Игорь Саныч, побудьте рядом

Валера с неохотой разбирает кровать, намереваясь лечь спать. Сейчас уже десять вечера, всех детей разгоняют по комнатам, приговаривая, что они должны быть там вот уже как полчаса. Валера совсем не хочет засыпать. Точнее, он хочет спать, хочет спать постоянно, но не может. Каждый раз, когда закрывает глаза на слишком долгое время, видит во снах своего старшего брата. Мёртвого. Каждый. Чёртов. Раз. Это уже изматывает. Мальчик даже родителям устал врать о том, что спит по ночам. Мама говорила: в лагере точно станет легче, он подружится с новыми ребятами, забудется, и его сон точно станет крепче. Не получилось. После пяти дней пребывания в лагере ничего не изменилось, наоборот, стало только хуже. Валере в голову стало залезать слишком много неприятных мыслей из-за которых он не мог спать от слова совсем.

***

Валера снова тихонько всхлипывает, прикусывая кожу. Щёки уже жжёт от слёз, наверное, они покраснели так же как и глаза, но мальчик их даже утереть по-хорошему не может. Он старается вести себя как можно тише, чтобы не разбудить других ребят, но под одеялом очень жарко, душно, да и вообще как-то плохо становится. Поэтому Лагунов скидывает с себя одеяло, сильнее прижимая руку ко рту, чтобы не зарыдать в голос. Он осторожно опускает ноги, надевает сланцы и выходит в коридор. До туалета идти совсем близко, но почему-то страшно. Лампочка противно мигает, издавая звук, который заставляет испугаться сильнее. Валера заходит в туалет, прикрывая за собой дверь, и всё же даёт волю эмоциям: позволяет себе расплакаться чуть сильнее, со рваными всхлипами, надеясь, что всё же это всё не перейдёт в истерику. Однажды ночной кошмар довёл его до панической атаки. Проходит совсем немного времени, Валера открывает кран с водой, пытается умыться, но руки настолько дрожат, что он даже не в состоянии протянуть их к воде. Мальчик не слышит, как открывается дверь, но смотря в зеркало, сквозь слёзы видит смутно знакомую фигуру. Её разглядеть ещё труднее из-за того, что Лагунов без очков. — Валера? — голос звучит обеспокоенно и очень тревожно. — Игорь Саныч, я… — Валера снова всхлипывает. — Тише, тише, — вожатый укладывает свою ладонь ему на плечо, оказывая поддержку. — Что случилось? Кошмар приснился? Мальчишка только кивает, сглатывая слёзы. — Ну всё, давай мы успокоимся и пойдём отдыхать. Игорь мягко подталкивает его к раковине, набирает в руку воды, умывает лицо Валеры. А потом, к удивлению, крепко обнимает его, из-за чего мальчик чуть снова не начинает плакать. Они стоят так пару минут, пока Валера не начинает дышать ровно. После этого Игорь медленно отстраняется от него. — Пошли тихонько, — парень придерживает ребёнка за плечи, они доходят до вожатской комнаты. Игорь открывает дверь, запуская Валеру в спальню. Усаживает его на свою кровать и тут же садится рядом, обнимая за плечо. — Ну всё, успокаивайся, Валер. Я рядом с тобой, больше нечего бояться… — Игорь медлит, но просит: — Расскажи, что тебе приснилось. Может быть так тебе станет легче. И Валера рассказывает. Всё без утайки. И как брат съездил в этот лагерь, и как он после него изменился, и как умер, и как родители хоронили его. Рассказал, что он два месяца не мог спать, почти не мог есть, как боялся, как истерики закатывал по поводу и без, как постоянно разговаривал со старшим братом, которого нет в живых. И как родители не понимали его. Игорь слушал всё это, не перебивая, только жалость сильнее разрасталась у него в глазах. Он всё сильнее прижимал к себе младшего, перебирая мокрые пряди волос, прижимался губами к макушке. — Валер… Это ужасно, мне так тебя жаль. Это не то, что должен перенести ребёнок, — тихо говорит парень. — Если я могу что-то сделать для тебя, только скажи. — Игорь Саныч, побудьте рядом… И Игорь рядом. Сидит до самого утра, пока Валера не засыпает у него на руках.