I won't share you

В третий раз менее чем за неделю Ген плюхнулся на пол, драматично вздохнув. В последнее время он часто падал. И вздыхал. — Что такое? — спросил Укё. Даже сквозь ангельский голос своего друга, Ген ощутил нотку разочарования, но не придал этому особого значения. — Он даже не посмотрел на меня сегодня! Ни одного взгляда! - воскликнул он. «Ген, как насчёт того, чтобы сделать сегодня больше цинковых батареек?» — он идеально подражал его голосу, от чего Укё тихо фыркнул. — И ни взгляда. Даже беглого. Ничего. Ноль. Я задолбался. — Он отшвырнул одну из батареек в сторону, и она разбилась о стену хижины. Укё не поднял глаз, всё ещё занятый сборкой батареек: — Почему бы тебе с ним не поговорить? — Поговорить... — Одна только эта мысль ужаснула его. Не о чем было говорить, убедил себя парень. — О чем? — О… ну ты знаешь. — Ген моргнул, ожидая продолжения. — На днях, когда вы двое… — Вот именно, это то чего я не понимаю, — он сел, размахивая руками туда-сюда и драматично жестикулируя. — Однажды он приводит меня в обсерваторию, мы смотрим на звезды и смеёмся, и он делает что-то близкое к признанию: «Ген, мне кажется, что ты нравишься мне всё больше, и я не знаю, как с этим справиться». Даже ты сказал, что это звучит как признание… — Да, — успокоил его Укё, хотя Ген продолжал говорить, не обращая на него внимания. — И я тоже делаю что-то близкое к признанию, но не слишком похожее, потому что… В любом случае, хоть мы и говорили об этом, он не сделал ничего! Ни поцелуев, ни объятий, а теперь, — он со вздохом плюхнулся на пол, глядя на потолок хижины — он даже не смотрит на меня. —Ты думал о том, что он может чувствовать себя неловко? —В смысле? — Ну знаешь… иметь чувства ... Мы же говорим о Сэнку. — Нет, — Ген покачал головой. — Это что-то другое. Я думаю… — Он сделал ещё один громкий вздох. — Я не знаю, Укё. У меня такое ощущение, будто он понял, что я ему не очень нравлюсь, и передумал на этот счёт. — Я в это не верю, — яростно покачал головой Укё. — Конечно, ты ему нравишься. — Тогда он особо этого не показывает. — Он драматично застонал, повернувшись к другу. — Что мне сделать, чтобы он показал свои чувства? — Хм, — пока Ген болтал, Укё успел изготовить более десяти батареек, сложив их рядом с собой. Он сосредоточенно начал делать ещё одну, пока говорил. — Что ж, я делал это не единожды, но я был намного младше, учился тогда ещё в военном училище… — Ген сел, глядя на друга в ожидании. — Когда я не был уверен нравлюсь ли я другому парню или нет, я играл в какую-нибудь игру, чтобы заставить его ревновать. Флиртовал с кем-нибудь или вёл себя так, будто я встречаюсь с другим парнем… Но мы уже слишком взрослые для этого, Ген, и я… — Игра — пробормотал Ген себе под нос и на его лице озарилась идея. — Я знаю, что делать! — О Боже... — Укё испугался заговорщического выражения лица своего друга. — И что же? Ген придвинулся к нему поближе, шепча, чтобы убедиться, что никто из проходящих мимо не услышит их. За обсуждением и хихиканьем о цинковых батарейках давно забыли, но к концу часа у них в руках был план.

