошёлся язык, и Август понял, что неосознанно затаил дыхание. — Действительно вкусно, — только и сказал Дима. Его смущение уступило вызову. — А теперь твоя очередь. Ложка тирамису с горкой оказалась прямо перед его носом, и ему пришлось принять правила игры. Десерт оказался вкусным, но он был бы гораздо лучше, будь этот крем не на его губах. К удовольствию Августа, ему удалось скормить Диме почти половину тирамису, дурачась и флиртуя одновременно, и если Дубин смущался и краснел, то улыбка Хольта становилась только шире. Август не хотел, чтобы их свидание заканчивалось, но ничто было не вечно. Телефон Димы зазвенел, и вся его мягкость куда-то отступила, как будто он вдруг стал другим человеком. — Вызывают на работу, — виновато улыбнулся он. — Прости, что так вышло. У ресторана было довольно пустынно — всего пара машин. Припаркованный Отто внедорожник стоял на парковке без водителя, ожидая своего временного хозяина. Тусклый свет фонаря падал на волосы Димы и окрашивал их в рыжий. Он выглядел слишком юным. Слишком… Другим. — Тебя подвести? — спросил Август, и вместа ответа получил пристальный взгляд, тоже подсвеченный оранжевыми отблесками. — Я выберу место следующего свидания, — пообещал Дима, и Хольт невольно улыбнулся. — Никаких больше людных мест. — Почему же, Ди-ма? — Я скажу тебе позже, если ты не против, — его ладонь была холодной, а взгляд — нежным, как и разряд, что проскользнул меж их пальцев. — Юля меня сейчас заберёт. До встречи, Август. — До встречи, lieverd, — шепнул Хольт в спину уходящему Диме. Красная, будто игрушечная машинка журналистки мигнула фарами завернула за угол, оставив Августа наедине со своими мыслями. На заднем сидении его внедорожника стоял в воде роскошный букет, который так и не был подарен. *** Август ненавидел и любил Петербург, как и всё, что привело его сюда. Правда, первое чувство было превалирующим, когда его тестирование костюма в режиме реального боя обернулось провалом. Последнее, что он помнил — безумную усмешку Волкова и взрыв, после которого наступила тёмная завеса. Он не мог пошевелиться. Каждый вдох давался с огромным трудом, и где-то на периферии до него доносился знакомый голос, но смысл слов от него упрямо ускользал. Все тело безумно болело, а грудь сдавило спазмом, будто его придавили огромной плитой. — Август! У звуков появилось значение. Его имя. Прозвучало мягко и даже с надеждой. — Всё хорошо. Не шевелись. Русский. Август знал русский, причём неплохо, но головная боль мешала думать, и он не до конца понимал, что ему говорят. — Не волнуйся. Спи! На его лоб легла прохладная ладонь, и в считанные секунды он снова погрузился в тяжёлый сон, больше похожий на кошмар. Во второй раз Август проснулся с более ясной головой, но открывать глаза сразу не решился. Тело было непослушным, и он понял, что самостоятельно не сможет даже сесть. Слабость была ужасной. На этот раз на его лице уже не было маски, и он попробовал несколько раз глубоко вдохнуть. Грудь не отозвалась болью, и Август задышал смелее. — Ты проснулся, — услышал он тихий голос, который заставил его наконец распахнуть глаза. Горло сдавило от желания что-то сказать, и он невнятно прохрипел, тут же закашлявшись. — Тихо, тихо! Я сейчас позову медсестру. — Ди… Ма. Это был он. Безумно уставший и с теплой улыбкой, от которой в груди что-то сломалось. На какие-то мгновения он решил, что Дима умер из-за дронов. «Это не было реальностью, они оба в порядке». Августу опять стало тяжело дышать, но теперь его душила не маска, а непрошенные слёзы, которым он не хотел, не мог дать выход. До него с трудом дошло, что он на самом деле не спит. — Пожалуйста, не двигайся! Тебе может стать хуже. Но он не слушал, лишь нашёл в себе силы протянуть свою руку к его и легонько сжать. Тёплый. Настоящий. — Жив… — Да, ты жив, — Дима понял его неправильно, но не стал отпускать руку. — Тебя не сильно задело, но костюм чуть не убил тебя. — Как ты?.. — Отто привёз меня после того, как я искал тебя в отеле. Медсестра возникла бесшумно, завозилась на фоне с капельницей и таблетками, но до неё Августу не было дела. Боль нахлынула на него так же резко, как тот взрыв. Он не понял, что до боли сжимает ладонь Димы, пока не увидел его напряженное лицо. Препараты подействовали не сразу, и всё это время Дубин сидел рядом, держа его за руку, и шептал какую-то успокаивающую чушь. Ему удалось напоить Августа, и через некоторое время он