Назад

Остаться в живых,

Отчаянный псих,

Ни свой, ни чужой

Последний герой.

Би-2 — Последний герой

      После услышанных новостей первым желанием Эдмунда было запаниковать.       Впрочем, он не поддался: понимание, что в такой ситуации терять голову — худшее решение, накатило сразу, и он постарался отрешиться, возвращая себе трезвость рассудка. Положение было хуже некуда, но он должен был найти выход; в конце концов, к этой безысходности он готовился сразу, осознавая, что нарнийское войско не протянет долго против тельмаринских полчищ. Поэтому, глубоко вздохнув, Эдмунд отдал первое распоряжение:       — Наши планы меняются. Эстарон, короля нужно увозить. Сейчас же.       — Дядюшка, нет! — тут же ожидаемо запротестовал Альберт, и если раньше это определённо унаследованное от Питера упрямство умиляло, то теперь оно вызвало лишь волну раздражения. Эдмунду хотелось взять племянника за плечи и хорошенько встряхнуть, но ранение (и совсем чуть-чуть — желание сохранить королевский авторитет в глазах подданных) остановило его, и он просто рявкнул:       — Твоя честь сейчас ничего не значит! — а затем не менее экспрессивно, но уже не так яростно добавил: — Оставь уже своё чёртово упрямство! Неужели ты не понимаешь, как важна твоя жизнь? Если ты умрёшь, трон Нарнии будет открыт для твоего отца, и он не преминёт воспользоваться шансом. Этого ты хочешь для нашей страны? — Эдмунд знал, что прекрасно владеет искусством слова, и если он желал кого-то убедить или пристыдить, у него это обычно получалось; вот и теперь в глазах Альберта вспыхнула секундная борьба, которая вскоре сменилась не до конца довольным, но всё же покорным:       — В этом есть правда… Я согласен. Но я не вернусь в Кэр-Параваль, — он мотнул головой. — Здесь неподалёку есть небольшая пещера, в которой я бы мог укрыться на случай, если моё присутствие на поле боя всё же будет необходимо. Однако гарантирую, тельмаринам её не обнаружить.       — Пусть так, — согласился на компромисс Эдмунд. — Эстарон и все эти воины останутся с тобой и будут защищать твою жизнь в случае чего — или помогут с дальнейшим отступлением. В этом уступок не будет: я не позволю тебе остаться одному.       — Здесь у меня нет возражений, — кивнул Альберт, а затем добавил: — И вот ещё что, дядюшка: поскольку мне предстоит покинуть поле боя, пусть, вероятно, и на время, я поручаю вам командование нашим войском.       — Это лишнее, — возразил Эдмунд. — Титул лорда-главнокомандующего носит Гелион, ему и управлять армией.       — Я принял ваши условия, пусть мне этого и не хотелось, — вновь вернул в голос решительность Альберт. — И теперь прошу вас принять мои. Я уважаю лорда Гелиона, но именно вы — тот, за кем пойдёт наше войско. Ваши навыки и опыт ценнее всех наших вместе взятых, вы сможете стать тем, кто приведёт Нарнию к победе. Однажды вам удалось спасти эту страну, и я верю, что вы сумеете сделать это снова.       — Я… — Эдмунд слегка замялся, когда в его груди вдруг разлилось что-то тёплое. Уважение не было для него в новинку, но Альберт говорил всё это не только из-за благоговения перед героем прошлого — нет, он доверял ему и, вероятно, даже любил как часть своей, казалось бы, потерянной семьи. И не ответить на эти искренние чувства он не мог.       — Благодарю за доверие. Я принимаю предложение, — церемонно произёс он, а затем, позабыв о торжественности и манерах, вновь опустился на колени, чтобы прижать Альберта к себе — и ощутить, как его ослабевшие руки касаются его в ответ. Обнимая племянника, Эдмунд чувствовал, словно обнимает каждого, кто стал частью их семьи благодаря ему: прекрасную Мариан, преданного Робина, смышлёного Эдриана… Каждый из них занимал особенное место в его сердце, и теперь среди них жил и Альберт. — Береги себя, — прошептал Эдмунд. — Я люблю тебя и больше всего на свете хочу, чтобы ты жил. А я сделаю всё, чтобы сохранить тебе трон.       — И я вас люблю, дядюшка, — негромко, но искренне ответил Альберт. — И благодарен вам за всё.       — Прошу прощения, ваше величество, милорд, — нехотя прервал тёплый момент Эстарон, — но нам пора отступать, пока ещё не поздно. Тельмарины могут прорваться сюда с минуты на минуту.       — Конечно, — Эдмунд отстранился, но совсем об этом не жалел: он сказал и услышал всё, что хотел, и это придало ему сил. — Берегите короля: будущее Нарнии зависит от вас.       — Как и от вас. Удачи вам на поле боя, милорд, — Эстарон глубоко поклонился, и вскоре охрана увезла Альберта в лесную глубину. Эдмунд остался наедине с Рипичипом, который тут же не упустил шанса поклониться и церемонно его поприветствовать:       — Лорд главнокомандующий, я готов служить вам.       — Брось, — пробормотал Эдмунд; тяжесть ответственности не была для него в новинку, но тем не менее каждый раз этот груз неприятно давил на плечи. — Мне всё ещё кажется, что я украл этот титул.       — Что вы, — поспешил заверить Рипичип. — Лорд Гелион, как и прочие нарнийцы, испытывает к вам огромное уважение. Для каждого из нас будет честью выполнить любой ваш приказ. Потому я с нетерпением жду ваших указаний. Каков наш план?       — План… — Эдмунд потёр виски, позволяя себе минутную слабость. Теперь, когда вся ответственность за безопасность Нарнии лежала на нём, ему следовало быть особенно избирательным в том, какой план действий предложить. Без очередной безумной идеи было не обойтись, но даже такая теперь должна была иметь логическую подоплеку, и он задумался. Мысль, ускользающая и неточная, крутилась в голове, но всё никак не желала ему показываться, поэтому, учитывая отсутствие времени, он решил перейти к наводящим вопросам: — Рипичип, за нас сейчас сражаются все воины Нарнии и союзных королевств?       — Большинство сейчас на линии фронта, верно, — кивнул Рипичип. — Некоторые были направлены на юг, некоторые находятся в тылу на случай, если линия обороны будет прорвана, некоторые охраняют Кэр-Параваль. Но вы и так знаете расстановку сил, милорд. Если же вы желаете услышать нечто другое, то знайте: все существа Нарнии верны его величеству и сражаются на нашей стороне за свой дом и своих близких…       — Все существа… Таш, — Эдмунд вздрогнул. Рипичип, конечно, об этом не знал, но своими словами он подтолкнул его к той самой ускользающей идее. — Не знаю, известно ли тебе это, но моя сестра Люси до битвы пыталась договориться о содействии с духами деревьев и воды. Они тоже сражаются?       — Духи деревьев помогают, чем могут, но, как вы понимаете, их сила на границе невелика, — вздохнул Рипичип. — Самые могущественные духи обитают в недрах нарнийских лесов в древних деревьях. Что до духов воды… Речушка на границе совсем мелкая, и сильным духам дорога туда закрыта. Их помощь придётся кстати, если вдруг тельмарины прорвутся дальше, но сейчас рассчитывать на большее не приходится.       — Если прорвутся дальше? — Эдмунд практически впился ногтями в виски, и укол боли вдруг заставил воспоминание вспыхнуть в сознании: буйная вышедшая из берегов река и полчища тельмаринов, погребённых под яростной волной. Появилось в голове и кое-что другое — лев с роскошной золотой гривой, наблюдающий за вершащимся правосудием с противоположного берега, — но эту мысль Эдмунд отринул, схватившись за другую. В прошлый раз на помощь им пришёл Речной бог; учитывая, что события всё же раз за разом повторялись, пусть и с изменениями, могли ли они рассчитывать на его участие теперь? Это могло бы если не одолеть вражеское войско, то хотя бы лишить их преимущества — именно в этом они сейчас и нуждались. Впрочем, для этого следовало привести тельмаринов к большой воде, а это значило одно — им необходимо позволить врагу прорваться сквозь оборону и пустить его в самое сердце Нарнии. Эдмунд мысленно выругался: в их незавидном положении подобное могло стать их гибелью, однако другого пути он не видел. Он до сих пор не знал, удалось ли Питеру и Люси воплотить в жизнь первых из их безумных планов, и это могло бы остановить его от выполнения второго, но любая секунда промедления могла унести ещё больше жизней, чем его задумка, и если это того стоило… «Постой, — вдруг проснулся ироничный внутренний голос. — Разве ты забыл, кто в прошлой жизни пробудил Речного бога? Неужели ты настолько осмелел, что возомнил себя Асланом?»       — Милорд? — сквозь поток самоуничижения пробрался голос Рипичипа, и Эдмунд тряхнул головой, отбрасывая навязчивые сомнения. — Вы в порядке? Каковы указания?       — В порядке, — Эдмунд уверенно кивнул и поднялся. Ненужные мысли всё ещё одолевали его, но он слишком долго жил и слишком многое знал, чтобы им поддаться. Именно поэтому он, стиснув зубы, заткнул мерзкий внутренний голос решительным:       «Я лишь хочу защитить то, что мне вверено, потому я совсем не Аслан».       А затем произнёс:       — Мой приказ таков, Рипичип: мы должны позволить тельмаринам прорваться в Нарнию и провести их к плёсу Беруны.       — Конечно, милорд, но… Что насчёт плана тельмаринов, о котором вы поведали ранее? — осторожно поинтересовался Рипичип. — Они стремились сузить поле боя, чтобы загнать Мираза в ловушку и взять его живым, а вы сейчас стремитесь наоборот его расширить.       — Нарния волнует меня куда больше, чем стремления тельмаринов, — отрезал Эдмунд, хотя за решительным тоном скрывалась боль. Во-первых, он так и не привык к тому, что каждый нарниец был готов без вопросов исполнить даже самый безумный его приказ, рискнув всем, в том числе и собственной жизнью; во-вторых, пусть Каспиан и скрыл от них план своих людей, мешать ему совершить задуманное и справедливо покарать Мираза было непросто. Впрочем, Эдмунд был уверен: случись такое в прошлой жизни, Каспиан бы его понял, а значит, примет его выбор и в этой. — Я знаю, что мой план отчасти безумен, и воплотить его вот так спонтанно будет сложно, но это единственное, что мы можем сделать без дополнительной поддержки.       — Разумеется, милорд. Я доверяю вашему светлому уму, как и остальные нарнийцы. Мы сделаем, как вы скажете, — заверил Рипичип. — Но позволите ли вы дать вам совет? — на кивок Эдмунда он продолжил: — Не возвращайтесь сейчас на поле боя: отправляйтесь лучше к нашим солдатам в тылу. Вы сможете не только предупредить их о том, что грядёт, но и поддержать. Эти воины совсем молоды, ваше присутствие подарит им силу.       — Хорошая идея, — согласился Эдмунд. Не то чтобы он чувствовал себя достаточно уверенно для роли вдохновителя, но от этой обязанности ему никуда не деться. — В таком случае тебе следует немедленно уведомить наше основное войско. Сможешь справиться с этим быстро?       — Я это сделаю, милорд, — Рипичип почтительно поклонился. — Мы, разведчики, умеем обращаться с информацией и знаем, как быстро донести её до остальных. Этим сейчас же и займусь. Желаю вам успехов.       — И я тебе, — Эдмунд кивнул Рипичипу, а затем, когда мышь оставил его, осмотрелся. За всеми хлопотами он совершенно не подумал о том, как он будет добираться до солдат в тылу. Пешком это отняло бы бесценные минуты, что могло поставить всех под удар; к счастью, об этом упущении позаботился кое-кто другой. За спиной вдруг раздалось негромкое ржание, а затем мягкое:       — Милорд, меня прислал сэр Рипичип. Я к вашим услугам.       — Я… — Эдмунд обернулся и встретился взглядом с конём — очевидно, говорящим. Тот смотрел на него умными понимающими глазами, в которых на миг мелькнуло что-то до боли родное — но лишь на краткое мгновение: даже вороной окрас коня буквально кричал о том, что перед ним совершенно не его старый друг. — Я благодарен за заботу и тебе, и сэру Рипичипу. Как тебя зовут?       — Роберт, милорд, — конь склонил голову. — Для меня будет честью доставить вас, куда вам нужно, и сражаться подле вас. Только вот сбруи у меня нет.       — Это наименьшая из наших проблем, — мрачно хмыкнул Эдмунд и взобрался на коня. Второй раз за день ехать без седла было не так-то просто, но он не стал на этом сосредотачиваться. — Мне нужно, чтобы ты отвёз меня к солдатам тыла.       — Да, меня предупредили, — кивнул Роберт. — Дорога будет быстрой, обещаю.       