Тайна Гримуара

─┄─┄─┄ 𐌿ρ᧐᧘᧐ᴦ ─┄─┄─┄

·⊹──⊱∘∙𖥸∙∘⊰──⊹·

Жара не отпускала Агатовую Империю даже после полуночи. Кажется, само солнце за долгие годы так глубоко въелось в цветастый мрамор дворца, что теперь ни в какую не желало покидать его даже после заката. Каменные стены дышали сухим теплом, и пол, напитавшийся солнцем за долгий день, всё ещё отдавал накопленный жар. Воздух пах пылью, раскалённым золотом, благовониями и увядающими цветами. Дворец спал. Утомлённые знойными днями четырёхмесячной засухи спали стражники, прислонившись спинами к дальним аркам. Спали рабыни в тенистых внутренних дворах, разметавшись на тонких коврах возле фонтанов. Спали музыканты, раскинувшись на шёлковых подушках среди брошенных лютней. Но тронный зал Агатового дворца не спал никогда. По тихим ночным коридорам крался мальчик. Босые ступни почти обжигало, но всё равно ступал осторожно, бесшумно, прижимаясь к чуть прохладным стенам длинного коридора. Августу нельзя было быть здесь, но он стремительно пробрался в сторону тронного зала. — Почему она всё ещё не мертва?! Мужской голос хлестнул по залу внезапно и резко, сорвавшись с привычных низких тонов и отскочив от стен почти истерическим визгом. Немного оглушённый, Август явственно вздрогнул, будто этот крик ударил его физически. Он рефлекторно дёрнулся к стене прежде, чем успел понять, что делает. Тело испугалось раньше разума. Потом он опомнился и быстро взял себя в руки. Тихо вздохнув, Август продолжил аккуратно красться по коридорам Агатового дворца, переставляя босые ноги по тёплому мрамору. Лето в этих краях было традиционно жарким. Мальчишка почти задыхался от духоты, но заставлял вести себя тихо и дышать как можно глубже. Тем временем мужской голос всё продолжал: — Я сказал убить их всех! Убить, как только находите хотя бы одну тварь из их рода! Я что, выразился недостаточно ясно, офицер? Август прижался к резному дереву, осторожно заглядывая в узкую щель между створками. Тронный зал тонул в золотистом полумраке. Он был столь огромен, что со своего места мальчик не мог полностью его рассмотреть. Высокие колонны уходили под самый свод, отбрасывая длинные тени. На возвышении, у подножия роскошного трона, стоял человек. Император Агатовой Империи был прекрасен. Тёмные волнистые волосы спадали на плечи. Тонкие пальцы лениво поглаживали подлокотник трона. На бледной коже мерцали золотые узоры, нанесённые поверх обнажённых плеч. Напротив него, чуть поодаль у ступеней трона, неподвижно застыл человек в чёрных одеждах. — Никак нет, ваше императорское величество, — ответил приглушённый голос человека в чёрном. Говоривший звучал так, будто находится под толщей воды. Юноша сразу узнал этот голос, пускай они все и звучат почти одинаково из-под белых каменных масок. Каким-то образом Август научился различать этот спокойный, безэмоциональный и сухой голос императорского советника среди безликого гула остальных членов тайной полиции. — Мы обнаружили ещё одно поселение, — слова человека опять зазвучали как безликое гудение. — Зачистка идёт. Александрит улыбнулся. — И всё же одна из них здесь, — он склонил голову. — Похоже, зачистка идёт недостаточно быстро. Вы плохо справляетесь? — Нет, ваше императорское величество. Поселение было больше, чем предполагалось. Возникли некоторые сложности. — И? Человек в чёрном предпочёл не ответить. Александрит медленно улыбнулся. — Меня всегда восхищало, офицер, как искусно вы умеете превращать слово «дети» в слово «сложности». — На это заявление офицер тоже промолчал, вместо ответа склонив голову ниже к полу в покорном жесте. Александрит прожёг его чёрный капюшон ледяным взглядом, а потом безразлично бросил: — Приведите ту вещунью из темниц. Император небрежно махнул в сторону чёрной фигуры и отвернулся. — Её уже ведут, ваше императорское величество. — О, как славно. Хоть что-то ты умеешь делать нормально, Морион. Морион распрямился. Август прижался к щели в двери ещё