Назад

На ступенях трона ждёт тебя корона,

Ты играл не зря: возьми её — она твоя.

Би-2 — Лунапарк

      Для того, чтобы вставать на рассвете, Эдмунду уже давно не нужен был будильник: он проснулся ещё до восхода солнца, сразу же вспомнив, что их сегодня ждало и к чему следовало готовиться. Не тратя времени, он вылез из шатра; первым, кого он увидел, был Питер, который, судя по всему, так и не сумел сомкнуть глаз. Выглядел он бледным, но решительным, а сжатая на рукояти Риндона рука свидетельствовала о готовности отправиться в бой.       — Эд, — кивнул Питер. — Я уже хотел тебя будить.       — Как видишь, не стоит, — хмыкнул Эдмунд. — Ты в порядке? Не жалеешь, что не поспал?       — Даже если бы и жалел, не то чтобы это можно было изменить, — пожал плечами Питер. — Но в любом случае я бы не сумел спать. Не когда я знаю, что нас ждёт.       — Всё будет в порядке, — заверил Эдмунд; ему хотелось добавить «потому что иначе и быть не может», но это вызвало бы ненужные вопросы, и он промолчал. — Я буду с тобой. И вся наша армия будет.       — Наша армия… До сих пор слабо верится, — нервно хохотнул Питер. — Как и в то, что мы короли…       — Ещё не короли, — напомнил Эдмунд. — Но скоро, кажется, будем. — Он решил слегка перевести тему и спросил то, что искренне его интересовало: — А где Аслан?       — Его нет, — изменившимся голосом заметил вдруг Питер. — И девочек тоже…       — Сьюзан и Люси нет? — Эдмунд вскинул бровь. Не то чтобы он волновался — в конце концов, Аслан забрал их и в прошлый раз, и с ним они были в безопасности, — но всё же это вызвало в нём странные чувства. — Они вместе с Асланом, думаешь?       — Вероятно, — кивнул Питер. — По крайней мере, я хочу на это надеяться. С ним им никто не навредит… так ведь? — он посмотрел на Эдмунда с надеждой; кажется, Нарния наконец-то научила его выражать чувства к семье прямо и открыто.       — Конечно. Аслан сможет их защитить, если что, — заверил Эдмунд. — Если он забрал их, значит, для этого есть причина. Нам же стоит сосредоточиться на нашей миссии.       — Да, ты прав, — согласился Питер. — К тому же… Это ведь хорошо, что девочки не увидят битву, да? — «Ещё как увидят», — мысленно пробормотал Эдмунд, но вслух сказал лишь:       — Это просто замечательно.       По расчётам Эдмунда, до рассвета оставалось около полутора часов, и это время они не теряли зря: сперва на них надели броню — он пообещал себе при первой же возможности позаботиться о более удобных доспехах для себя, — а затем они ещё раз обсудили план сражения, прежде чем залезть на коней и направиться на поле боя. О себе Эдмунд не слишком заботился — в конце концов ему это было не впервой, — а вот на Питера он периодически посматривал; тот, впрочем, не демонстрировал никаких эмоций, лишь уверенно сжимая меч, и Эдмунд немного успокоился. С одной стороны, он хотел быть рядом с Питером в битве, поддерживая и защищая его; с другой, его главной целью была Джадис, и он не планировал от неё отступать. К счастью, сейчас он мог рассчитывать на то, что Питер не станет лезть в самую гущу сражения и не наделает глупостей, а если и наделает, то его прикроют, поэтому он решил сосредоточиться на Джадис. Главным было продержаться в бою с ней до возвращения Аслана и лишить её волшебного жезла, а дальше…       Дальше, он надеялся, всё пойдёт по проторенной дорожке, и волноваться больше не нужно будет вообще.       Когда они вышли на поле боя, солнце только-только взошло; впрочем, армия Джадис уже ждала их на другом конце. Саму их предводительницу Эдмунд не видел: он помнил, что она держалась в стороне от основного сражения, а значит, ему следовало приложить усилия, чтобы её найти, не растратив при этом силы. У него было несколько мыслей, и он сконцентрировался на них, не позволяя будущей ярости битвы сбить его с толку.       — Ваше величество, — к ним приблизился Ореиус, обратившись к Питеру. — Пора. Вы должны подать сигнал.       — Уже? — Питер округлил глаза, на миг поддавшись слабости, но быстро пришёл в себя. — Хорошо. Что мне делать?       — Достаточно поднять меч и провозгласить начало сражения, — пояснил Ореиус. — И тогда всё начнётся.       — Я понял, — кивнул Питер.       — Как только будете готовы, — Ореиус тоже склонил голову и вернулся на позицию. Питер взглянул на Эдмунда, словно ища поддержки; тот слабо, но обнадёживающе улыбнулся, и в ответ на это Питер изящным движением вскинул Риндон и воскликнул:       — В бой, за Нарнию и за Аслана! — И в следующий миг армия нарнийцев ринулась вперёд, вразнобой восхваляя Аслана, Нарнию и их новых королей и королев.       Битва началась.       Первые несколько минут Эдмунд всё же оставался рядом с Питером: ему нужно было убедиться, что брат будет в порядке. Он мог бы взять его и с собой — в конце концов, когда-то именно он бился с Джадис и даже получил ранение, и вообще забирать лавры у Верховного короля было как-то некрасиво, — но Эдмунд не мог так рисковать, да и личные счёты не давали ему покоя. Это было его сражение, а не Питера; это ему Джадис отравила долгие годы в жизни, являясь в кошмарах даже после смерти, и это он должен был приложить руку к её уничтожению. Нетерпение бурлило в жилах, но Эдмунд сдержался: он сконцентрировался на Питере, однако вскоре стало понятно, что волнуется он зря. Риндон отлично делал своё дело, отбрасывая врагов в стороны и защищая своего владельца, сам же Питер не лез на рожон и держался рядом с кентаврами; в Ореиусе Эдмунд был уверен, так что вскоре он дёрнул за поводья, направляя Филиппа вперёд.       — Мы ищем Ледяную колдунью, — сообщил он, зная, что его верный друг услышит это даже сквозь шум сражения.       — Вы уверены, ваше величество? Она сильна, — с беспокойством заметил Филипп.       — Я знаю. И я готов к этому бою, — заверил Эдмунд. — Просто беги вперёд очень быстро, ладно?       — Конечно, — кивнул Филипп. — К вашим услугам, ваше величество.       И Филипп оказался отличным партнёром: он был быстр и ловко уворачивался от атак, помогая Эдмунду держаться в седле. Сам Эдмунд тоже не отставал: теперь, когда всё вокруг смешалось, он мог не прятать свои навыки, и сейчас он атаковал врагов с уверенностью и мастерством, параллельно осматриваясь в поисках Джадис. Несколько раз ему показалось, что нападающие на него уродцы поражённо вздыхают перед смертью, словно не в силах признать, что их с лёгкостью одолел какой-то мальчишка, но ему было плевать на них, лишь одна цель пульсировала у него в голове почти что набатом.       Один раз Эдмунд, впрочем, ошибся: практики у него не было давно, да и щуплое детское тело не помогало, так что когда его атаковал полувеликан, он чуть не выронил из рук Палладу; в попытке перехватить меч он потерял ценное мгновение, и гигант едва не выбил его из седла. Спасение пришло незамедлительно: внезапно с неба спикировал грифон, приземляясь прямо на голову полувеликану, и встречи с острыми птичьими когтями тот не выдержал.       — Спасибо! — поблагодарил Эдмунд, отдавая честь мечом.       — К вашим услугам, ваше величество, — склонил голову грифон; спокойного разговора не получалось — на них то и дело нападали, и приходилось отбиваться, — но и улетать тот не спешил. — Вы зашли далеко, — заметил он, повергнув очередного врага.       — Я ищу Джадис, — без утаек признался Эдмунд, а затем его посетила гениальная идея. — Ты мне поможешь?       — Разумеется! С лёгкостью, — грифон вновь поклонился, взмыв в небо. Эдмунд остался на месте, чтобы не потеряться, периодически маневрируя, чтобы не позволить врагам загнать себя в ловушку; его сердце билось в предвкушении, когда он понимал, что вот-вот встретится в бою со своим главным врагом и получит возможность хоть немного поквитаться. Наконец грифон вернулся с новостями. — Она к западу от нас, в своей колеснице с двумя белыми медведями. Я могу помочь справиться с ними, ну а ведьму вы возьмёте на себя.       — Хорошая мысль, — кивнул Эдмунд. — Вместе прорываться будет легче.       Но это и так не было таким уж невыполнимым заданием: Эдмунду казалось, что войско Джадис не то чтобы спешит нападать на него, пока он верхом на Филиппе расчищал себе дорогу; лишь самые смелые пытались его остановить, позволяя Аресу и Палладе вершить правосудие. Сомнений не осталось: Джадис ждала его, и на этот раз он был более чем готов принять приглашение. Он велел Филиппу ускориться — и уже через несколько мгновений встреча, которую он так долго ждал, случилась. Грифон тут же спикировал на голову одному из медведей с чёткой целью выцарапать тому глаза, но Эдмунду было уже на это плевать: его взгляд принадлежал Джадис, которая смотрела на него с предвкушением.       — Ваше величество, спускайтесь, — предложил Филипп. — Я помогу грифону отвлечь медведей, пока вы сражаетесь с Джадис.       — Хорошо, — Эдмунд спрыгнул на землю, а затем отстегнул седло и сбрую, давая Филиппу полную свободу. Он дружески потрепал коня по боку, прежде чем его отпустить. — Береги себя, приятель.       — И вы себя берегите. Нарния в вас верит, — ответил Филипп, прежде чем метнуться на помощь грифону; двойного натиска медведи не выдержали, но Джадис успела изящно спуститься с колесницы, прежде чем та перевернулась. С этой секунды её тоже перестало волновать всё, что происходит вокруг, словно они остались одни во всём мире.       К этому Эдмунд и стремился.       — Эдмунд, — насмешливо поприветствовала его Джадис. — Я тебя ждала.       — Я тоже ждал, — прошипел он, перехватывая мечи крепче. — Но не скажу, что рад этой встрече.       — Вот как? Значит, ты всё же отказываешься ко мне присоединиться? — Джадис вскинула бровь в притворном удивлении. — Мы могли бы совершить столько великих дел вместе…       — Величия в завоеваниях и убийствах для меня нет, — парировал Эдмунд. — А в том, чтобы быть твоей марионеткой, и подавно.       — Марионеткой? Ну что ты, — голос Джадис стал напоминать липкий приторный мёд. — В тебе огромный потенциал, Эдмунд. Я пока не знаю, что с тобой не так, но я разгадаю это.       — Не разгадаешь, — не стал валять дурака Эдмунд, притворяясь, что ничего не понимает: всё равно Джадис осталось недолго. — Не успеешь.       — Вот как? Решил бросить мне вызов? — Джадис нахмурилась, а затем её лицо перекосила гримаса злобы. — Ты же понимаешь, что мальчишке вроде тебя не выстоять против меня?       — Ты сначала попробуй, — Эдмунд плавно встал в боевую стойку. — Или испугалась мальчишки?       Джадис не ответила: она вскинула жезл, и лишь отменная реакция помогла Эдмунду увернуться. Он знал, что она была более слабой мечницей, чем он; вся её сила находилась именно в жезле, и лишись она его, бой станет куда проще для них всех. Именно об этом Эдмунд и думал, сосредоточившись на том, чтобы избавить её от источника её магии. Для такого действия требовался удачный момент, и он терпеливо ждал его, с ловкостью уворачиваясь от колдовских вспышек и блокируя удары мечами.       — Ты сражаешься не как юнец, — заметила Джадис; в отличие от Эдмунда, который пусть и не выдыхался, но чувствовал, как его дыхание сбивается с непривычки, она совсем не выглядела уставшей. — Об этом я и говорила… Кто ты такой?       — Твоя смерть, — рявкнул Эдмунд, переходя в наступление и активнее орудуя мечами, твёрдо намеренный покончить с чёртовым жезлом. В прошлый раз у него это вышло случайно; теперь же он действовал уверенно, продумывая каждый шаг. Нужный миг подвернулся спустя несколько минут смертоносного танца: отвлекая Джадис резким взмахом Паллады, Эдмунд поднял Арес и одним сильным движением разрубил жезл.       