Путь и правда не занял много времени, пусть дискомфорт от отсутствия сбруи и удлинял минуты; вскоре Эдмунд оказался перед самым крупным тыловым отрядом. Пока воины приветствовали его, он осмотрел их, и в груди стало тесно: все они были молоды и окутаны страхом — не из-за трусости, а из-за отсутствия жизненного опыта. Его воля, и им всем вообще не пришлось бы воевать, но Мираз и тархистанцы не оставили им выбора; значит, теперь его задание — уберечь как можно больше этих невинных жизней, и он поклялся себе сделать всё возможное.       — Приветствую вас, воины, — первым поздоровался Эдмунд, оставаясь на коне для привлечения внимания. — Кто возглавляет отряд?       — Я, милорд, — вперёд шагнул один из фавнов. — Моё имя Атиус.       — Хорошо. В таком случае выберешь двух крылатых воинов, чтобы они передали остальным отрядам то, что я скажу, — кивнул Эдмунд, а затем повысил голос: — Времени у нас немного, так что постараюсь быть кратким. Его величество король Альберт вверил мне командовать армией, и ввиду нашего ухудшающегося положения я решил изменить план. — О ранении Альберта Эдмунд умолчал и правильно сделал: даже после его почти что нейтральных слов по нестройным рядам воинов прокатилась заметная волна паники. — Необходимо позволить тельмаринам добраться до плёса Беруны, где я смогу воплотить свой замысел. Нам предстоит сдерживать их и привести их именно туда, куда нужно, не дать им вырваться или дойти до Кэр-Параваля. Ваша миссия сейчас сложнее, чем планировалось изначально, однако я не оставлю вас и буду сражаться с вами до последнего вздоха, если потребуется, — Эдмунд знал, что его речь получилась не слишком мотивирующей, но на торжественность и браваду времени не было. К счастью, понял это и Атиус, потому что не стал задавать вопросов, лишь произнёс:       — Мне всё понятно, милорд. Я сейчас же отправлю гонцов в другие отряды. Для нас будет честью сражаться рядом с вами.       — Как и для меня, — Эдмунд наконец спешился. Он чувствовал, что передышка будет недолгой, поэтому, пока Атиус раздавал приказы, воспользовался ею, чтобы слегка перевести дух и настроиться на то, к чему всё и вело, — призыв Речного бога и разговор с ним. Он понятия не имел, как общаться с богами и уж тем более о чём-то с ними договариваться, но эту ношу предстояло взять на себя исключительно ему — а уж если учесть, что второй навык однажды пригодится ему снова, следовало быть особенно внимательным. Оставалось надеяться, что Речной бог будет менее эксцентричным и куда более сговорчивым, чем Аслан…       Приближающийся шум битвы вывел его из размышлений и заставил переключиться на сражение практически в один миг. Что же, тельмарины добрались сюда быстрее, чем он думал; значит, теперь им нужно было лишить их ощущения собственного превосходства и заставить играть по их правилам. В рядах воинов начались волнения, и Эдмунд сделал единственное, что мог: вскинув Ареса, он громко воскликнул:       — В бой, храбрые воины Нарнии, и помните, какова наша цель! — а затем сам ринулся вперёд, не дожидаясь, пока их настигнут тельмарины.       Нынешний бой мало чем отличался от того, с чего они начали несколько часов назад — снова нужно было давать отпор полчищам врагов, — только теперь Эдмунду предстояло ещё и в силу возможностей зорко следить за тем, чтобы его хрупкая стратегия не потерпела крушение в самом начале, а также наблюдать за состоянием своих юных воинов. К счастью, по меньшей мере второе не вызвало проблем: то ли ярость, то ли желание продемонстрировать свои преданность и отвагу превратили неопытных солдат в яростных бойцов, полных мужества и чести, и пусть они сражались не так умело, как прочие, страха больше не осталось — лишь уверенность и сила. Это позволило ему на секунду вздохнуть с облегчением, а затем вновь ринуться в бой без лишних размышлений.       