плотнее и затаил дыхание. Он зачарованно вгляделся в тонкие, длинные вырезы на одеждах, которые то тут, то там оголяли кожу, но тем не менее скрывали её обладателя почти полностью. В путешествиях по пустошам Агатовой империи они были незаменимыми, несмотря на цвет. Август внимательно оценивал едва заметные фиолетовые узоры на кромёшно-чёрной мантии. Увлечённый этим занятием, мальчик не заметил, как офицер в чёрных одеждах дёрнулся. — Ваше высочество, — советник резко обернулся, заметив в дверях движение. Прилипший лицом к щели в дверях мальчик дёрнулся, несильно стукнувшись лбом об дерево, и испуганно отпрянул, издавая еще больше шума. Офицер Морион почти бесшумно двинулся с места, в рекордные пару секунд преодолевая всю длину тронного зала, при этом не срываясь на бег. Август не успел сбежать. Он честно попытался это сделать, отпрянув от дверей и развернувшись для побега, но сильная сухая рука схватила его за полы легких, светлых одеяний. Морион одним резким, но бережным движением втащил его в зал и с некой долей осторожности поставил перед собой, как редкую фарфоровую вазу. — Что вы здесь делаете, юный принц? Вам было велено не покидать покои. Август попытался вырваться, пока не стало слишком поздно и пока император его не заметил, но Морион держал крепко. Август в ужасе взглянул в сторону императора. Разумеется, Александрит тоже обернулся на шум. Он сделал это так резко, с такой скоростью и яростью, будто хотел больше всего на свете придушить случайного гостя своими изнеженными руками, как только увидит. От резкого движения черные кудри хлестнули его по щекам. Холодные сине-фиолетовые глаза вцепились в мальчика, и только тогда рот Александрита дёрнулся, сменяя гримасу отвращения на натянутую улыбку. — Августин! — император постарался придать себе более мягкий и дружелюбный вид. От этого Августу стало еще страшнее. — Заходи, ты вовремя, на этот раз. — Ты не будешь ругаться? — осторожно поинтересовался Августин и чтобы хоть как то занять руки, робко прикрыл двери тронного зала. — Конечно нет! — Воскликнул Александрит с необычной бодростью. — Сегодня нет. Сегодня особенная ночь. Он распахнул руки в стороны, как бы приглашая Августина в объятия. Тогда Морион перестал держать Августа крепкой военной хваткой. Мальчик не сдвинулся с места. Он продолжал цепляться за тёмные одеяния рукавов советника. Август медленно перевёл глаза с императора на черные пятна на латных перчатках советника. Засохшая кровь забилась между тонкими пластинами тёмного металла. Мальчик сглотнул. — Это правда, что вы убили детей? — спросил он, не в силах поднять глаза на лицо Мормона и увидеть в щелях каменной маски глаза советника - или понять, что маски на нём нет вовсе. Тишина в тронном зале мгновенно потяжелела. Ответа не последовало. Морион ничего ему не сказал, сохраняя гробовое молчание. Август почувствовал, как внутри всё холодеет. — Значит... правда. — тихо произнес он. — Убить детей? Конечно нет! — слишком быстро сказал Александрит. — Мы избавляемся от монстров, отравляющих нашу империю. Он улыбнулся, но в фиолетовых глазах не было ничего теплого. — Ты опять подслушивал слуг, Августин? Август молча кивнул, подтверждая полуправду. Пусть лучше император думает, что это были слуги. Император Александрит вздохнул так устало, будто ему приходилось объяснять очевидные вещи очень глупому ребенку. — Августин... — Александрит поманил его ближе. Морион бесцеремонно толкнул его навстречу императору, и вот теперь Августу пришлось пойти. Он плёлся к трону медленно, почти обречённо. — Я понимаю, конечно, люди любят жалостливые истории, особенно про детей, но маги — не люди. Александрит приобнял Августа за плечо. Мальчик едва подавил желание дёрнуться в сторону. — Ммм... — Протянул Август в сомнениях — они выглядели как люди. — Волки тоже иногда выглядят как собаки. — брезгливо отрезал Александрит. Август нахмурился, но император не дал ему возразить. — Послушай