***

Летом они, как правило, ужинали все вместе на свежем воздухе, за несколькими столами, которые Касеки смастерил и установил несколько месяцев назад. Ген сидел рядом с Укё, справа от него сидели Кохаку и Рури, а перед ним - Сенку, Хром, Юдзуриха и Тайджу. Они уже заканчивали, некоторые – Тайджу и Кохаку – доедали вторую тарелку. Ген продолжал маленькими глотками пить колу, приготовленную для него Сэнку, не обращая внимания на нервные взгляды, которые Укё время от времени бросал в его сторону. Когда разговоры немного утихли, Ген прочистил горло и заговорил, стараясь выглядеть беззаботно: — А что, если мы сыграем в игру? Все повернулись к нему, и он изо всех сил постарался беззаботно улыбнуться, как будто эта идея только что пришла ему в голову. — Игра? — Судя по голосу Хрома, он уже был готов начать. — Какая игра? Кохаку тоже смотрела на него, поэтому он обращаясь к ней спросил: —Вы в деревне знаете такую игру как “бутылочка”? Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что насмешка, которую он услышал справа, принадлежала Сэнку. Блондин пробормотала достаточно громко: — И ты считаешь это игрой? — Что это такое? — настаивал Хром, охваченный любопытством. Юдзуриха смотрела на Гена, наполовину удивленная, наполовину испуганная этой идеей. Она отвернулась, пока он быстро объяснял механику “игры”, игнорируя каждое возмущение Сенку и лёгкие пинки Уке в бок, говорящие о том, что это не сработает. Он был человеком с миссией. —Я сыграю, — сказала Кохаку. — Не то, чтобы вы никогда не целовались. — пожала она плечами, оглядывая стол. Молчание, воцарившееся со стороны Хрома, Сэнку, Юзурихи и Тайджу, было достаточным ответом. Ген не смог сдержать смешка и хлопнул в ладоши: — Тогда давайте приберёмся и поиграем. Они сделали это быстрее, чем обычно, то ли от смущения, то ли от необходимости найти предлог, чтобы не играть — как было в случае с Тайджу, который отказывался смотреть кому-либо, особенно Юзурихе, в глаза. Остальным, в основном Кохаку и Хрому, было любопытно посмотреть, как закончится игра. — Это была плохая идея, — прошептал Укё, пока Ген мыл тарелку. — Это не сработает, Сэнку… — Сэнку, что? — спросил объект обсуждения прямо за ними. Ген улыбнулся, схватив тарелку блондина: — Дорогой Укё говорит, что ты испортишь игру, отказавшись от неё. Он до смерти хочет тебя поцеловать⁓, — за что парень получил сильный удар локтем под рёбра, любезно предоставленный запаниковавшим Укё. Однако Сэнку не поверил этому, лишь фыркнул, глядя на Гена, прежде чем повернуться и вернуться к уборке стола. — Ты сумасшедший, — прошептал его друг. — Теперь он ни за что не сыграет. — Ой, не волнуйся. Ты же понимаешь, что он смотрит, — Ген ухмыльнулся, заканчивая с тарелками и вытирая руки. — Пойдём. Он повернулся всего на секунду, выхватив из рукава заранее спрятанную бутылку, подготовленную специально для игры, подделанную ровно настолько, чтобы менталист мог знать, где она окажется в зависимости от позиции, с которой он вращал её. Они все сели, Ген сохранял невозмутимый вид, в то время как Укё пытался (и безуспешно) не смотреть на каждое движение Сенку. Его друг не создан для лжи, мрачно подумал Ген. Он был слишком чист для этого. — Хорошо, — он оставил бутылку посреди стола и огляделся. — Кто хочет начать? Сэнку смотрел на него, прищурив глаза, как будто пытался проанализировать его и цель этой игры. Это только заставило Гена улыбнуться шире. —Ты не хочешь раскрутить её сам? — спросил Сэнку подозрительным тоном. — Ладно, —пожал плечами Ген. — Я начну. Он намеренно оставил бутылку направленной на Сэнку, а затем покрутил; она указала на Тайджу, который тут же покраснел при мысли о том, что ему придётся кого-то поцеловать. Когда Ген снова раскрутил её, и она