Теперь тельмарины сражались ещё яростнее, чем раньше: по крайней мере, бой больше не был для Эдмунда таким уж лёгким. Солдат с синей меткой поубавилось, а верные Миразу воины отличались особо смелыми атаками, отбивать которые становилось всё сложнее. Эдмунд подозревал, что тельмарины могли догадаться, что отступление нарнийцев — не поражение, а обдуманный шаг, и пытались не поддаться на это и разрушить все планы; что же, им вполне могло это удасться, учитывая перевес сил. Не без труда расправившись с очередным врагом, он огляделся и мысленно выругался: до нужного ему места было ещё сравнительно далеко, а значит, теснить тельмаринов придётся долго — возможно, ценой жизни десятков, а то и сотен нарнийских воинов и их союзников. «У тебя не было другого выбора. Ты не виноват, что войско Мираза куда больше», — на этот раз внутренний голос был ласков и попытался его успокоить, но Эдмунд всё равно был на взводе. Каждый неудачный удар, неверный шаг и крик очередного поверженного нарнийца становились очередной горстью земли в могиле его уверенности в себе и своей задумке; он старался держаться, но чем дальше, тем сложнее это удавалось.       Ещё давно Эдмунд усвоил один важный урок: допусти малейшую слабость, и враг не преминёт сейчас же этим воспользоваться. Вот и теперь в момент особенного отчаяния он дал слабину, и тельмарин, с которым он сражался, нанёс удар в уязвимое место, царапая кожу остриём меча. Этого было мало, чтобы вывести Эдмунда из игры, но он всё же отвлёкся на травму, что позволило врагу вновь атаковать, практически выбив Палладу из руки. Эдмунд кинулся на противника, собрав в кулак всю свою ярость, но его концентрация уже была утеряна, и он ощущал, что на этот раз может проиграть бой…       Вдруг один из воинов стрелой метнулся между ним и тельмарином, отбивая очередной вражеский удар; Эдмунду в глаза бросилась сперва синяя ткань, обвязанная вокруг руки внезапного помощника. Однако стоило ему отметить, что воины Каспиана стали действовать смелее, он увидел другое: спутанные, но всё ещё красивые тёмные волосы, сощуренные от злости карие глаза и прекрасное, пусть и испачканное кровью лицо. Предатель-тельмарин не смог устоять перед силой своего законного короля, и вскоре Каспиан повернулся к Эдмунду.       — Ты жив, — выпалил он, и тревога в его голосе была настолько сильной, что у Эдмунда защемило в сердце.       — И ты, — пробормотал он, вновь обретая равновесие. — Я очень этому рад.       — И я, — Каспиан откинул прилипшие волосы со лба. — Хотя на самом деле я об этом знал. Был более чем уверен, что этот новый план придумал именно ты.       — Что-то не так? — Эдмунд ощутил, как в тоне Каспиана проскользнуло недовольство. Он ждал этого, но всё-таки было слегка обидно.       — Поле боя — не лучшее место для переговоров, — резонно заметил Каспиан. И правда: минута внезапного спокойствия подошла к концу. — Но я всё же хотел бы услышать от тебя всё как есть, — добавил он, заходя Эдмунду за спину и отбивая чью-то очередную атаку. — Мои люди были предупреждены о том, что в первую очередь о нашем плане стоит уведомить тебя, так что я уверен, ты знал, чего мы хотим. Но твоя идея решительно противоречит моей. Почему, Эд?       — Может, по той же причине, по которой ты не сказал мне о своём плане заранее? — хмыкнул Эдмунд. Ему снова предстояло вести важный разговор в совершенно неудобном положении, но он не жаловался — как, впрочем, и не боялся за исход. Слишком уж хорошо он знал Каспиана, чтобы хотя бы допустить мысль, что тот на него обозлится. — У нас одна битва, Кас, и одна цель, но приоритеты, как видишь, разные, — последние слова он прорычал, отмахиваясь от нападения какого-то тельмарина. — Ты — король Тельмара, и твоё желание — совершить законное возмездие; я же всегда буду верен Нарнии и её интересам. Я действовал так, чтобы защитить своё королевство. Верю, что ты поймёшь.       — Понимаю, поверь, — Каспиану явно приходилось непросто в сражении, но его голос звучал решительно. — И уважаю тебя за это. И совершенно не злюсь. Но не буду лгать: мне невдомёк, чего ты хочешь добиться этим шагом.       — Это тема не для разгара битвы, — Эдмунд мрачно ухмыльнулся, когда ему на щёку брызнула кровь очередного поверженного им врага.       — Понял, — отозвался Каспиан; Эдмунд думал, что тема окончательно закрыта, но не тут-то было. Отбившись от атаки и обеспечив им секундную передышку, Каспиан схватил Эдмунда за локоть и потянул на себя. — Идём.       — Куда? — вскинул бровь Эдмунд.       — Доверься мне, пожалуйста, — удивительно мягко попросил Каспиан, а затем метнулся к одному из воинов Тельмара; присмотревшись, Эдмунд увидел у того на плече знакомую метку. — Лорд Дрейн, вы сможете помочь нам с лордом Эдмундом покинуть поле боя на несколько минут?       — Конечно, ваше величество, — Дрейн почтительно склонил голову перед Каспианом. — Здесь достаточно моих людей. Мы поможем вам прорваться к краю, а дальше оборону удерживают нарнийцы.       — С этим мы разберёмся. Спасибо, — Каспиан быстро кивнул, а затем повернулся к Эдмунду. — Лорду Дрейну и его людям точно можно довериться. Они будут нас защищать. Пошли.       Эдмунд хотел возмутиться, что защита ему не нужна, но вскоре понял, что помощь людей Каспиана пришлась как нельзя кстати: они успешно отвлекали врагов, позволяя им добраться до края поля битвы. Нарнийцы тоже выпустили их без проблем, и вскоре они скрылись под сенью деревьев. Стоило им оказаться сравнительно вдалеке от шума сражения, Каспиан вдруг метнулся вперёд и прижался к губам Эдмунда своими в быстром, но чувственном поцелуе; едва тот успел ответить, он отстранился и с виновато-нежной улыбкой произнёс:       — Прости. Знаю, не время и не место, но сдержаться я не смог.       — В этом я тебя винить точно не стану, — фыркнул Эдмунд, впервые за последние часы ощутив мимолётное, но такое приятное удовольствие. — Всё это время я искренне волновался о тебе. Боялся, что ты…       — Тише, — мягко прервал его Каспиан. — Я жив и невредим, всё в порядке. У нас не так много времени, как мне бы хотелось, поэтому, пожалуйста, давай не будем тратить его на ненужные тревоги.       — Ты прав, — кивнул Эдмунд. — Так что ты хочешь знать? Мой план?       — Прежде всего, скажи, пожалуйста, что с Альбертом? — спросил Каспиан. — Я не видел его на поле боя. Он в порядке?       — Его ранили. Не критично, — поспешил успокоить Эдмунд, — но сражаться он пока не может. Мы укрыли его в тайном месте неподалёку, его охраняют надёжные воины. Я отправил грифона добыть для него бальзам, но не уверен, что получится.       — Главное, чтобы он был жив, — Каспиан с облегчением выдохнул. — И в безопасности.       — Это мы устроили, — заверил Эдмунд. — Встречный вопрос: откуда Мираз взял подкрепление?       — Он завербовал заключённых из подземелий моего замка, — процедил Каспиан. — Я никогда не был поклонником смертной казни, всегда считал заключение куда более… гуманным. В любом случае Мираз не преминул этим воспользоваться. Я видел, как они сражаются: техники им не хватает, но эта ярость…       — Подозреваю, им просто нечего терять, — мрачно хмыкнул Эдмунд. — Если их вина была велика, они понимают, что в случае провала этого плана их либо убьют, либо вернут назад за решётку. Поэтому надеются либо выслужиться, либо унести за собой больше жизней. Я многое видел, но это отвратительно даже для меня.       — В любом случае с поля боя они уже никуда не денутся, — покачал головой Каспиан. — А добраться до зачинщика этого произвола теперь куда сложнее. Так что, пожалуйста, расскажи, чего ради ты это всё затеял.       — Конечно, — Эдмунд сцепил руки за спиной. — Понимаю, для тебя это всё может прозвучать крайне безумно, но другого выхода я не нашёл. В прошлой жизни одолеть Мираза нам отчасти помог Речной бог, и я хочу обратиться к нему снова, пусть пока и не знаю, как именно. Поэтому я и решил привести тельмаринов ближе к плёсу Беруны: чем шире и глубже вода, тем больше силы у божества.       — Что ж, не знаю, что и сказать, — спустя несколько секунд молчания протянул Каспиан. — В богах я абсолютно ничего не понимаю и не представляю, как это всё должно выглядеть. Но если ты говоришь, что раньше нам это помогло, это имеет смысл, — он слабо, но всё же заметно улыбнулся. — И в целом у меня нет никаких причин оспаривать твои решения. Я доверюсь тебе.       — Пожалуй, если бы я сейчас верил в себя так же, жизнь была бы проще, — ухмыльнулся Эдмунд, но, вопреки ироничному тону, он испытывал искреннюю благодарность. — Спасибо. Рад, что мы всё решили мирно.       — Сейчас как никогда важна хотя бы капля мира, — Каспиан безрадостно покосился в сторону поля боя. — Боюсь, наслаждаться им мы сможем недолго. Я не хочу тебя отпускать, но времени нет. Иди и выполни свой план.       — Погоди, что? — нахмурился Эдмунд. — Что ты имеешь в виду?       — Разве я сказал что-то непонятное? Тебе стоит срочно отправиться к Беруне. Если я не ошибаюсь, мы уже очень близко, — вскинул бровь Каспиан. — Воплоти свой план как можно скорее.       — Нет… Я не собираюсь бежать с поля боя, как последняя крыса, — нервно рыкнул Эдмунд. — Моё войско нуждается во мне, особенно сейчас, когда мы ещё не добрались до реки. К тому же Альберт назначил меня командующим войском…       — Тогда поступи не как крыса, а как защитник Нарнии, — решительно, с долей торжественности произнёс Каспиан. — Как командующий ты в ответе за своих воинов — ну так и защити их сейчас. Не думаю, что договариваться о чём-либо с древним божеством в разгар боя — хорошая идея. Иди, Эд. Мои люди объединят силы с нарнийцами и сделают всё, чтобы у тебя было достаточно времени.       — Хорошо, — поразмыслив секунду, кивнул Эдмунд. Хотя его сердце рвалось в бой, умом он понимал: если и говорить с Речным богом, то лишь в эти украденные минуты сравнительного спокойствия. — Ты можешь пойти со мной, если хочешь.       — Не могу, — покачал головой Каспиан. — Мои воины теперь действуют открыто, и им нужно присутствие короля, за которого они бьются. Поэтому я могу лишь пожелать тебе удачи. И… береги себя, Эд, — почти что ласково-умоляюще добавил он. — Ради Нарнии и меня.       — И ты себя береги. — На этот раз инициатором поцелуя стал Эдмунд: он позволил себе большее, чем почти что целомудренное прикосновение. Обхватив ладонями лицо Каспиана, он дал им шанс насладиться запретной в сложившихся обстоятельствах страстью, прежде чем отстраниться и прошептать: — Я тебя люблю.       — Как и я тебя, — Каспиан подарил ему ещё один нежный взгляд. — Иди сейчас, иначе я не смогу отпустить.       — Хорошо, — Эдмунд нехотя отвернулся, а затем кинулся к реке. Приятное тепло грело его грудь всё то время, что он, петляя по знакомым тропкам, искал нужное ему место, и лишь когда перед глазами раскинулась речная гладь, оно сменилось тревогой и нерешительностью. Адекватного плана действий у него всё ещё не было, и оставалось уповать на случай; с таким настроем он и приблизился к Беруне. Стоило ему опуститься на колени на берегу, вода всколыхнулась, и над её поверхностью показалось прозрачное, встревоженное, но при этом миловидное девичье лицо.       — Милорд, — юная наяда вежливо поклонилась. — Мы с сёстрами слышим шум битвы. В опасности ли мы?       — Сложно сказать, — вздохнул Эдмунд, а затем его осенило, и он с надеждой произнёс: — Мне нужна твоя помощь. Ты не могла бы сообщить Речному богу, что лорд Эдмунд, бывший король Нарнии, желает говорить с ним? Как мне известно, он обитает в глубинах Беруны.       — Ваши сведения правдивы, милорд, — осторожно заговорила наяда, и по её тону Эдмунд понял, что его план, кажется, провалился. — Однако, пусть я и не желаю вас разочаровывать, должна сказать, что, скорее всего, ничего не выйдет. Речной бог уже давно не желает говорить даже с нами, его дочерьми и сыновьями, а с теми, кого не породили реки, он не общался уже больше тысячи лет.       — Вот как… — Эдмунд постарался не выдать своего разрушительного разочарования. — В таком случае не могла бы ты хотя бы попытаться? Я не стану злиться, если ничего не получится.       — Конечно, милорд, — наяда поклонилась снова и исчезла с небольшим снопом брызг; Эдмунд же сел удобнее, чувствуя, как на его плечи вновь наваливается тяжесть мира. Особых результатов от наяды он не ждал, да и не желал, чтобы она подвергала себя гневу божества из-за него, так что вновь настало время корить себя за неблагоразумие. Однако стоило дурным мыслям проникнуть в голову, их вдруг вытеснил совершенно не принадлежащий ему внутренний голос:       «Не обязательно было отправлять ко мне прекрасную деву вод, чтобы поговорить со мной, король Эдмунд».       — Что? — Эдмунд еле сдержал почти что сорвавшееся с губ ругательство. Он не привык, что в его голове находился ещё кто-то, но осознание, кто именно с ним говорит, заставило его сделать глубокий вдох и осторожно спросить: — Вы Речной бог?       «У меня много имён, но верно. Я — тот, кого вы искали, — вновь отозвался чужой бесстрастный голос. — Прошу, опустите руки в воду. Тогда и вы сможете общаться со мной таким способом».       — Да, конечно, — пробормотал Эдмунд, а затем, опомнившись, погрузил ладони в прохладную речную воду. «Вы… слышите меня?» — поинтересовался он уже мысленно, не слишком представляя, как устроена эта связь.       «Слышу, — подтвердил Речной бог. — Не переживайте, Эдмунд, ваши мысли я читать не в силах. Я слышу лишь то, что вы обращаете ко мне».       «Я не переживаю, — парировал Эдмунд, однако настаивать и спорить с божеством не стал. — Я благодарен вам за то, что согласились со мной поговорить. Я не ожидал этого».       «Однако ж хотели? — ироничный вопрос прозвучал удивительно индифферентно. — Моя дочь не солгала вам: я и правда не спешу общаться с нарнийцами, пусть и исправно делаю свою работу им на благо — храню реки этой страны. Но, не обессудьте, идея поговорить с мужчиной в теле юнца показалась мне весьма занятной. И я рад нашей беседе, пусть она и будет недолгой».       «Вы знаете, кто я такой?» — Эдмунд почувствовал лёгкую дрожь по спине. Речной бог был уже вторым существом, кто, кажется, знал его подноготную, и это одновременно интересовало, будоражило и пугало.       «Я божество. — На этот раз в голосе всё же мелькнула доля иронии. — Такие, как я, не имеют вечной жизни — мы просто есть всегда, без начала и конца. А ещё мы обладаем бесконечными знаниями и безупречной памятью. И я помню вас, Эдмунд Справедливый, пусть вам наверняка кажется, что и не должен».       «Так вы были там, в прошлой жизни? — Эдмунд наклонился ближе к воде. Он понимал, что времени немного, а раздражать божество расспросами нельзя, но не узнать хоть что-нибудь он не мог. — Вам известно…»       «Нет, мне неизвестно ничего о том, что вы называете прошлой жизнью, — перебил Речной бог. — Не я призвал вас сюда, поэтому ответить на ваши вопросы мне не под силу. Я просто был там тогда, и это хорошо, не так ли? Ведь я знаю, чего вы от меня хотите».       «Это хорошо, — Эдмунд решил добавить немного дипломатичности: — Однако я не уверен, что имею право о таком просить. Я не в том положении, чтобы вам приказывать».       «Таким, как я, в целом никто не приказывает, — ответил Речной бог. — И лучше бы вам не знать, что ждёт тех, кто посмеет вообразить, что способен приручить божество. Однако меня и моих братьев связывает добровольный договор, обязывающий откликаться на зов помощи Хранителя Нарнии».       «Хранителя Нарнии? Вы имеете в виду Аслана?» — Эдмунд ощутил, как надежда ускользает из пальцев. Конечно, ему стоило догадаться, что для Речного бога, существа более древнего, чем Вселенная, он — не более чем забавная зверушка, с которой было занимательно побеседовать, но только и всего. Без Аслана Нарния не функционирует — как бы он ни пытался это изменить, похоже, основы мироздания оказались ему не по зубам. Но прежде чем он впал в пучину отчаяния, Речной бог заговорил вновь:       «В чём-то вы правы: Аслан действительно носит этот титул. Однако вот в чём суть, Эдмунд: нас, божеств, интересуют реальные факты, а не условности. И когда я вижу перед собой человека, отдавшего столь многое за Нарнию, отказать я ему не в праве: ни по договору, ни по собственной воле».       «Неужели?..» — Эдмунд не знал, что и думать: его сердце опять ускорило свой бег, сводя его с ума. Честь быть названным Хранителем Нарнии, почти что божественным титулом, меркла по сравнению с осознанием: помощь всё же будет, а значит, нарнийцы получат ещё один шанс продержаться…       «Приготовьтесь, Эдмунд. Я выполню свою часть уговора, но дальше дело только за вами», — отдал последнее напутствие Речной бог. Эдмунд едва успел осознать, что тишина вокруг сменилась шумом битвы, как вдруг раздался плеск — и спокойная Беруна мощной волной вышла из берегов.