меня внимательно: магия — это скверна. Болезнь. Она прорастает в человеке и выжигает всё человеческое внутри. Маг перестаёт быть человеком. Даже чем-то похожим его не назвать. Всё человеческое в нём сгнивает раньше тела. Сегодня они просят хлеб, завтра слышат голоса, а потом начинают жечь дома, травить колодцы, разговаривать с тем, чего существовать не должно, а потом губят народ. Август нервно сжал рукава. — Но дети... — Дети вырастают. — резко перебил Александрит. — Ты знаешь, почему люди любят магов? Потому что маги отлично играют роли. Сначала они делают чудеса, исцеляют больных, находят золото, предсказывают или призывают дождь. А потом нам приходится платить за их богомерзкие фокусы. Приходит голод, мор, болезни, безумие, бунты и войны, а сейчас засуха. Всегда одно и то же. — Поэтому их убивают? — Их уничтожают раньше, чем они уничтожат нас. Август опустил взгляд. Он хотел возразить. Хотел сказать, что дети не могут быть чудовищами. Но Морион молчал. А Морион никогда не молчал, если император ошибался. — Ты ведь веришь мне? Август замер. Сине-фиолетовые глаза императора были красивыми. Очень красивыми. И абсолютно холодными. Августин не нашёл в себе сил кивнуть. Улыбка Александрита стала колючей и острой. — Вот и хорошо. — Подвел он итог, а потом отпустил Августа, как ненужную игрушку. Император отвернулся и направился к трону с таким видом, будто разговор был окончен. Теперь его голос вновь звучал отстранённо и безразлично. — Сегодня ты увидишь настоящую ведьму. И сам поймешь, почему таких существ нельзя жалеть. Где-то за колоннами тихо потрескивали факелы. И именно тогда двери распахнулись. Стражники втолкнули женщину в зал почти грубо. Она была маленькой, иссохшей, будто высушенной солнцем до состояния старого сморщенного пергамента. На её руках звенели черные тяжёлые цепи. Грязное светлое платье волочилось по мрамору. Август с плохо скрываемым любопытством вгляделся в ее лицо. Женщина не смотрела никуда. Ее глаза были бледны, будто засыпанные белым блеском. Но почему-то казалось, что именно она здесь видит лучше всех. — Эта женщина утверждает, что видит будущее. Александрит грохнулся на трон, подперев подбородок кулаком и закинув ногу на ногу. Его взгляд был настолько надменным, что у стражей, по-хорошему, должны были начать скрежетать доспехи. — Погадай ему, старуха. — приказал император. Услышав это, Августин испуганно отпрянул на пару шагов назад. Глубокие синие глаза округлились от ужаса. Он в немой мольбе обернулся к своему старшему брату. Его губы зашевелились, беззвучно произнося «Александрит...», но вслух Августин не произнёс ни звука. Выглядел мальчик так, словно его только что поставили на эшафот и приказали шагать дальше. — Не бойся, — насмешливо фыркнул император Александрит, широко и довольно улыбнувшись. — Она ничего тебе не сделает, а если попытается, мы убьём ее быстрее, чем она произнесёт свое чёртово заклинание. Его голос звучал тягучей и надоедливой рутиной, от которой он, очевидно, получал удовольствие. Август медленно выдохнул, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Но вдруг заговорила старуха. — Я не умею творить заклинаний. — Женщина произносила слова медленно и сипло, ее было плохо слышно из-за того, что смотрела она лицом в пол. И тем не менее, императору она возражала. — Как смеешь ты... — зашипел советник. — Следи за языком в присутствии императора!.. — Морион, замолчи. — Оборвал его голос Александрита, абсолютно не обратившего внимания на слова пожилой женщины. — Гадай. — Как будет угодно. — Покривила губы женщина, но кивнула. Не в силах сдерживать рвущееся юношеское любопытство, Август вытянул шею, во все глаза вглядываясь в лицо женщины и пытаясь поймать хотя бы какие-то изменения, узреть, как творится магия. Но даже спустя томительно долгие минуты ничего не происходило. Женщина лишь закатила бесцветные глаза и безмолвно шевелила губами. Император начал от скуки постукивать пальцами по трону. Юный Августин силился прочитать по сухим губам старой колдуньи не сказанные ей слова, но она говорила слишком быстро. Август сдался. Через время тишины она заговорила так, будто продолжала ненароком оборванную долгую беседу. — ...