Сахарная вата

— Кла-а-айд, — в очередной раз проныли ему в распахнутое окно. — Ну сколько копаться можно, ты собираешься дольше Ники! — Я уже почти! — огрызнулся он и придирчиво осмотрел ещё одну футболку: насколько она мятая и надо ли идти её гладить. Тяжёлый, почти страдальческий вздох сзади заставил действительно поторопиться и плюнуть на пару складок, омрачающих безупречный вид. Быстрый взгляд в зеркало — поправить волосы, и Клайд выскакивает из дома, крикнув маме на прощание, чтобы ужинали без него. Прямо у порога обнаружился Хайди напару с Клэшем, который измерял шагами расстояние от калитки до ступенек. — Тринадцать, — с серьёзным выражением лица выдал он, заставив хихикнуть. — Можно смело делить на два? — не преминул пошутить Хайди, и друг лишь закатил глаза, намекая, что над его ростом насмехаться даже неприлично после стольких лет. — Какие у нас планы на сегодня? — перебил их готовящуюся разгореться перебранку Клайд. — Нам в маршрут надо включить или кофейню, или набережную, или и то, и то. — У меня есть мысль получше: ты просто ему по-человечески напишешь! — строго произнесла Ники, словно выросшая за их спинами. — Ну правда, задолбались мы искать твою зазнобу только чтобы ты поздоровался и пожрал его глазами! — Ничего ты не понимаешь в заигрывании, женщина! — возмутился Клайд. — Мне надо понять, что симпатия точно взаимная, а то он только один раз со мной первым поздоровался! Может, он и имя моё не помнит. — По-моему, тебя легче споить и привести к его дому, чтобы ты так всё высказал, — подал новую идею Клэш, но та была встречена скепсисом. Во-первых, попробуй найти того, кто продаст им алкоголь, при том факте, что Лабус, единственный восемнадцатилетний из них, сейчас в отъезде, а во-вторых… Ну не дело это, решать всё в состоянии опьянения. В итоге оказалось решено пойти сначала в городской парк: Ники вдруг страстно возжелала сахарную вату, и отказать ей никто, как обычно, не смог. Весенние каникулы грозились скоро закончиться, а это означает целый вагон и малую тележку проблем: конец учебного года, сдача долгов, бесконечные репетиции линейки и вальса, экзамены, в конце концов… Один лишь плюс: с переведшемся в начале года новичком из физмата в школе пересекаться легче. А то за всю эту неделю старательно ищущий контакта с объектом своих трепетных чувств Клайд успешно обнаружил его лишь дважды: один раз в кофейне в центре, а второй — на набережной. И это расстраивало, между прочим! Чем дальше в лес, тем желание видеть Сантоса становилось ярче и приходило чаще. Они и не коммуницировали никогда толком: Клайд попросту не сумел придумать ни одного повода для разговора, хотя казалось бы, он отбоя от девушек не знал. Только Сантос-то — не девушка, вот в чём загвоздка. Что, кстати, тоже было проблемой аж первые полгода одиннадцатого класса, прошедших под эгидой подготовки к экзаменам и усиленного самокопания. Его подвешенное состояние быстрее всего рассмотрела Ники; она же проницательно догадалась о том, в чью сторону смотрит друг. И не постеснялась прийти к нему с бутылкой вина для разговора по душам, чтобы закопать всех тревожных червячков, роящихся в голове, как будто там вместо мозгов рыхлая почва. Она вообще замечательная, их Ники. С детства компания сложилась как-то сама собой: и жили рядом, и учились в одной школе, а потом и в одном классе… Чуть позже к ним перевелись Хайди и Арлабус, и совпали они впятером, как красивый пазл. Единственная девочка в их компании попеременно становилась то мамочкой, которая следит за поведением сынов-бесоёбов, то наоборот, младшей несносной сестрёнкой, за которой нужен глаз да глаз — кто знает, что она учудит