Beautiful Boy

С момента как КММ покинули Пенаконию прошло уже пару недель, Авантюрин до сих пор не вернулся на Пир-Пойнт и никому не известно где он пропадает всё это время, но беспокойства это ни у кого не вызывает. Будто бы так и должно быть. На дворе ночь, тихий треск костра ласкает слух, всплески пламени загадочно танцуют в темноте, своими тенями создавая причудливые узоры. В редкой сухой траве стрекочут последние кузнечики, звон гитарных струн нежной мелодией растекается по округе, металлические пальцы умело обращаются с дворовым инструментом, возникает чувство будто знают его лучше чем оружие, которое Рейнджер никогда не выпускает из рук. Хрипловатый голос, скорее похожий на запись с радио эфира, запевает песню, совсем тихо, слова едва различимы, поёт для кого-то, кого уже нет. Но слушатель узнаёт этот мотив, намумукивая мелодию себе под нос. Close your eyes Have no fear Тёплый ветер обдувает лицо, чёлка, скрывающая печальный взгляд, отходит в бок, теперь то можно рассмотреть его получше. Острая линия подбородка, ровный нос, прицел вместо радужки глаза. Рассматривать эту чудо-машину можно долго, а лицо, это лишь малая часть, сохранившая в себе черты некогда живого человека. The monster’s gone He’s on the run and your daddy’s here Засматриваясь, картёжник ловит себя на странном желании близости. Жар от костра, запах жжёного дерева, нехватка кислорода. Облизывая пересохшие губы, кончики пальцев покалывает от напряжения, он подсаживается ближе, аккуратно, без резких движений. Взгляд чужой ловит на себе. Beautiful, Beautiful, Beautiful – Beautiful boy.. – шёпотом проносится возле уха, тонкие пальцы в перчатке поворачивают лицо Рейнджера на себя и он мягко касается его губ. Пальцы ещё недолго держали тихий мотив, но всё же соскользнули со струн с неприятным лязгом, взгляд был сконцентрирован на горящих розово-голубых глазах. Дыхание притаилось. Едва прижимаясь ответно, касания пальцев через перчатку точно вызвали бы мурашки по телу, если бы то не было заменено на металл. Чужое тепло было слишком притягательным. Медленно отстранившись, Авантюрин щурит глаза, улыбаясь уголками губ. – А твой парень в курсе что ты целуешься с незнакомцами? – Парень? О ком ты? – недоумевает Топ-менеджер, качая головой, – Ты о Рацио что ли? Блондин садится ещё ближе, грудью налегает на холодное плечо, находясь через чур близко к Бутхилл. Опасно близко. – Мы просто коллеги, – склоняя голову по-птичьи, заглядывает в лицо стрелка. В ответ молчание. Эмоции всё выдают. Губы поджаты, видно как он кусает их изнутри, пальцы так же заметно напряглась, ноги, до этого свободно разведённые в стороны, ближе к телу поджались. – Бутхилл? А голос пьянящий, чарующий. Чем дольше он смотрит в его глаза, тем сильнее становится желание поддаться этой азартной игре и посмотреть до чего всё может дойти. Не успевает Рейнджер что-либо ответить, как его вновь целуют. Глаза уже прикрыты, его ничего не удерживает и он поддаётся, откладывает гитару аккуратно в сторону, теперь в холодных руках стройное тело, он прижимает его ближе, вжимаясь в горячие губы. Приподнимаясь на коленях, Авантюрин обеими руками берёт стрелка за лицо, целует его глубоко, чувственно, языком по зубам острым ведёт, два не режется из-за не аккуратности. Тихонько перебираясь с бревна, где они сидели, на колени Рейнджера, всем телом картёжник прижимается к бездушному металлу, вдыхает глубоко, игриво прикусывая обветренные губы. Эта игра начинает набирать обороты, особенно когда Авантюрин, сам того не ожидая, оказывается на холодной земле, поджатый под тяжёлым кибернетическим телом. Глаза бегают как мыши, он дышит часто, рвано. Что будет дальше? Этот вопрос мелькает в головах обоих, но Авантюрин опережает все догадки. Резко притягивая ковбоя к себе, сердце ещё бешено колотится, он прижимает того ухом к своей груди, прямо к сердцу. Глубокий вдох и медленный выдох, так он повторяет ещё около десятка раз, пока сердцебиение не выровняется, шум в ушах не спадёт. Бутхилл лежит неподвижно, вслушивается в ровный стук под рёбрами, едва различает движение внутри тела, склизкое, живое. И наступает умиротворение. Лёжа вот так, на холодной голой земле, ковбой вспоминает прошлое, как когда-то так же лежал с братьями и сёстрами. И всё ему кажется странным, таким знакомым, но при этом чужим. Тонкие пальцы перебираю белоснежные волосы, от этого фантомные мурашки возникают. И много ли ему надо было для счастья? Совсем немного.