когда золото обратится прахом. Когда Агатовая Империя пройдёт через пламя и воды. Придут те, кто разрушат, чтобы спасти. И те, кто спасут, разрушив. Только когда чистые реки вновь омоют её язвы, только тогда земля под её башнями вновь даст цветы... Только тогда воссияет солнце над... Голос Императора оборвал ее тягучие, как песнь, слова. — Довольно. Пророчество Агатовой Империи известно всем. Женщина опять недовольно покрикнула сухие губы. — Это мне известно. Слова знакомы всем, вот только значения их доходят не до всех умов. Внезапно ее незрячие глаза будто пришпили императора к трону. Она смотрела на него чётко, будто могла видеть насквозь. Голос старой женщины зазвучал на удивление твёрдо. — Осквернителю земель не следует подавать голос, если он не хочет прослыть не только осквернителем рода, но еще и глупцом. — Август в полном ужасе обернулся на брата и увидел как Александрит захлебнулся негодованием. Никто не смел говорить так с Императором Агатовой империи. Тишина натянулась струной, и женщина, удовлетворённая таким эффектом, продолжила. — Давным-давно ваш дом уже украл жар солнца у Агатовой Империи, воздвиг дворцы из чужого пепла и нарёк это величием, а теперь вы украли у моих земель воду, осушив реки и озера. Задушили земли. Напоили золото кровью. С тех пор Агат и носит проклятие под своей короной. Александрит усмехнулся, но не перебил. Ему было явно любопытно. Старуха продолжала: — Но ни одна засуха не длится вечно. Придёт день, когда камень императорской короны даст трещину. — Она начала повторять слова из пророчества, но теперь они звучали иначе. — Когда золото обратится прахом, когда Агатовая Империя пройдёт через пламя и воду, только тогда солнце снизойдёт над нашими головами не как кара, а как милость. Только тогда чистые реки вновь омоют язвы лжи и скверны. И тогда вода очистит земли. Только тогда земля под башнями Агата снова даст цветы. Слова показались Августу очень красивыми, однако он боялся выказать это открыто. Он опять осторожно оглянулся на баста. Александрит выглядел на удивление спокойным. Даже немного заинтригованным. — Любопытно. — Александрит сделал шаг вперёд. — Значит, ты предрекаешь падение Агата? — Нет. — Ответила вещунья. — Я предрекаю ему очищение. — Ха, какая отвратительная мысль. Агату не нужно очищение, он и так чист, как стекло. Я сделал его таким. Я поднял агатовую империю, воздвиг ее величие в абсолют. Ты предрекаешь трещину короны? Но кто справится с этим, если не я. Я - единственный камень. Я - единственный император. — У Агатовой Империи есть еще один император. Спокойный тон женщины хлестнул Александрита не хуже пощечины. Старуха перестала бесцельно смотреть в пустоту невидящими глазами. Она подняла голову и медленно обернула ее в сторону Августа. Впервые за всё время мальчику захотелось отступить, спрятаться и исчезнуть навсегда. Хотя её глаза были слепы, Августу показалось, что она действительно смотрит прямо на него. Какое-то время она молчала, будто разглядывая что-то внутри Августина. И только потом заговорила. Голос её был сухим и тихим, но в звенящей тишине тронного зала каждое слово звучало отчётливо. — Пусть я жила далеко, я знаю, что один камень короны уже треснул, — Александрит застыл, широко распахнув глаза, а Август перестал дышать. — Но есть и другой. Тот, который прятали от солнца. Тот, кого держали в золотой клетке. Когда он взглянет во тьму и не отведёт глаз, тогда на трон взойдёт новый император. Мальчик испуганно заморгал. — Я стану императором? — спросил Августин, поднимая синие глаза на своего старшего брата. Какое-то время Александрит молчал. Так долго, что Август уже уже успел пожалеть и о своем вопросе, и о своем