показала на Юзуриху, румянец Тайджу стал еще сильнее. — Теперь, всего лишь небольшой поцелуй, не нужно устраивать никакого шоу — добавил Ген, пока они продолжали смотреть друг на друга, краснея, но не двигаясь. — Я даже смотреть на это не могу. — пробормотал Сэнку себе под нос, хоть и не отвернулся. В вспышке того, что могло быть только глупой удачей и смелостью, Тайджу обхватил щеки Юзурихи и быстро чмокнул ее губы, мгновенно отвернувшись обратно к столу. К полному смущению пары, Кохаку и Хром громко зааплодировали, подбадривая: — Наконец-то! — Крути ещё раз! Крути ещё раз! — торопил Гена Тайджу желая, чтобы все это скорее закончилось. Менталист усмехнулся и осторожно развернул бутылку, приземлив её сначала на Кохаку, которая тут же перестала смеяться, а затем… на Хрома. Они оба мгновенно заткнули рты, Кохаку даже встала, имитируя приступ тошноты и сказала: — Нет, я не могу этого сделать, он мне как брат! — Хром же мотал головой, выглядя испуганным. — Посмотрим, кто сейчас посмеётся! — воскликнула Юзуриха, что заставило всех рассмеяться. — Ты не сможешь отсюда ускользнуть, львица, — сказал Сэнку, выглядя веселее, чем раньше. — Ну давай же. Им потребовалось много времени, театральность этих двоих просто зашкаливала — лица приближались только для того, чтобы отстраниться в последнюю секунду, давясь и повторяя, что они не смогут этого сделать, пока наконец Кохаку не схватила Хрома за руку и быстро чмокнула его в уголок рта, и они оба драматично быстро потянулись за стаканом воды, чтобы прополоскать рты. Теперь все выглядели ещё более вовлечёнными в игру, гадая, какие пары выпадут, кого им придётся поцеловать, будет ли им сопутствовать удача или им придётся целовать кого-то, кого они определённо не хотят. Сэнку продолжал смотреть на Гена, и, честно говоря, менталист наслаждался вниманием, изо всех сил стараясь не улыбаться в ожидании того, что вскоре произойдёт. Он покрутил бутылку, изображая лёгкое удивление и нервозность — просто изменил форму рта, немного помедлив, прежде чем снова её покрутить, поудобнее устроившись на сиденье, — и бутылка показала на Укё. Ген позволил себе на секунду взглянуть на Сэнку, глаза которого расширились от удивления, — он изо всех сил старался не улыбаться выражению его лица, которое появлялось у него всякий раз, когда что-то, что он запланировал, шло не так, как он ожидал, — прежде чем повернулся к Укё, тихо усмехнувшись, когда его друг посмотрел на него с ужасом. — Да ладно, Укё, я не первый мужчина, которого ты целуешь, верно? — сказал он, за что получил игривый толчок. Ген усмехнулся, положив руку на затылок Укё, а затем наклонился вперёд, колеблясь всего миллисекунду, прежде чем его друг приблизился и захватил его губы в поцелуе. Они об этом договорились: не слишком много, не слишком мало, больше, чем лёгкое соприкасновение губ, но и не французский поцелуй. Но в тот момент, когда Укё сжимал в кулаке ткань юкаты Гена, он мог чувствовать на себе взгляды всех, особенно горящий взгляд Сенку, и он, возможно, немного разволновался, и, возможно — просто возможно — наклонился вперёд, как только Укё слегка отстранился, снова захватив его губы. Его друг издал небольшой удивленный звук, но не стал жаловаться и даже растаял у на груди менталиста. Когда они отстранились, Ген пытался победно не улыбаться, глядя на то, как щеки Укё покрылись лёгким румянцем, как будто они не говорили о поцелуях всего несколько часов назад. Он прочистил горло и повернулся к столу, встретившись взглядом с Сенку. Тот открыто смотрел на него, поджав губы и сжав руки в кулаки, явно раздраженный всем этим. Ген невинно улыбнулся: — Кто хочет крутить дальше? — старался заставить свой голос звучать достаточно запыхавшимся, чтобы это выглядело