в следующую секунду?! — Летом поедем в поход на великах, — торжественно объявил Клэш. — Мне как раз новый купят вместо той рухляди, так что точно доедем. — А не как в прошлый раз, — поддел его Хайди. — Хорошо, что мы только семь километров проехали, не так далеко и долго было пешком возвращаться. — Зато весело было, — запротестовал Клайд, мечтательно припоминая то приключение. Как они решили срезать, чтобы быстрее добраться, а в итоге измазались в грязи, едва не забрели в болото и с позором вернулись обратно. Зато параллельно полянку с земляникой нашли, куда потом ещё пару раз наведывались, чтобы угоститься мелкими сладкими ягодами прямо с приземистых кустиков. — Я новую футболку испачкала, знаешь как тяжело её было вручную отстирывать? Весело ему! — нахмурилась Ники. — Но поход — это клёво. — Ну не совсем это поход, если мы едем, — прищурился Хайди. — Это тогда поéзд. — Не прицепляйся к словам, ну! — Ники щёлкнула его по уху и ловко увернулась от тычка в бок, прошмыгнув к Клайду, как если бы искала спасения. Она продолжила препираться с Хайди, и временами пару реплик вставлял и Клэш, попеременно меняя роли: то поддерживая друга, то восставая против него. Их задорная перебранка оказалась лишь фоном для размышлений Клайда. В самом деле, разве он когда-то был таким робким и несмелым? Флирт — его второе имя, и вообще, сложностей в общении с людьми никогда не возникало. А тут какое-то форменное безобразие: он переживает, волнуется и ведёт себя крайне нетипично. Ну в чём сложность просто взять, подойти и позвать куда-то погулять? По-дружески, разумеется, а то мало ли… Наверное, это и сбивало его с толку — то, что они оба парни. Шутка ли, у Клайда несколько месяцев ушло только на то, чтобы принять, что ему правда нравится Сантос. И ведь нет в нём ничего такого же: обычный пацан, не то чтобы прям красавец неземной, но вполне себе симпатичный, если оценивать трезво. Только трезво оценивать его Клайд явно не в состоянии, поэтому Сантос кажется ему идеальным: и повышенная конопатость, и встрёпанная причёска, но самое главное глаза, вобравшие в себя безоблачное небо, прозрачные ручейки и соцветия васильков, и откуда у него в голове все эти сравнения появляются — неясно, да и фанатом литературы он никогда не был. Клайд очень надеется, что ориентация у Сантоса такая же, как и его глаза. И ещё одна проблема: Клайд привык быть джентльменом. Это помогало во многих аспектах: и в хороших отношениях с учителями — стоит придержать дверь, предложить помощь в донесении сумки, вызываться оттащить стулья в актовый зал, как ты мигом становишься любимчиком; а в отношении девушек это играло ещё более очевидную роль. А Сантос — не девушка, и как вести себя, чтобы вызвать ответную симпатию, неясно от слова совсем. Наверное, нельзя с парнем, который тебе нравится, общаться так же, как и с друзьями: это же разные плоскости, верно? Хотя сейчас Клайд был бы рад любому способу сблизиться, потому что так мало видеть и слышать — невыносимо. — Этот Сантос меня бесит, — в отвлечённые мысли острой царапиной вошёл голос Ники, и Клайд тут же встрепенулся, поднимая голову недоумённо. — Он нашего мальчика сломал! — Никого я не ломал! — донеслось сзади, и Клайд внутренне обмер, прежде чем обернулся и удивлённо распахнул глаза. Перед ним на расстоянии пары шагов стоял объект его мечт и грёз собственной персоной, да ещё и в непривычно расслабленном, совсем не школьном обличии. И, словно сама вселенная решила его добить, в рыжих волосах так красиво затерялись солнечные блики, что, умей бы Клайд рисовать, помчался бы тут же запечатлевать такую картину на холсте. — Что ты тут делаешь? — на язык