существовании. А потом император улыбнулся, медленно и красиво. Александрит посмотрел на Августа в ответ. — Ты действительно веришь словам этой ведьмы? — Ну... — Протянул мальчик, отводя взгляд. — Я не то чтобы... Но Александрит его перебил. Его голос наполнялся пронзительностью и давил своим напором. — Я слышу сомнение в твоем голосе, Августин. — Александрит встал со своего трона. — Ты хочешь стать императором? — Нет, я просто... Ему вновь не дали договорить. — Хочешь занять мое место и быть в вечной опасности? Жить с мыслями, что в твою еду каждая грязная крыса норовит подсыпать яд? Каждая подворотня шлюха только и жаждет, чтобы всадить тебе нож в горло? Хочешь кончить, как наш брат? Мальчик съёжился под пронзающим, как тонкая ледяная стрела, взглядом мужчины. Тогда Александрит положил руку мульчику на плечо, не позволяя отстраниться и сбежать. Он дотронулся до него мягко, но выражение его лица наполнялось недовольством и упреком. — Я делаю это всё для тебя. Я рискую собой ради твоего же блага, ради твоей жизни. Ты хочешь на моё место? Ты хочешь быть императором, Августин? Хочешь мой трон? — Нет, — Августин опустил взгляд, не в силах смотреть на своего брата. — Я не хочу... — Хорошо. Потому что тот, кто хочет его, обычно долго не живёт. Поэтому я так оберегаю и себя, и агатовый дворец. И тебя. Повисла пауза. — Ты ведь хочешь жить, Августин? — Да. — Августин, — произнёс Александрит. Голос его стал мягким. Он провел по подбородку младшего брата, мягко поднимая его лицо к себе, чтобы смотреть тому в глаза. — Теперь ты видишь, что делает с нами эта ведьма? Магия сеет раздор в наши сердца и души. Она заставляет детей сомневаться в братьях. Подданных — в императорах. Народ — в истинном солнце. — Я знаю-знаю, я просто... — Магия губит Агатовую Империю, Августин. Александрит взял его за лицо, сжимая тонкими и сухими пальцами щеки мальчишки. Морион едва заметно дёрнулся в сторону императора, делая шаг вперёд и будто желая что-то предотвратить, но оборвал себя и вновь замер без движения. Александрит разглядывал лицо Августа. Пальцы императора были холодными. Всегда холодными, на памяти Августа, даже в эту удушливую ночь. А потом он резко повернул голову мальчика в сторону балкона. Голос императора звучал в угрожающе ласковых тонах. Он улыбался, но глаза были холоднее льда. Казалось, в них плескалось отвращение. — Взгляни туда. — двумя пальцами он небрежно махнул в сторону балкона. — Что ты видишь? Август послушно всмотрелся в горизонт. Балкон поглощала холодная тьма безлунной ночи августа, но тем не менее мальчик ответил вполне уверенно, явно блеснув знаниями географии. — Аклейн. Там Великая Коалиция Аклейн — Союзное королевство или... — Нет. — Голос брата похолодел. Пальцы сильнее сжали щеки. — Я спросил, что ты видишь. Повисла гнетущая пауза. — Врагов, — тихо ответил мальчик. — Верно. — кивнул император. — Коалиция никогда не была великой. Ты знаешь почему? Ты знаешь, кто там живёт? Мальчик открыл рот, но притих, боясь совершить ошибку. Ему казалось, что если ответить неправильно, опасным станет весь зал — Там живут такие же, как эта старуха. Грязные осквернители человеческого рода, желающие тебе, Августин, смерти. Они ходят там на свободе, живут как люди, топчут божью землю... А знаешь, что еще хуже? — Александрит дождался, пока Август, нервно сглотнув, кивнёт в полном ужасе, и только тогда продолжил. — Они имеют наглость специально обучаться своему ремеслу. Они сеют в сердцах, подобных тебе, тьму и раздор, по приказу дьявола и греховных богов. Они отравляют всю нашу землю. Он повернул голову мальчишки в сторону балкона, чтобы тот еще раз взглянул в темноту ночи и отпустил его лицо. Александрит зашагал прочь. Морион в ту же секунду направился за ним. Голос императора звучал так холодно, как только может звучать лед в жаркой ночной тишине. — Морион, говори, твои люди уже там? — Да, ваше императорское величество. Я отправил лучшего