правдоподобно. Тайджу крутанул бутылку, что указала на Сэнку по иронии судьбы, которую даже Ген не смог бы предугадать. Но прежде, чем он успел снова её раскрутить, учёный встал, и обойдя стол, оказался позади Гена: — Пойдём поговорим, менталист. Я вспомнил, что мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Ген повернулся и посмотрел на него. Их взгляды встретились, алые глаза Сэнку стали ещё темнее в слабом освещении, и Ген увидел в них что-то вроде гнева или ревности, что заставило его скрыть вырывающуюся улыбку. Он поднялся. —Эй! Это жульни … — Прежде чем Хром закончил, Ген позволил Сенку схватить себя за запястье и оттащить от стола к первой линии деревьев за хижиной учёного. Он изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид, ничего не говоря и изо всех сил стараясь выглядеть смущённым, когда Сенку поворачивался, чтобы посмотреть на него, будто для того, чтобы убедиться, там ли ещё менталист, хотя всё ещё и держал его запястье. — Что такое, Сенку-чан? – спросил невинно Ген, просто чтобы ещё больше разозлить парня. — Ты что-то видел в лесу или…? Слова были прерваны тем, что учёный прижал его к дереву, стоя на расстоянии вытянутой руки. Все ещё глядя на него, Сэнку сделал небольшой шаг вперёд, оставляя небольшое расстояние между ними. — В какую игру ты играешь? Ген моргнул: — Игра? А я думал, ты уже знаешь, как крутить бутылку… Сэнку усмехнулся, тихо покачав головой и отведя взгляд. Его рука была прижата к плечу Гена, он мягко сжал его, прежде чем вновь посмотреть на парня: — Сейчас я тебя поцелую — предупредил он, делая ещё один шаг, и теперь их груди почти соприкасались. Гену потребовалась секунда, чтобы осмыслить эти слова. Он встретился взглядом с Сенку и почувствовал, как его тело напряглось от того, как блондин смотрел на него, не со злостью, как он думал раньше, а... с желанием и... ревностью. Ген подавил небольшой вскрик в глубине горла. Да, план сработал, но он не думал, что Сэнку… — Менталист? — Голос Сэнку был тихим, но в нем была нотка вызова, заставившая сердце Гена учащенно биться. — Хммм? — Это все, что он успел произнести. Сэнку открыл рот, словно собираясь что-то сказать, не отрывая взгляда от губ Гена. Но после нескольких секунд молчания он просто резко наклонился вперёд, встречаясь с его губами. Парень поднёс одну руку к подбородку Гена, удерживая его достаточно сильно, заставляя того слегка поднять голову, предоставляя себе больший доступ. Это не было мягко, не было робко, и это определённо не было чем-то, чего ожидал Ген. Поцелуй был требовательным, учёный держал его достаточно крепко, чтобы заставить приоткрыть рот, что заставило Сенку углубить поцелуй ещё больше, проведя языком по нижней губе и зубам Гена. Это движение заставило менталиста вздрогнуть. Разве это не... Разве это не был его первый поцелуй? Как он...? Рука Сенку спустилась от подбородка к шее Гена, обхватив и удерживая её на месте, пока он всё ближе прижимался к парню, целуя его ещё сильнее, как будто… Сенку хотел стереть ощущение, которое губы Укё могли оставить на губах менталиста. Осознание этого заставило мозг Гена наконец отреагировать, его руки переместились на талию Сэнку, прижимая его ещё ближе к себе, они оба ненадолго отстранились, судорожно втягивая воздух, пока эрекция учёного упиралась в бедро другого. — Сенку, Сенку…, — шептал Ген между поцелуями, но глава царства науки не обращал на это никакого внимания. Казалось, он был полностью сосредоточен на поцелуе, и ничто другое не могло нарушить его концентрацию. Ген подумал, что его поцелуй стал новым научным экспериментом Сэнку, и тот не остановится, пока не будет полностью удовлетворён. Эта мысль заставила менталиста сильнее обнять парня, одна из рук которого опустилась на бедро