выскользнул, пожалуй, самый нелепый вопрос из всех. Хорошо, что прозвучал не претензией, а удивлением, а то совсем стыдно бы было. Клайд и так судорожно надеялся, что не покраснел — это было бы уже совсем позорным позором. — В данный момент стою, — задумался на мгновение Сантос и склонил голову вбок, прищуриваясь. — Мы тоже в данный момент почему-то стоим, а не идём за сахарной ватой, так что давай решай, ты полезный собеседник или так, бездельник и пришёл просто поглазеть, — взяла бразды правления в свои руки Ники, пока Клайд бессовестно залипал, а Клэш и Хайди о чём-то перешёптывались, срываясь на хихиканье. — Полезный, — заинтересовался Сантос и подошёл поближе. — Буду ещё более полезным и предложу показать, где можно дешевле взять, тут дерут за сахарную вату втридорога. — Показывай, — милостиво позволила Ники и одёрнула Клайда, делая страшные глаза: мол, вот тебе шанс, давай, используй на всю катушку. Клайд вздохнул и попытался последовать совету подруги: завёл непринуждённый разговор об экзаменах. Фантазии на что-то поинтереснее, увы, не хватило, но, кажется, Сантос был не особенно против: он спокойно рассуждал о плюсах и минусах единых экзаменов, поинтересовался тем, какие предметы сдаёт его сегодняшняя компания и на удивление даже согласился с тем, что гуманитарные предметы бывают сложнее, чем технические. — Вообще-то, у нас тоже есть задания с развёрнутым ответом. — Да, но от личного мнения эксперта не так много зависит. А попробуй в сочинении высказать непопулярное мнение! — Говоришь так, будто литературу сдаёшь, а не общество, — ехидно встряла в диалог Ники. Она как-то ловко устроила так, чтобы друг шёл с Сантосом вдвоём спереди, а сама хихикала сзади с Клэшем и Хайди. — Пришли, кстати, — их проводник за ватой указал на соответствующий киоск. Ники встрепенулась и потащила всех поближе, чтобы громко выбирать вкусы и веселить продавщицу. Клайду, на самом деле, и сахарной ваты не хотелось: он пытался переварить то удачное, почти невероятное стечение обстоятельств, приведшее к тому, что он сейчас стоит рядом с Сантосом и может вдыхать сладковатый запах его шампуня, кажется, и может почти касаться ладони. И что всю дорогу они разговаривали, не замолкая — пусть об экзаменах, но ведь болтали же, находили всё новые и новые грани в давно исчерпанной теме. Это же что-то должно же значить, правда? Надо, пожалуй, придумать какие-то вопросы, чтобы быть не скучным и ухватиться за возможность получше его узнать. Можно воспользоваться способом Хайди: тот любил развлекаться тем, что предлагал друзьям странные выборы, заставляя ещё и пояснять свой ответ, чем неимоверно раздражал. — Будешь? — мягко вырывал его из потока вдохновенного сочинения вопросов Сантос. Перед ним покачивалось белое облако сахарной ваты. Клайд кивнул и еле сдержался, чтобы не округлить глаза: ловкие пальцы отщипнули кусочек и поднесли к губам. Голубые глаза хитро, почти с вызовом сверкнули, заставляя воспрять духом и осторожно принять лакомство, языком коснувшись самых подушечек. Кажется, краешек сознания уловил восторженный писк Ники, но Клайду было, мягко говоря, всё равно: он был увлечён наблюдением за порозовевшими ушами, почти скрытыми за рыжей шевелюрой. — Приторно, — постановил он в итоге, вызывая смешок у Сантоса. Тут же захотелось вспомнить все анекдоты и шутки, чтобы заставить того хохотать: смех у него красивый, а улыбка — залипательная. Голос, впрочем, Клайду тоже очень нравится: помнится, в этом году он добровольно пошёл на конференцию по защите проектов. Правда, с хитрым умыслом: послушать доклад известно чьего авторства. — Мне на самом деле сахарная вата не очень