из моих подчинённых. Всё готово к исполнению. — Как быстро они поймут? — Не должны заподозрить. Но нам понадобится некоторое время, чтобы... Подготовиться как следует. — Отлично. Мы сделаем господу одолжение, искоренив его проблему и выжигая змеиный клубок изнутри, в самом его логове. Это ж надо, обучаться магии. Ты можешь себе это представить, Августин? Августин не обернулся на его слова. Он осторожно кивнул, но продолжал вглядываться в пустоту, как заворожённый, действительно пытаясь разглядеть что-то невиданное, поглощенное мраком. Возможно, он пытался увидеть тех самых страшных магов, которые сеют раздор во имя дьявола и всех иных сил темной стороны. А может. Может быть, кого-то страшнее тьмы. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить меня, юный император. — Август вздрогнул. Женщина обращалась уже к нему. Он резко обернулся. Будто бы заметив его реакцию, она скупо ему улыбнулась. — Я не ошиблась в своих речах. Попомни об этом. Придут те, кто скажут тебе то же самое. Тебе следует поверить сказанным словам. Поверить им, поверить себе, поверить Агатовой Империи. — Предайте ведьму костру завтра в полдень. — Холодно приказал Александрит. Его слова отразились от стен тронного зала набатом, но старуха не повела и бровью. — Хочешь мой совет, юный император? Раскрой глаза, юный император. Пока что ты единственный зрячий в этом зале. Когда пламя придёт, не туши его. Когда воды поднимутся, не беги. Взгляни же во тьму и не бойся, когда тьма будет смотреть в тебя. Александрит взглянул на нее. Его улыбка вмиг исчезла с губ, вновь сделав его лицо сухим, бледным и скучным, не выражающим ничего, кроме постоянной эмоции отвращения и презрения. — ...А хотя нет. Зачем же так долго ждать? — Вдруг произнёс он, обжигая ее ледяным взглядом. — Казнить ее на рассвете. Я не желаю ждать. Брви женщины в миг нахмурились, собирая у глаз еще больше морщин. И вот теперь вещунья обратила свое лицо к Александриту. — Ты ослеплён собственным светом, мальчик. Сердце твоё сковано золотыми цепями. Ты слышишь их звон — и принимаешь его за песнь солнца. Я вижу эти цепи. И ты это видишь, может, даже лучше меня, но ты так ослеплён светом, так очарован им. Ты думаешь, что солнце принадлежит тебе, — она медленно повернула голову к Августу. — но оно взойдёт для другого. Август не знал, как она, будучи слепой, может так безошибочно находить взглядом людей, однако вновь поймать императора агатовой империи слепыми глазами ей удалось. Она смотрела на Александрита так же поразительно и уверенно, как когда говорила с юным Августом. — Солнце погубит тебя. Оно выжжет тебе глаза и спалит твоё тело. Никто и никогда не может держать пылающее солнце в маленькой клетке. Оно жаждет исполнения пророчества, и пророчество будет исполнено так, как нам всем это предначертано. Вы все добровольно обрекли себя на страдания. Никто не сможет вам помочь. Александрит резко выпрямился. Теперь он обращался уже напрямую к Мориону: — Да, — он замер с чуть приоткрытым ртом, будто убеждаясь в своем собственном решении. — Сегодня на рассвете. Я не люблю ждать исполнения чужих пророчеств. Август отвернулся, не желая видеть, как бесцеремонно хватают старую ведьму, как уводят её из зала в темницы смертников и как, наблюдая за этим всем, улыбается император Александрит. Сжимая в пальцах светлые одежды, Август замер, смотря вглубь темноты туда, где жила и цвела магия. Августин смотрел во тьму долго-долго, пока в зале окончательно не стихли все звуки. Всматривался туда, где начинались земли магов, где жила и цвела магия. Туда, где, как ему говорили, жили чудовища. Но почему-то сейчас ему казалось, что чудовище находится вовсе не там. И впервые Август не был уверен, что чудовища живут по ту сторону границы. Мальчик медленно сжал в пальцах полы одежды. — Я буду императором, — едва слышно произнёс он. Он улыбнулся впервые за весь вечер. И неподвижная тьма за балконом будто улыбнулась ему в ответ.