Пять минут полёт нормальный

      Во-первых, после неудачного падения — вернее, сброса — с лестницы, у Леры Макаровой ужасно болела ушибленная поясница. Болело, в общем-то, всё тело, щедро разукрашенное синяками уже разной степени цветастости: от чёрно-фиолетового до бледно-жёлтого, но поясница — особенно.       (В кошмарах ей снилось, как это было — широкая тяжёлая ладонь, внезапно опустившаяся на плечо и сильный разворот назад, от которого Лера чуть не потеряла равновесие и едва удержалась на ногах; то, как наёмник ловко расстегнул крепления маски и одним движением сдёрнул её с лериного лица, лишил кожи; то, как она втянула в себя воздух со свистом, будто выброшенная на берег рыба и то, как удивлённо дрогнули его светлые брови; то- Впрочем, удивление не помешало грёбанному ублюдку швырнуть Леру с лестницы так, что она пересчитала спиной все ступеньки.)       Во-вторых, она спала всего три часа. Раньше проблемы со сном Лера списывала на изматывающие, долгие тренировки с Олегом и накопленный стресс из-за своей стажировки, но теперь, когда Олег был ранен, а она раздавлена, тренировок не было. Однако, бессонница никуда не делась — Лера часами обессиленно лежала на постели, не смыкая глаз. Когда же она всё-таки сдавалась и засыпала, то проваливалась в кровавую клоаку кошмаров, из которых с трудом вырывалась, потная и плачущая; и лежала под одеялом, свернувшись клубком, до тех пор, пока не звенел будильник.       (В густом мареве сна каждый чёртов раз Лера стоит на крыше — она стоит на крыше этого проклятого ресторана «Золото Востока», а люди внизу умирают, и она ничего, совсем ничего не может сделать, и ей так страшно, очень страшно, безумно страшно-)       В-третьих, её домашнее задание по истории — ей было лень даже привычно возмущаться, мол, зачем медикам история — было выполнено примерно на три процента. Остальные девяносто семь отсутствовали.       (Я многое могу понять, Валерия… Но ваши систематические пропуски… То, что вы спите на лекциях… Контрольные, конечно, сносные, но этого недостаточно для хорошей оценки… Лера, скажите, вы меня понимаете? Лера, вы меня понима-)       — Лера Макарова, приём! Земля вызывает Леру Макарову.       Лера недоумённо моргнула. Оторвала взгляд от учебника по истории и трёх ответов на тест из пятидесяти. По утрам в кофейне гости были чрезвычайно редки. Обычно она брала один кофе и иногда — круассан с солёной карамелью, затем занимала самый тёмный угол и сидела до тех пор, пока не начнут приходить люди или пока не напишет задания. Дома… Дома она старалась бывать как можно реже.       На столик шлёпнулась тарелка с оладьями и чашка с кофе.       Скрипнул отодвигаемый стул.       Кукушка — по крайне мере, так его назвал Олег, после того, как там, на складе, всё закончилось; почему, чёрт возьми, Кукушка? — нагло устроился напротив, не спрашивая разрешения. Лера почувствовала, как противно холодеют икры; её мозг приказывал ей бежать. В голове едва ли не сигнализация заорала — уходить, нужно уходить прямо сейчас, опасность, код красный!       (Он сталкивает её с лестницы — он так легко её бросает, что Лере дурно, и она не успевает уцепиться, не успевает даже понять, что происходит, она- Он так легко её убивает.)       Лера расправила плечи. Вздёрнула подбородок. Сон слетел с неё, как не бывало — взглядом она спешно окинула кофейню, но в восемь утра тут и быть никого не могло. Кроме неё и бариста. А теперь ещё — и того сраного ублюдка, который скинул её с лестницы!       Как по команде заныла поясница.       — Ну чё я могу сказать… Летаешь, ты, конечно, красиво. Я прямо твой фанат! — наёмник явно чувствовал себя куда комфортнее неё: развалился так, будто был у себя дома, вальяжный, весёлый и страшно собой довольный. Лера была уверена в том, что он дрочит на своё отражение в зеркале, — Чумной Доктор два ноль явно круче первой версии. Лера промолчала. Кукушка — Лера вспомнила, что его зовут Вадим — мелко дёрнул уголком рта. И тут же поспешил улыбнуться — вполне дружелюбно, но ей всё равно стало очень холодно, потому что улыбка до его глаз не дошла. Не улыбка, а оскал.       (Лера смотрела много документалок про животных. Хищники всегда скалятся. И всегда рвут глотки. Она помнила, как покорно косуля позволяла льву жрать себя, как она оседала, но уже не сопротивлялась; Лера не хотела быть ей, она хотела быть участником сафари, а не едой.)       — Мне очень стыдно.       Лера промолчала.       Вадим устроил локти на столе и доверительно подался вперёд.       — Я так больше не буду.       Лера промолчала.       Вадим тяжело вздохнул.       — Честно.       Лера промолчала.       Вадим потарабанил пальцами по столу.       — Мамой клянусь!       Лера промолчала.       Вадим вздохнул ещё раз.       — Жесть ты молчунья. А я ещё жаловался, что Поварёшкин зануда… По сравнению с тобой — ебаный цирк на выезде, пиздит, не затыкаясь.       Лера промолчала.       Вадим помолчал тоже — ровно секунду. Затем выдал:       — Потрахаемся?       Лера медленно подняла брови. Также медленно ответила, чеканя слово по букве:       — Нет.       Вадим — он был выше её явно больше, чем на голову; охренеть какой огромный, с жёстким, волевым лицом, шрамом на брови и этой тревожащей, добродушной сенбернарской улыбкой, хотя сам он был каким угодно, но точно не добродушным и далеко не сенбернаром — гоготнул. Ни к кофе, ни к оладьям он не притронулся. Лера подумала, что успеет схватить чашку в случае чего и плеснуть ему в лицо.       — Жаль. А чё так? Мне показалось, между нами… Пробежала искра.       — Ты сбросил меня с лестницы. Так что скорее «протрещала».       — Ну бывает… Переусердствовал немного, сама понимаешь. Работа такая. А ты чё, обиделась?       Лера плотно сжала зубы. Так, что чуть эмаль не покрошилась. Этот мудила едва не убил её, а теперь спокойно пьёт с ней кофе? Нет, к такому дерьму она никогда не привыкнет. Преступный мир, ладно скроенный, сшитый задолго до её рождения, играл по своим правилам. И Лера в них нихрена не понимала.       Это нормально — подкатывать к своей жертве?       Она даже не поняла, что сказала это вслух.       — Это нормально — подкатывать к своей жертве?       Вадим улыбнулся ещё шире. Лера могла бы назвать его симпатичным, если бы не знала, кто он. Но вот в чём проблема — она прекрасно осознавала, что в любой момент этот странный флирт может перейти в драку, перестрелку или Бог знает что ещё, потому что неважно, как его зовут — Вадим, Кукушка, ещё с десяток прозвищ — он был наёмным убийцей, он уже почти убил её, он был сильнее, и он весь, весь, абсолютно весь был в крови.       Олег сказал, что Вадим был там, у ресторана, когда эти мрази расстреливали толпу.       Олег сказал, что пересекаться с Вадимом один на один сейчас — чистой воды самоубийство.       Олег сказал-       Лера могла не верить Разумовскому, но Олегу — Олегу она верила.       — Какая же из тебя жертва? Не будь такой скучной, Поппи Помфри.       — Поппи Помфри?       — Медсестричка из «Гарри Поттера». Смотрела?       Лера подняла голову ещё выше. Она думала, что страх ошпарит её физически, — участится сердцебиение, станет душно, повысится потоотделение, появится тяжесть в грудной клетке, отдышка, тремор в руках и ногах, и так далее — но этого не произошло. Она боялась Вадима разумом — разум твердил, что следует либо уйти, пока есть такая возможность, либо позвать на помощь, либо если первые два варианта для трусих, то третий специально для тех, у кого отсутствует инстинкт самосохранения. То есть, надо напасть первой. Тело же осталось безучастно к её скачущим, беспокойным мыслям: Лера как сидела, так и продолжала сидеть, окаменев.       Даже моргать перестала.       Вадим подпёр подбородок кулаком.       — Может, хоть на свиданку сходим?       — Нет.       — А я уже и забыл, что ты разговаривать умеешь!       Лера уже начала подумывать о том, как бы повежливее оформить Вадиму билет нахрен. Одна часть её, благоразумная, хотела просто сгрести свои вещи со стола и уйти, пока всё не вылилось в кровопролитие, а вторая — не очень благоразумная, — предлагала всё-таки вылить на него кофе и добавить что-то вроде: «Катись в ад, больная ты тварь!».       Ни первого, ни второго она сделать не успела. Вадим ловко — он вообще был очень ловким для своих габаритов, это-то и пугало — вытащил из-под её руки учебник. Заинтересованно посмотрел на распечатку задания и её куцые ответы. Полный рот в очередной раз сложился в улыбку.       — Так вот оно чё… Проблемы с историей? — Вадим послюнявил палец, чтобы перевернуть страницу, и Лере невыносимо сильно захотелось его ударить, — Я, кстати, учился на кафедре истории и теории мировой культуры. И кандидатскую диссертацию защитил!       — Поздравляю.       Он определённо не был похож на историка.       И он определённо не был похож на человека, который мог бы защитить кандидатскую диссертацию.       Впрочем, не Лере решать — она знала только его имя, то, что он наёмник и то, что он отлично сбрасывает женщин с лестниц. Поэтому она обречённо решила, что драться, видимо, всё-таки придётся — если не из-за расхождения идеологий, то хотя бы за то, чтобы вернуть свой учебник.       Вадим задумчиво пожевал зубочистку.       — А если я за тебя тест решу, мы всё-таки потрахаемся?       — Нет.       — А если два теста?       — Дважды нет.       Он взглянул Лере в глаза. Теперь улыбка дошла и до них — они были замаслены шальным блеском. Её чуть не передёрнуло.       — Выходит, ты меня бессовестно эксплуатируешь, Поппи Помфри.       Лера деланно равнодушно пожала плечами.       — Ты сам сел ко мне, я тебя не приглашала. И сам забрал у меня учебник.       Вадим хмыкнул. Легко подвинул свой нетронутый завтрак в её сторону. Лера подавила желание сбросить его со стола, продиктованное чистой, незамутнённой вредностью.       — И то верно… Так и быть: пей мой кофе, а я пока решу твой тест. Не то что бы это было честно… Так ещё и без свиданки… В следующий раз, да?       — Нет.       Он вытащил из её пальцев карандаш. Мазнул кожей об кожу — ничего такого, но Лера напряглась ещё сильнее. Всё это было… Чертовски сюрреалистично. Наёмник, который пытался её убить меньше, чем неделю назад, теперь решает за неё тренировочный тест по истории.       Может быть, это очередной кошмар?..       Вадим озорно подмигнул ей, как мальчишка.       — Осада Кандии длилась двадцать один год, Поппи Помфри… Думаю, мы управимся быстрее.       И он принялся строчить на листке, бегло поглядывая на вопросы.       Лера, поколебавшись, всё-таки взяла его чашку с кофе. Была, конечно, опасность, что там яд или что Вадим туда плюнул, но... Она очень не хотела уснуть, пока этот мудила разбирался с её работой.