Гена приподнимая ногу и вжимаясь в его тело ещё сильнее. Он снова почувствовал себя подростком, возбуждённым коротким поцелуем, но поцелуй был вовсе не коротким, а всепоглощающим. Рука Сэнку на его шее вызвала головокружение, а губы начинали побаливать... Ген понял, что двигает бёдрами, пытаясь найти больше трения, и заскулил, когда не получил желаемого. — Ген, — пробормотал Сенку ему в губы, отступив всего на секунду, прежде чем снова впиться в губы, явно чувствуя, что этого недостаточно. Он укусил нижнюю губу менталиста так сильно, чтобы выступила кровь, заставив Гена зашипеть. — Ты сделал это, чтобы заставить меня ревновать? — спросил он, находясь всё ещё настолько близко, что их губы соприкасались во время разговора. Ген совершенно запыхался, все его тело пылало и было напряжённо, как резинка (канцелярская), которая вот-вот порвётся. Ему потребовалась секунда, чтобы понять вопрос, пришлось проигнорировать то, как рука Сэнку скользила вверх-вниз по его бедру, желая, чтобы на менталисте сейчас не было штанов. — Ну, я не ожидал… — Он снова замолчал, когда учёный снова поцеловал его, на этот раз ещё более отчаянно, настойчиво, как будто у них не было всего времени мира, будто тот хотел запечатлеть это чувство в памяти на случай, если подобное не повторится. Ген был рад, что его прижали к дереву, а то он бы уже растёкся лужицей на полу. Расскажи о том, как твои действия отражаются на лице. — Скажи мне, что ты поцеловал Укё только ради этого, — пробормотал Сэнку, оставляя небольшие поцелуи на губах и щеках Гена, кусая его челюсть, а рука, которая была на его шее, опускалась вниз и прижалась к его груди, прямо над быстро бьющимся сердцем. — Скажи, что это была игра. Ген глубоко вздохнул, закрыв глаза. Это было слишком ошеломляюще — чувствовать Сэнку всем своим телом, как будто он был повсюду одновременно. — Это была... Это была всего лишь игра, я просто хотел заставить тебя ревновать. — признался он между быстрыми вдохами, чувствуя, что задыхается. Сэнку разочарованно отодвинулся от него, им обоим потребовалось некоторое время чтобы восстановить дыхание. Это помогло Гену сосредоточиться на произошедшем, но в то же время он уже начал скучать по прикосновениям и хотел снова почувствовать, как парень прижимается к нему. Учёный снова посмотрел на Гена и нахмурился: — Почему? Менталист прижался к дереву, чувствуя себя глупо и несмело произнёс: — Потому что ты сказал те вещи на днях... А теперь не обращаешь на меня никакого внимания... — пробормотал он. Взгляд собеседника смягчился, он глубоко вздохнул, прежде чем подойти к нему: — Ген… — Я знаю, это звучит глупо, — простонал парень, смущённо закрывая лицо. — Да, немного, — признался блондин, приближаясь к нему, чтобы убрать руки от лица, заставляя того посмотреть к себе в глаза. — Мне было неловко... — Почему? — От того, про что я тебе говорил на днях... — вздохнул Сэнку. — Поскольку ты не сказал ничего конкретного, я подумал… не знаю. Ген фыркнул: — Мы два идиота. — Да, — пробормотал Сэнку, наклонившись вперёд, чтобы поцеловать его в щеку. — Пожалуйста, никогда больше не целуй Укё, чтобы заставить меня ревновать. Менталист игриво усмехнулся: — Хм, я не знаю, — промурлыкал он, проведя указательным пальцем по шрамам на глазах Сэнку, прежде чем опуститься ко рту, лёгким прикосновением к губам учёного. — Если это заставит тебя ещё раз так поцеловать меня… Сэнку покачал головой, пристально смотря на Гена в течение нескольких секунд, прежде чем снова наклониться вперёд, поймав его губы в ещё одном жадном поцелуе. Среди различных чувств, которые роились в голове Гена, возникла мысль, которую он задвинул на задворки своего сознания на потом. Он задолжал бедному Укё как минимум пятьсот цинковых батареек.