снова отключился, как будто не проспал как минимум сутки. *** Дима всё время был рядом. И тогда, когда Август едва мог прободрствовать от силы пару часов, и когда не мог сидеть дольше пяти минут. На все вопросы он отшучивался, что Архипова дала ему отпуск за всё хорошее, и ему приходилось молча принимать эту ложь. Отто маячил на периферии и делал вид, что босс у него вовсе не Хольт, и злиться на него за это вообще не получалось. — Август, ешь суп. — Я взрослый человек, Ди-ма! — надулся Хольт, когда у него наконец-то появились силы проявлять характер. — К тому же я не привыкнуть есть такое. — Я знаю, но это не значит, что ты будешь питаться одной пиццей, — терпеливо сказал он и поднёс ложку ко рту. Август отвернулся настолько, насколько позволяла головная боль. — Таким образом ты заработаешь себе гастрит раньше, чем вылечишься. — Почему ты это делаешь? — отчаянно спросил Хольт впервые за то время, что Дима за ним ухаживал. Он знал, что представляет не особенно привлекательное зрелище, а никаких бонусов от «близкой дружбы» с виновником терактов в Петербурге не было. — Ты же знаешь, что я сделал. — Просто поешь, Август! — нахмурился Дима. Молчание было колким, неприятным, ничуть не сочетающимся с больничным постельным бельём цветастой расцветки и супом с вырезанными звездочками из моркови в нём. — In hemelsnaam! Мне не нужна помощь из сострадания. — Сострадание? Ты так это называешь? — глаза Димы свернули, и он опустил ложку обратно в тарелку и отставил её на прикроватный столик. — Думаешь, я вырезал эти фигурки из моркови из сострадания? — Ты… Приготовил суп для меня? — его голос прозвучал совсем жалко, но Дима как будто не услышал его фразу. — За этими дверями стоит толпа людей, которые могли бы тебя накормить хоть тортом-мороженым и наггетсами с картошкой. Они будут следовать любому приказу, и им будет плевать на то, как твои желания отразятся на тебе. Ты можешь не дожить и до тридцати пяти, Август. Нет, какое там! До тридцати, — он выпалил всё это на одном дыхании и на минуту прикрыл глаза, а когда открыл, то продолжил привычным терпеливым и мягким тоном, который так любил Август: — Я просто хочу, чтобы тебе стало лучше. Хольт сжал его ладонь как тогда, вечность назад — на первом свидании, и через боль поднёс её к губам, оставив на тыльной части поцелуй. Дима посмотрел на него несмело, будто стесняясь недавней вспышки, и опустился на кровать рядом так, чтобы не потревожить его. Август медленно обнял его, радуясь тому, что всё еще не безразличен Диме, который носился с ним так, будто он вот-вот развалится на части. — Я хочу суп. — Скажи «пожалуйста», — Дима усмехнулся и легко-легко уткнулся ему в шею носом так, чтобы не задеть переломанные рёбра. Обниматься с Августом теперь было той ещё задачкой. — Ты ужасный человек, Димитрий Евгениевичш. — Именно поэтому я тебе нравлюсь, — улыбка Димы стала настоящей, и он передразнил Хольта, будто разговаривал с ребёнком: — Открой рот пошире, сейчас туда залетит самолётик! — Allemachtig! Почему самолёт должен залететь мне в рот? — Ты придираешься к словам. А рот открывай давай, — Дима ловко выловил звездочку моркови из тарелки. Она на проверку оказалась сладковатой, как и сам суп, но Август не сказал бы это и под страхом смерти. — Oh, Gosh… Просто покорми меня. Пожалуйста. — Хорошо, в твой ротик залетит вертолётик с надписью Holt International! — Дима был единственным человеком в мире, который мог сказать такую фразу и не вызвать желания побиться головой об стену, но это не означало, что в его голосе не будет желания поддеть, то есть поддержать жертву собственных махинаций. — Ik van je hou, — вырвалось у Августа. — Я тоже тебя люблю. — Откуда ты знаешь? — Дима поймал его ошарашенный взгляд и улыбнулся. — Это то, что я хотел тебе сказать на нашем втором свидании. И знаешь, Август… — Что, Ди-ма? — Суп, говорю, ешь. Отто прикрыл дверь, на этот раз плотно. Он знал по-русски всего несколько фраз, да и ему не нужно было знать больше, когда он увидел почти безумный взгляд этого полицейского, который несколько дней искал его начальство без продыха, невзирая на то, что они были по разные стороны. Не зря босс приставил его следить за безопасностью Дубина с их первой встречи. Что-то этот мальчишка с позвоночником Терминатора чувствовал. И Отто не нужно было знать язык, чтобы дать этому чувству название. В конце концов, отличное чутьё было не только у Димы Дубина.