Cerfews (and what happens when you miss them) / Комендантский час ( и что будет, если его нарушить)

      В общежитии класса 1-А существовало парочка очень простых, негласных и железных правил, касающихся заботы об их самой маленькой гостье — Эри.              Никогда не использовать много отбеливателя при уборке, никогда не подкрадываться к ней в темноте, объявлять ей о своем присутствии, просить разрешения, прежде чем взять ее на руки или обнять и всегда готовить слегка побольше еды на случай, если она захочет покушать попозже.              И самое главное, это то, что ее «комендантский час» начинался с 9 вечера, и ни минутой позже. Все эти правила молчаливо соблюдались всеми учениками, но никто не делал этого более тщательно и преданно, чем Очако Урарака и Изуку Мидория.              (Благодаря этому они заслужили титулы «мама и папа», как от класса, так и особенно от самой Эри, которая называла их «мамочка и папочка». Тот факт, что они не отрицали этого, только подлил масла в огонь.)              Все знали, что нарушить одно из негласных и священных правил класса 1-А означало бы навлечь на себя гнев «мамы и папы», и даже обычно вспыльчивый Бакуго хорошенько следил за собой, прежде чем даже пытаться подвергнуть себя такой опасности. (Очако, конечно, пугала его гораздо больше, чем Изуку, но он лучше сдохнет, чем признает это.)              Поэтому неудивительно, что, когда Каминари посмотрел на часы во время прогулки с Эри вместе с Серо, Миной и Сато и увидел, что на часах уже было 21:15, все, что он мог сделать, это тихо и испуганно пробормотать: — О, нет…                     Он как можно быстрее сообщил об этом остальным ребятам, ужас отразился на их лицах, когда они быстро побросали все, чем занимались, и поспешили обратно к зданию общежития.              Мина взяла Эри на руки, разумеется, предварительно попросив о разрешении и заверив ее, что нет, у неё не было проблем, и мамочка с папочкой не собирались на нее сердиться.              — А что насчет вас, тетя Мина? Вы какие-то нервные…              — Давай-ка мы продолжим разговор чуть попозже…              Они мчались обратно изо всех сил, Сато съел немного сахара для ускорения, пока в порыве отчаяния нес остальную группу, но все равно они потратили на возвращение ещё десять минут.              — Ребята, живо по своим комнатам, — прошипел Каминари себе под нос, забирая Эри у Мины, — Я просто быстренько отведу Эри-тян в ее комнату, и они никогда не узнают!              — Дядя Денки, почему ты такой бледный?              — Потому что твои родители ЧОКНУТЫЕ, — хотел бы он сказать, но вместо этого просто погладил ее по голове и улыбнулся: — Не волнуйся за меня, — нервно улыбнулся он, заходя в лифт, и сразу же нажал кнопку ее этажа, постукивая ногой, пока глядел, как медленно, слишком медленно приближался нужный номер этажа, — Просто сосредоточься на том, чтобы лечь спать и увидеть сладкие сны, Эри-тян, — дверь открылась, и он побежал к ее комнате слегка быстрее, чем ему вероятно стоило бы: — Последнее, чего мы хотим, это чтобы твои родители… беспокоились.              И тут, прямо перед ним, у двери в комнату Эри, стояли Изуку и Очако, оба со скрещенными на груди руками и глядели на Каминари таким взглядом, который, как он клялся, пронзал его насквозь, выходя из затылка и устремляясь в стену позади него.       — … О нет…              — Мамочка! Папочка! — Эри спрыгнула с внезапно обмякших рук Каминари и побежала к парочке, их глаза тут же растеряли тот гнев, направленный на Денки, когда они посмотрели на их малышку, их взгляд выражал лишь нежность и доброту. Она остановилась, чуть не врезавшись в ноги Изуку, парень сел на корочки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, пока она опустила свой взгляд вниз на свои ступни: — Извините, что так поздно… — она взглянула на него и Очако грустными глазами: — Пожалуйста, не сердитесь…              Изуку улыбнулся и обнял ее, поднимая на руки и кружа, пока она не начала хихикать: — Все хорошо, Эри-тян, мы не злимся, — мимолетный взгляд в сторону Каминари означал невысказанное «на тебя». — Мы просто очень волновались.              Эри покрепче обняла Изуку: — Прости… просто игровые автоматы были такие веселые, и мы не заметили, как прошло время, и…              — Вот что я тебе скажу, — с улыбкой прервала ее Очако, — как насчет того, чтобы я купила тебе часы! Так ты всегда будешь знать, сколько времени.              Эри на мгновение замолчала, прежде чем спросить: — А они могут быть розовыми?              Очако рассмеялась и погладила её по голове: — Конечно.                     — Ура!              — Но сначала, — начал Изуку, — Тебе пора спать, — он открыл дверь в ее комнату, посмеявшись, когда она пожаловалась («Уже?»), и медленно закрыл за собой дверь. Оставив окоченевшего Каминари с Очако, которая теперь снова смотрела на него, еще более холодно, чем раньше, когда Эри скрылась из виду.              — Почему Эри опоздала на полчаса с начала своего комендантского часа?              — … Я могу объяснить?              Прежде чем он успел, Изуку тихо вышел из комнаты Эри, мягко закрыв дверь, прежде чем снова присоединиться к Очако со своим свирепым взглядом.              — Почему ты дал Эри играть в зомби игру в игровой? — спросил он спокойно, отчего глаза Очако немного расширились, прежде чем ее взгляд стал в десять крат злее: — Ты же помнишь, что ей восемь, не так ли, Каминари-сан?              Каминари с трудом сглотнул: — … Я… могу… объяснить? — он с минуту нервно переводил взгляд между ними, прежде чем вздохнуть, сдаваясь: — Вот дерьмо…              — Язык.              На следующие несколько дней Каминари взял больничный, остальные члены его группы прекрасно же знали, что они чудом избежали пули размером с небоскреб.              (Когда он вернулся на учебу, на нем не было ни царапины, но какое-то время он дрожал всякий раз, когда его глаза замечали Очако или Изуку, и остальной класс снова вспоминал последствия нарушения негласных правил мамы Очако и папы Изуку.)