нравится, — признался Сантос, когда они медленно пошли по направлению к набережной, на этот раз поменявшись местами: они вдвоём брели сзади, а спереди маячили три заговорщицкие спины, не пожелавшие нарушать какое-никакое, но уединение. — Тогда зачем брал? — взметнул бровь Клайд и отщипнул ещё немного сладости, чтобы прикончить наконец-то это лакомство. — Воспоминания хорошие, — улыбка озарила чужое лицо. Сантос отошёл на пару шагов, чтобы выбросить палочку, и пояснил, вернувшись: — Папа мне её покупал каждый раз, когда мы выбирались погулять, так что теперь у меня сахарная вата на вкус как детство. — Очень мило, — и стоило бы ему замолчать, наверное, но чёрт дёрнул за язык: — А у меня на вкус будет как этот вечер. Глупость, наверное, несусветная, и, пока Клайд судорожно соображал, надо ли ему что-то ещё сказать, Сантос лишь шире улыбнулся и вдруг потянулся, чтобы провести наружной стороной ладони по щеке, пояснив невозмутимо: — Ты испачкался. Клайду казалось, что он тупит как не в себя. Некоторые девушки полагают, что парни намёков не понимают, и он сейчас был почти готов с этим согласиться, потому что решительно не понимал, реально ли с ним флиртуют или это он видит то, что хочет? — Спасибо, — рассеянно пробормотал он в итоге и бросил жалобный взгляд на спину Ники. Та, словно почувствовала внимание на себе, обернулась и подмигнула, мол, действуй, ковбой. «Ковбой» тоскливо осмотрелся вокруг, с недовольством отмечая неловкую тишину, что провисла после его благодарности, и подметил, увидев уличных музыкантов: — Красиво играют. — Красиво, — согласился Сантос и почему-то вздохнул. Клайд покосился на него и вдруг отчётливо понял: тот тоже переживал. Он тоже волновался сказать или сделать что-то не то, оттолкнуть или показаться странным, и точно так же пытался сейчас найти тему, чтобы разорвать давящее, неудобное молчание. Они подошли поближе, и мелодия сменяется на смутно знакомый вальс. Гениальная идея стрельнула в голову, и рука Клайда протянулась сама собой, раньше, чем он успел об этом полноценно подумать. — Пошли танцевать, — выпалил он и прикусил внутреннюю сторону щеки в волнении. Сантос удивлённо хлопнул глазами, и пришлось пояснить скороговоркой: — Там мелодия из нашего выпускного, ты же умеешь танцевать, ну и… — А кто из нас кто? — невинно спросил он, принимая, однако, руку. — Неважно, — отмахнулся Клайд и потащил его поближе к музыкантам, с удовольствием отмечая чужой смех. — По ходу разберёмся! По ходу они разобрались не сразу: попутали ноги, руки, и в итоге решили плюнуть на последовательность движений и двигаться большими и малыми квадратами, попеременно меняясь ролям. Куда-то ушла вся робость и стеснительность: Клайд на подсознательном уровне ощущал, как что-то изменилось. Словно они оба поняли, что… что оба поняли, что. Написал бы он такое в сочинении по русскому, получил бы даже не двойку — кол, но в своих мыслях перед кем оправдываться? Да и мыслей адекватных в голове в целом маловато: думать не хотелось. Хотелось ощущать, чувствовать уверенную руку на талии, сжимать чужую ладонь крепко-крепко, тонуть в невозможной синеве потемневших глаз и улыбаться — просто так и в ответ; смеяться, пытаясь поскорее выбрать, какое па они исполнят следующим и повеселят людей. Клайд (не)натурально задыхался: от нахлынувших эмоций, от того, как близко находился человек, о котором он мечтал и представить не мог, что будет танцевать в первый же день более тесного общения. Краем глаза он заметил, что их примеру последовали Хайди с Клэшем, а Ники хихикала и снимала это всё на камеру. — Кругом папарацци, — прошептал ему на ухо Сантос, щекоча тёплым, смешливым воздухом. Клайд