Церковные игрушки демона

♡︎ ☀ ☾ •      •☽ ☀ ♡︎

Егор вошёл внутрь. На него не обратили внимания, люди здесь странные, словно не живые. Брюнет осторожно включил камеру, приветствие он записал ранее. Линч медленно прошёл по залу, ни один священник не обратил внимания на него. Парень остановил одного из них. Священник бормочет себе под нос: разобрать сложно, но возможно. — повелитель хочет еды.. Повелитель хочет еды.. Брюнет отошёл от священника, судя по всему служащий повторяет только эти слова. В церковь завели девушку, она молода, на вид ей лет 19. Её повели в соседний зал, журналист последовал туда. Линч осторожно зашёл во второй зал. На первый взгляд всё в порядке: девушка молится главному священнику, видимо замаливает свои грехи. Помехи на камере. Брюнет насторожился, он немного приподнял камеру, чтобы увидеть от чего исходят помехи. Они исходят буквально от каждого священника, хотя и не сильно, с девушкой же и самим зданием всё в порядке, но этот главный священник... От него помех больше всего; может это и не человек вовсе, тогда кто или что это? Фигура главного священника сама по себе ниже, чем двое священников, стоящих рядом; также силуэт отличает одеяние: чёрная мантия, ну вроде обычная одежда, но этот капюшон, ни у кого из других служащих его нет, ну ладно, может это признак высшего просвещения в вере.. Но обрамление края капюшона.. Это, похоже, то ли бархатная, то ли шёлковая широкая полоса и на ней символы.. Символы демонического происхождения - зачем это священнику? Девушка закончила молиться и покинула церковь, с ней всё в порядке, но от неё появились слабоватые помехи на камере. — что за..? Брюнет перешёл на шёпот сам того не осознавая. Только сейчас он обратил внимание на то, что ни лица, ни рук, ни какой-то другой части тела фигуры главного священника из-под мантии не видно. Журналист вернул внимание к главному священнику. В свою очередь этот служащий уже уходил по круговой лестнице наверх. В этой церкви несколько этажей или может быть там уже чердак, а то и выход на крышу? Линч не может последовать туда в открытую, ведь если эти священники и не обращают внимания на него, то не факт, что главный тоже не обратит, тем более один на один. Внезапно к брюнет подошёл юный священник, его голос мягкий и приветливый. — вы заблудились? Если вам нужно помолиться перед главным священником, то вам придётся подождать 15 минут Журналист отреагировал сумбурно. — ах? Нет, я.. У меня просто есть один вопрос, который я хотел бы решить наедине с главным священником Парень сам не понял что только что придумал. — хм? Хорошо, я пойду спрошу об этом у него Юный священник ушёл на ту же лестницу, куда поднимался главный священник. Сочинённое высказывание о проблеме сработало, что очень хорошо для брюнета. Этот юный священник похож на живую снежинку и даже казалось, что его щёки были покрыты инеем, который не растаял до сих пор. Священник-снежинка вернулся к Егору. — вам придётся подождать 5 минут, я могу проводить вас в комнату, где священник с вами поговорит — да, это будет неплохо Снежинка повёл парня за собой, проведя его по лестнице и заведя в комнату, где из вещей только стулья, маленькая икона в углу комнаты, на полочке, и за иконой что-то вроде библии, но не похоже. Журналист был оставлен в комнате один. Священник-снежинка также оставлял немного помех на камере, но он не кажется плохим или опасным, наверное.. Линч подошёл к иконе, заметив, что всё её изображение изуродовано, а позади стоит не библия вовсе, а книга о демонах. А это точно церковь? В комнате ничего не вызывает помех. То есть икона испорчена чьими-то руками..? — я не думал, что всё настолько плохо... Линч почувствовал на себе холодный взгляд. — и что же тебя беспокоит? Журналист обернулся, перед ним был тот священник, которому ранее молилась девушка. — я.. Я хотел бы взять интервью у вас — хм? Чем же наша церковь прославилась? — ах... Ну, говорят, что после того как люди молятся в вашей церкви они больше не совершают грехов, как вам удаётся кординально менять людей..? Журналист говорит полный бред, но старается выглядеть так, будто ему правда интересно. — думаю, я мог бы рассказать об этом, но давай для начала присядем Священник сел на стул лицом к двери, брюнету пришлось сесть спиной к двери, что его очень настораживало. Служащий начал рассказывать, вроде как всё хорошо, но внезапно журналист отключается, ощутив сильный удар по затылку.

⋆꙳^͙❅*͙‧͙ ‧͙*͙❆ ˚₊⋆

Линч очнулся на чём-то мягком, связанный по рукам и ногам. — какого чёрта..? Брюнет осмотрелся, комната выглядит жилой и уютной, но где находится это место не ясно. На тумбочке рядом лежит камера журналиста и другие вещи: зажигалка, телефон, ключ от машины. Из окна светит закатное солнце. — сколько я уже здесь? Егор нащупал руками нож. Его специально оставили? Это вопрос не волновал брюнета, он схватил нож и осторожно освободил свои руки, а после и ноги. Журналист взял свои вещи и собрался уйти, но дверь заперта. — что? То есть мне дали нож специально? Какого здесь творится? Парень осмотрел тумбочку у кровати и нашёл там обычные вещи, ничего особенного. Послышался звук ключа, в комнату вошёл священник-снежинка. Журналист хотел сбежать из комнаты, но служащий остановил его. — куда вы так спешите? — отпустите! — простите, но старший священник сказал, что пока вас нельзя отпустить. Брюнет был удивлён и попытался уйти, но священник-снежинка его не отпустил. — вам нужно лишь немного подождать, это не составит труда Парень прекратил попытки побега, священник улыбнулся и дал брюнету одежду. — это вам для сна — чего? Я не планировал здесь задерживаться — хм? Ну что ж, у вас не особого выбора, так как вам требуется восстановить силы — погоди, а каково твоё имя? Священник на мгновение задумался. — меня здесь называют Снежок Снежок вышел из комнаты, закрыв дверь на ключ снова. — Снежок, как кота? Что за чертовщина? Журналист подошёл к окну, оно легко открылось, но то что из этого окна нет смысла выбираться видно сразу: под окном нет ни выступов, ни карниза, чтобы встать, также сама комната похоже на высоте метров 10 от земли, сверху тоже незачто ухватиться. Единственный выход через дверь, которая заперта на ключ. Внезапно за стеной послышались крики, брюнет постарался их разобрать, что казалось трудным. — нет! Не надо! Пощадите! Дальше всё обрывается истошным криком боли, журналист вздрогнул, ему не по себе и не ясно кто кричал и из-за чего или из-за кого.