Звук разбитого стекла — или, если быть точнее, льда — был почти оглушающим, и Эдмунд отскочил в сторону, чтобы не попасть под оглушительную и смертоносную волну чёрной магии. Он мало что смыслил в колдовстве, но давно догадался, что Джадис, вероятно, заключила в жезл большую часть своей магии, создавая тем самым могущественный артефакт, и именно он служил проводником её силы, прямо как волшебные палочки для колдунов из земных фэнтези-книг; ни один из других знакомых Эдмунду волшебников так не делал, и это было правильно с их стороны: они могли использовать свою магию свободно и когда захотят, не привязываясь к артефактам. Джадис же осталась без сил если не навсегда, то на довольно долгое время, ну а наступившая весна и вовсе делала её слабой, оставляя её единственным оружием меч, — ну а в том, что владеет она им не то чтобы очень талантливо, Эдмунд давно убедился. Когда-то ей, может, и удалось его повергнуть, но он больше не был ребёнком и собирался воспользоваться этим чудесным фактом, лишив жизни своего главного врага.       И Джадис тоже осознавала своё положение: сорвавшийся с её губ яростный рык был каким угодно, но не человеческим. Она выхватила из-за пояса ещё один меч и взревела:       — Чёртов мальчишка! — она пошла в атаку сразу же, не расшаркиваясь, но Эдмунд был к этому готов. Арес и Паллада были продолжением его рук, когда он ринулся в бой с двойной яростью и очевидным намерением. — Я уничтожу тебя.       — Да пошла ты к дьяволу, — рыкнул Эдмунд, удваивая свои усилия. Он выставил меч вперёд, и в какой-то миг ему удалось задеть Джадис: остриё Ареса полоснуло её бок, и удивительно алая кровь окропила бледную кожу и светлое платье.       — Ах ты… — Договорить ругательство Эдмунд не позволил: рана явно дезориентировала Джадис, но этого было мало, чтобы её повергнуть, и потому останавливаться он не планировал. Правда, теперь, осознав его возможности, Джадис принялась атаковать ещё яростнее. — Слепая преданность Аслану — не лучший способ выпустить такую силу, — выдохнула она, словно до сих пор пытаясь его переубедить. К счастью, Эдмунд был слишком умён, чтобы верить.       — То, что ты называешь слепой преданностью, и есть моя сила, — выпалил он, ни на миг не останавливаясь. — Только Аслан тут ни при чём, — не сдержался и добавил он. По иронии судьбы Джадис была единственной, кому он мог приоткрыть то, что лежало у него на сердце, и он сделал это, чтобы этот балласт не был таким отвратительно давящим.       — Вот как? И что тогда? — поинтересовалась Джадис, тоже, впрочем, не замедляя движений.       — Ты не узнаешь, — Эдмунд усмехнулся, но всё-таки вскоре стало понятно, что с провокациями он переборщил. Магия Джадис действительно во многом заключалась в жезле, но и без него в ней оставались крупицы силы, которые она не побоялась использовать, осознав, что в честном бою ей не победить. Это был совсем крохотный укол холодом, не способный причинить существенный вред, но его было достаточно, чтобы Эдмунд отвлёкся. Зашипев, он рефлекторно прижал задетую руку к груди, что позволило Джадис атаковать его беспрепятственно. В попытке увернуться Эдмунд сделал неловкий шаг назад, но не рассчитал и споткнулся, совершенно не изящно падая на траву.       — Вероятно, всё же узнаю, — заметила Джадис, томяще медленно сокращая расстояние между ними. — Прежде чем тебя уничтожить… — Но она не успела даже замахнуться мечом: внезапно откуда-то сбоку выскочил Питер, живым барьером отделяя Джадис от Эдмунда, мечом и щитом защищая его от очередного удара. — О, сам Верховный король решил присоединиться? — поддразнила она.       — Ты моего брата не получишь, — рыкнул Питер, переходя в атаку; это был опрометчивый поступок, учитывая отсутствие у него навыков. Джадис выбила его из ритма парой движений, и Питер еле успел уклониться от её мечей; этого, впрочем, хватило Эдмунду с головой, чтобы подскочить на ноги и прикрыть брата.       — Не получишь нас обоих, — выплюнул он, возвращаясь в строй. Он нашёл подходящее мгновение, чтобы бросить в сторону Питера благодарный, но очень многозначительный взгляд, призывая его не лезть на рожон. Это всё ещё была не его битва, и Эдмунд был намерен держать его подальше отсюда; к счастью, Питер всё понял, послушно выполняя поддерживающую роль, следя за тем, чтобы Джадис не застала Эдмунда врасплох. На этот раз ему и правда нужна была эта помощь: Джадис в силу своих особенностей не была способна на усталость, ну а сам Эдмунд из-за отсутствия практики начинал потихоньку сдавать позиции. Он знал, что не продержится долго, каким бы отчаянным ни было его желание победить…       И когда воздух рассекла стрела, вонзаясь между ними и заставляя Джадис рефлекторно отпрыгнуть назад, Эдмунд поднял голову с улыбкой, встречаясь взглядом со стоящей на скале неподалёку от них Сьюзан. Конечно же, Аслан был с ней, возглавляя новую часть нарнийского войска, но Эдмунд не ждал его вмешательства. Сейчас, когда Джадис была ошарашена, у него были все шансы нанести удар, о котором он так мечтал, и он ринулся вперёд, занося Ареса над головой.       Но свершиться этому было не суждено: Питер вдруг дёрнул его за руку, и Эдмунд отшатнулся назад, снова падая на землю; так, впрочем, было лучше: меньше всего ему хотелось вставать на пути золотого вихря, обрушившегося на Джадис с утробным рычанием. Мир словно замер в этот миг, и на глаза Эдмунду обрушилась пелена, не давая ему увидеть жестокую расправу во всех подробностях, но это было неважно: победные чувства смешивались с острой несправедливостью в его груди. Аслан забрал победу, которая принадлежала ему, полностью отобрав не только лавры — на них Эдмунду было, как и всегда, плевать, — но и удовлетворение, закрытое дело, то, чего он ждал так долго. Это было почти что болезненно обидно, практически убивало его изнутри, заставляя кулаки сжиматься в бессилии.       Но всё же было в нём до сих пор что-то от того маленького Эдмунда, который впервые попал в Нарнию и в итоге всё же доверился Аслану, потому что когда пелена спала, его захлестнули совсем другие чувства: свобода и радость от того, что его настоящий дом теперь был в безопасности и принадлежал ему, и в ближайшие годы никакие кровавые битвы и злобные диктаторы не разрушат этот долгожданный благословенный мир.       — Всё кончено? — тихо спросил Питер, сидящий рядом. — Мы выиграли битву?       — Да, — Эдмунд с улыбкой посмотрел на брата. — Выиграли.       — Знаешь, я видел настоящее сражение, — негромко признался Питер, покачиваясь из стороны в сторону в попытке успокоиться и принять происходящее. — Видел кровь… и смерть тоже видел. Ты знаешь, скольких мы потеряли, Эд?..       — Это ничего, — успокоил Эдмунд и пояснил, прежде чем глаза Питера неверяще расширились: — У Люси ведь есть тот бальзам от Отца Рождество, помнишь?       — Думаешь, он поможет? — с надеждой уточнил Питер.       — Думаю, поможет. Она, наверное, уже вовсю лечит и оживляет сейчас, — ещё шире улыбнулся Эдмунд. — Всё позади, Пит.       — Всё позади… — эхом отозвался Питер, словно до сих пор не воспринимая новую реальность. — Так это получается, мы теперь правда короли?       — Да, мы короли. И мы это заслужили, — кивнул Эдмунд. Он знал, что у Питера ещё полно вопросов и сомнений, но сейчас для них было не время и не место, поэтому он просто крепко обнял брата — и для него сейчас не было ничего лучше, чем чувствовать, как Питер прижимает его к себе в ответ.       Впереди у них была абсолютно новая жизнь, и Эдмунд с нетерпением этого ждал.