фыркнул и от души пожелал, чтобы этот момент не кончался никогда. Чтобы так сумбурно танцевать до бесконечности, пока ноги не устанут, пока из грудной клетки не вырвутся лёгкие, затащив за собой трепетно бьющееся сердце. — Хочешь шокировать общественность ещё больше? — блеснул он взглядом, подавшись вперёд и естественным движением перемещая руки на чужие плечи. Сантос на такое самоуправство улыбнулся ещё шире и по ощущением прижал к себе чуточку сильнее. — Хочу, — голубые глаза стали совсем уж синими и смеялись, треща электрическими искорками радости. — Жалеть не будешь? — на всякий случай спросил напоследок он, удивляясь самому себе. Сантос на такой вопрос лишь закатил глаза, говоря всё без слов, и Клайд, отсчитав два такта, в которые уложилась сотня всполошенных ударов сердца, заставил себя перестать трусить — и поцеловал чужие губы, замирая вместе с хрупким миром в ожидании, даже забыв зажмуриться. Он был готов, пожалуй, ко всему — даже к тому, что его ударят и объявят извращенцем, только ему ответили охотно, осторожно, потянули на себя, и они по инерции прошли пару шагов, прежде чем остановиться, уперевшись в скамейку. Был бы Клайд чуть менее увлечённым Сантосом, обязательно бы подумал о том, не сидел ли кто там и не нарушили ли они чей-то покой: только ему было откровенно наплевать. В который раз за вечер мысли рассыпались башенкой дженги, оставляя его наедине с ощущениями. А ощущения были сравнимы с опьянением, хотя на языке оседал только приторный привкус сахарной ваты. Никогда, казалось, в своей жизни он не испытывал такого отклика, такого взаимного желания пролезть под чужую кожу и остаться вторым сердцем. Вся вселенная сосредоточилась в мягких волосах, щекотавших прядками лоб, в прерывистом дыхании, вздымающем грудную клетку, в нежных, ласковых движениях губ, в тёплых руках, обхвативших его лицо. И эту вселенную Клайд бы берёг, как самую главного богатство, на которое и цену не установишь: цифр таким ещё название не придумали. — Боже, это я если это видео в ТикТок выложу, столько просмотров соберу… — счастливо сообщила Ники, заставляя всё-таки оторваться друг от друга. — Ты сняла?! — возмутился Клайд, натыкаясь на уставленный в него кружочек камеры телефона. — Я сняла абсолютно всё, и ваше непотребство — в том числе! — Вы всех бабулек распугали, по-моему, — хохотнул Хайди. — А вдруг одна из них такого нервного потрясения не переживёт? — Типун тебе на язык, — цыкнул Клэш и прищурился, глядя на сцепленные руки Клайда и Сантоса. — Вам бы стоило помнить о том, что такое гомофобия, знаете ли. Не все такие толерантные, как мы. Ники толкнула его в бок и довольно заулыбалась, как гордая мать, наблюдающая за тем, как награждают её ребёнка. — Знаешь, — протянул Сантос шёпотом. — Предлагаю сбежать от твоих друзей и пойти… — Целоваться, — ухмыльнулся Клайд, решив закончить фразу самостоятельно. — Вообще-то я хотел предложить пойти гулять вдвоём, но твой вариант мне нравится больше, — подмигнул он и потянул за руку в противоположную сторону, решая пренебречь всякими вежливостями вроде прощаний. И Клайд, конечно, был не против. Он счастливо думал о том, что сахарная вата теперь на вкус будет как поцелуи Сантоса — даже лучше, потому что вата сладкая и приторная, которой часто наслаждаться не будешь. А поцелуями — очень даже будешь, о чём он не преминул сообщить, вызвав смех и уверения, что так и будет. Им вслед смотрела довольно потирающая ладони Ники. Счастье Клайда уже устроено — теперь осталось переупрямить двух упёртых баранов, не признающих, что друг в друге они уже давно видят не просто друзей. Но это уже будет, конечно, совсем другая история.